Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Вьетнам >> Вьетнам, который я видел! >> Страница 2


Самые низкие цены и специальные предложения на отели Вьетнаме!

Вьетнам, который я видел!

Вьетнам

Тут же болтались вьетнамские дети. Их было очень много. Они подходили к нам, брали за руки и шли вместе с нами. Дима сказал, что это дети местных бедняков. Возможно, таким образом они компенсировали отсутствие родительской заботы, которую недополучили. Посреди этой бедноты они были отданы самим себе, а их родители пытались заработать деньги. По словам Димы, у них существует стереотип — иностранец, значит добрый, иностранец, значит богатый. Дети просили купить им кока-колу. Я подумал, что с меня не убудет и решил купить для того мальчика, что держал меня за руку. Но как только я попросил у продавщицы банку, так тут же набежала толпа детей, которые стали брать банки у продавщицы, видимо, надеясь, что я им всем куплю. Я показал продавщице, что покупать это не буду, и ей пришлось забирать банки у детей. Вот ведь, блин, бизнесменша. Она специально не противилась тому, чтобы дети расхватали банки с колой, чтобы я уже потом из необходимости расплачиваться за розданный товар всё это купил. Потом Дима объяснил мне, что этого делать не следовало изначально. Купив что-нибудь одному, остальных оставляешь без этого, что даёт им право сильно на тебя обидеться. Это опять из области вьетнамских нравов. Вскоре мы увидели женщину, сидящую на лестнице. Это оказалась мать шныряющих возле нас детей. Она что-то говорила им по-вьетнамски. Она не знала, что Дима знает вьетнамский язык. Она сказала, что лучше бы вместо бесполезного шатания между нами, они бы попросили у нас денег — иностранцы, они дадут. Всё это, в конечном счете, оставило тягостное впечатление. Вот она, реальная жизнь.
Внизу гуляло множество пионеров. Некоторые из них болтались вместе с ровесниками-монахами. А социализм-то тут с человеческим лицом. Ни политическому строю, ни идеологии не удалось искоренить веру. Теперь они вместе уживаются друг с другом, только добавляя особого колорита этой стране. Восток дело тонкое. Буддизм здесь самая распространённая религия, приверженцами которой являются 65—75% населения Вьетнама.
Вот так за этот день мы увидели много интересного и узнали много нового. Утром мы должны были ехать в горы. За несколько часов до отъезда наши пошли позагорать к морю, встав для этого очень рано. По словам Эдди, мимо него проплыла морская змея. Она подняла голову над водой, посмотрела, где находятся люди, и уплыла прочь. Эдди беспокоился, что бы случилось, если она случайно на кого-нибудь напоролась. Кто-то нам потом сказал, что змея эта неопасна. Ну не знаю, она никого, слава Богу, не укусила.
После отъезда из отеля, мы, сев в комету и выйдя из неё на берегу, познакомились с нашим новым гидом — Бики. Сразу бросился в глаза, а точнее в уши, её русский язык, так как не всегда легко было понять, о чём она говорит, хотя Бики ежечасно хвалилась своим образованием. Но именно с ней мы должны были отправиться в горы.


Далат.

Находится на высоте 1600 метров над уровнем моря. По словам Бики, горный район — самый проблемный район Вьетнама. Похоже, так оно и есть. По крайней мере, такого отсутствия цивилизации, какое мы встретили здесь, раньше не встречалось. Среди сельскохозяйственных полей стояли деревянные лачуги, сидящие у них люди в потрепанных одеждах провожали нас взглядом, навстречу автобусу иногда проезжали старые мотоциклы. Ещё издали, только подъезжая к горам, мы заметили на склоне самой большой из них белую полосу, отчётливо выделяющуюся на тёмном фоне. Она шла снизу вверх, прямо по склону. Первая мысль была, что это дорога. Но неужели она идёт под углом в 50 градусов, то есть параллельно склону? Когда мы уже ехали по горному серпантину, то поняли, что это огромные трубы. Бики сказала, что французы строят здесь, как мы поняли, ГЭС.
Водитель мчался по извилистой дороге довольно быстро, перед каждым поворотом очень долго сигналя, чтобы выскакивающие навстречу автомобили знали о его присутствии. Я сидел прямо за водителем, а потому видел гораздо больше, чем все остальные. Стоит отметить хладнокровие водителя, потому что он всегда гнул свою линию, ни разу не уведя руль в сторону. Дорога в горах довольно узкая, и несколько раз там случались, по-моему, просто экстремальные моменты. Так, например, после одного из поворотов, прямо перед нами оказались грузовик и обгоняющий его мотоцикл, и расстояние между нами быстро сокращалось. Мотоциклу, вроде бы, некуда было деваться. Но, как говорится, ни один мускул не дёрнулся на лице нашего водителя. Он как ехал, так и ехал. Где-то за 2 метра до носа автобуса мотоциклист окончательно свернул в сторону, проехав таким образом между грузовиком и автобусом, и это-то на узкой дороге. У меня аж пот выступил. И таких моментов было не один и не два. Остаётся надеяться, что, раз водитель вел себя так спокойно, то он всё контролировал.
Ещё заранее Бики сказала, что дожди в этих местах идут, в среднем, 5 дней в году. Уж не знаю, такие мы везучие или невезучие, но в тот день в горах пошел дождь. Точнее ливень. Почва в тех местах песчаная, поэтому навстречу автобусу, вниз, лились потоки мутно-оранжевой воды. С одной стороны, конечно, хорошо было отдохнуть от жары и окунуться в родную дождливую погодку, но, с другой стороны, я же сюда не за этим приехал, и, вернувшись домой, ещё наотдыхаюсь. В Далате по вьетнамским меркам было прохладно, 24 градуса. Дождь и ветер добавляли прохлады. Ну да ничего, зато увидел Вьетнам со всех сторон.
Наш отель (Sofitel Dalat Palace) очень нам понравился. Интерьер был выдержан во французском колониальном стиле. И дождливая погода только усиливала впечатление. Я чувствовал себя просто каким-то колонизатором, приехавшим отдохнуть от завоеваний в места, напоминавшие о родной Франции. Лирика, конечно, но отель действительно замечательный.
Расскажу об одном отеле, который мы проинспектировали. Одно название его говорит о многом — Crazy House. На самом деле назвать отелем это трудно. Описать это тоже непросто, надо увидеть. Немыслимые фигуры, ломаные линии стен, извивающиеся лестницы, печное отопление — это не шедевр деревянного зодчества, это сумасшедший авангардизм, очень напоминающий сказочный или фэнтезийный замок. Прикольно, конечно, остановиться тут на ночь при тёплой погоде, но не иначе, как только при тёплой. Его строит (или строила) хозяйка отеля, уже на протяжении энного количества лет. Если будете там, обязательно посмотрите — будет, о чём поведать на Родине.
Выйдя вечером погулять, решили сходить в какой-нибудь бар. Отель находился у небольшого озера, распростёршегося в центре города. Заприметив на противоположном берегу узнаваемые огни, мы пошли на них. Это оказался милый ресторанчик на берегу озера. По старой традиции обратно я решил добраться на мотобайке. Хотя идти было минут 15, всё равно хотелось прокатиться. Подойдя к трём парням с мотобайками, стоявшим у ресторана, я указал рукой на мотобайк и произнёс название отеля, махнув рукой в его направлении. Они переглянулись между собой и пожали плечами. Повторив свою фразу и поняв, что они не знают куда ехать, я с сожалением пошёл от них прочь. Но стоило мне отойти шагов на двадцать, как меня догнал на мотобайке один из парней и с радостной улыбкой на лице произнёс: «Sofitel Dalat Palace!» Теперь уже я с радостной улыбкой уселся на мотобайк. Но, как оказалось, несмотря на уверенный тон, мой водитель толком так и не знал, куда ехать. Я это понял по тому, как он маневрировал на дороге, пытаясь перестроится в правый ряд, когда надо было оставаться на своём. Это случалось несколько раз, так что мне постоянно приходилось хлопать его по плечу и указывать рукой нужное направление. В итоге доехал, конечно. Мораль: будьте осторожнее со всякими извозчиками, так как в данном случае языковой барьер — это огромная проблема. Вы не понимаете, чего хочет он, он не понимает, чего надо вам от него — всё это головная боль и расстроенные нервы. Хорошо, что я помнил путь обратно. Всего-то — всегда ехать по линии берега. Но это скорее редкое исключение из правил, потому что обычно наши вьетнамские городские маршруты были настолько запутанны, и проходили через такие лабиринты городских кварталов, что запомнить путь было просто невозможно. (Вспомните, кстати, наших девушек в Хюэ).
По всему Вьетнаму, за исключением, пожалуй, Сайгона, я наблюдал уличных торговцев, толкающих перед собой некую тележку с товаром (может, мороженое, может — вата, не знаю), которая играла всем известную Ламбаду в midi-звучании. Вот и сейчас, мчась на мотобайке, обдуваемый тёплым ветром, я слушал эту сначала нарастающую, а по мере отдаления от торговца — угасающую мелодию. Всё-таки есть в этом какая-то романтика! Это хорошее.
Было и плохое. К сожалению, в этот день мы не попали на запланированное по программе знакомство с племенами, живущими в горах. Бики объясняла, что мы не успели из-за осмотра отелей. Но внутри группы уже начало появляться некоторое недовольство по поводу нашего нового гида, ведь организация проведения осмотров лежала на ней, и если бы не те поездки по отелям, где весь осмотр заканчивался разглядыванием его фасада, то время бы осталось. Кроме того, не всегда было чётко ясно, что она имеет ввиду, так как русский язык, повторюсь, у неё хромал. Например: ещё Дима нам рассказывал, что вьетнамцы в разговоре с друзьями (знакомыми) говорят о себе в третьем лице. Наши предыдущие гиды говорили с нами, так сказать, по-русски. А вот Бики постоянно говорила что-то типа «Бики так не хочет» или «Бики думает, что…» Очень забавно поначалу было это слышать, но представьте себе, что такое сочетание вьетнамского и русского встречалось на каждом шагу, и вы поймёте, как сильно порой приходилось напрягать уши и мозг, чтобы понять, что хочет до нас донести наш гид. Андрей не всегда понимал :).


Фантьет.

Мы отправились туда рано утром. Заранее знали, что это морской курорт. Правда, оказавшись в Фантьете, все сразу поняли, что по своему уровню он сильно уступает Нья Чангу. Это относится и к отелям, и к пляжам. Представьте себе, на одном из пляжей мы вместо песка увидели голые камни! Как нам сказал во время обеда в отеле, которому принадлежал пляж, мистер Глен МакВей (Glenn W. McVeigh) — менеджер отеля White Sands Resort — песок уходит! Я никогда не слышал ничего подобного! Удивительно! Но через два месяца (т.е. где-то в октябре) вернётся. Чудо природы. Хорошо, что в нашем отеле чудес не было.
Но зато именно в Фантьете мы были встречены с самым большим гостеприимством. Это я говорю и о мистере Глене МакВее, и о мистере Джоне, менеджере отеля, в котором мы разместились (Jon Bourbaud, Coralia Ocean Dunes & Golf Resort). Оба австралийцы. Во всех остальных местах с нами обходились весьма гостеприимно, но запомнилось лучше всего почему-то именно фантьетское гостеприимство. Наверное, потому, что люди здесь проще, ведь Фантьет, как мы убедились на второй день нашего пребывания здесь во время катания по городу на велосипедах, это большая деревня.
Сразу к этому и перейду, поскольку в первый день кроме купания в море ничего особенно интересного не было, в основным, осмотры. Велосипеды можно брать просто так у входа в отель. Главное, чтобы он был. Мне, например, достался последний, а потому, наверное, худший из всех, но это не беда, в городе можно встретить ещё хуже. Чтобы доехать до центра Фантьета, от отеля нужно было проехать по длинной прямой аллее до шлагбаума — границы отеля, а затем ещё по шоссе, проехав по которому, ты сворачиваешь уже на городской проспект. Правда, когда я ехал по шоссе, то смотрел не на дорогу, а по сторонам. «Чего мне на неё смотреть, она прямая. Да нет никого,» — примерно так думал  я. Но когда я повернул на проспект, то пришлось полностью напрячь зрение и внимание. О вьетнамской езде я уже рассказывал, так что вы можете себе представить, куда я окунулся. До этого если я и ездил при таком движении, то только в качестве пассажира на мотобайке. А тут сам, да ещё и на велосипеде! Это были ещё более невероятные ощущения. Просто всплеск адреналина! Повсюду гудят, проносятся мимо на расстоянии метра, движутся тебе навстречу по твоей полосе!!! Правда, после часа практики я и сам уже применял такой трюк. Если тебе вдруг понадобилось в противоположную сторону, то оставайся на своей полосе, а когда в потоке движения на нужной полосе освободится пространство — шмыгай туда! По-моему, здесь по-другому и не приветствуется — движение остановишь, а останавливаться они привыкли только на светофорах.
Мы с Георгием решили пройти к морю. Сделать это в городе можно было только через городские кварталы. Но это только прибавляло интереса. И мы пошли. Поверьте мне, такой Вьетнам не показывают туристам. Это, так сказать, на самообучение. Грязные улочки, кое-где в маленьком пространстве между домами лежал мусор, дохлая мышь, видимо, выкинутая кем-то из своего дома, добавляла картину. И самое главное — так как туристов сюда не водят, то и местным жителям в диковинку видеть здесь европейского человека. Вы бы видели, как они себя вели. Нет, всё очень спокойно, просто тут же собралась толпа, которая чуть ли не окружала нас и шла вместе с нами. Дойдя до места, где асфальт заканчивался и начинался песок, мы остановились. На песок мы решили выходить поодиночке, так как с велосипедами было бы неудобно, а оставлять их без присмотра не хотелось. Когда Гео вышел на пляж, я остался стоять один с двумя велосипедами. Вокруг меня стояла толпа. Похоже, все меня обсуждали: на меня смотрели, показывали пальцем, кто-то мне улыбался, кто-то смеялся. Это нормально: как ещё Дима рассказывал, здесь очень простой народ, они гораздо проще подходят к незнакомым людям, чем, скажем, мы, русские. К Гео же в это время стали сбегаться дети. Видимо, они так реагировали на его внешность и, самое главное, на его камеру. Затем настал и мой черёд выходить. Я ступил на песок. Вообще это трудно назвать пляжем. Это просто песчаный берег, используемый местными жителями по принципу «кому подо что». Недалеко от берега стояли рыбацкие лодки, на берегу возвышался портовый кран, повсюду лежали перевёрнутые «грецкие орехи». Увидев меня, снова стали сбегаться дети, правда, уже в гораздо большем количестве, со всех сторон, ну словно все те, кто не успел в прошлый раз и все те, кто ещё раз оказался в эпицентре событий. Они носились вокруг меня с трогательным и — не могу подобрать более подходящего слова — детским восторгом, радуясь только оттого, что попадают в объектив камеры. Всё это происходило на фоне общей нищеты трущоб, где обои в домах выполняют ещё и функцию стен (это почти что правда), и поэтому радостные крики детей и улыбки их родителей заставили меня ещё более тепло относиться к этому доброму простому народу.
Выбравшись из трущоб, мы с Георгием отправились просто кататься по городу, ещё несколько раз проехав по далёким улочкам, пройдя пешком по узким тропинкам между домами, чтобы выйти на другую улицу, пересекли несколько мостов через одну грязную речку и пройдясь по магазинам. Причём последнее мы делали, когда начало темнеть. Я решил не болтаться более по городу и вернуться в отель. Гео продолжил кататься в одиночестве. Всё время держа в памяти последний сделанный мною поворот, я возвращался назад по своим собственным следам, а вот выехав на проспект, с которого всё и началось я сильно задумался. Чёрт, я же не смотрел тогда на дорогу! Где этот поворот на шоссе? Представьте себе мою положение: один, посреди сумасшедшего движения, в начинающем образовываться сумраке, который через полчаса превращается в кромешную тьму, и не знаю куда ехать. Учитывая то, что отворотов с проспекта достаточно много, учитывая то, что я понял, сколько их только из-за того, что ехал по проспекту и считал, пока не убедился, что тут я точно не был, учитывая то, что мне нужно было выбрать один, чтобы, при правильном выборе, успеть к ужину, то вы можете себе представить, о чём я тогда думал. Действуя по принципам «Авось сойдёт» и «Вроде вот тут это было», я повернул. Дальше — как в «Джентльменах удачи»: тут помню, тут не помню. Вот вроде бы проезжал я это здание, так почему же тогда я не помню, чтобы здесь была остановка. Кроме того, мне всегда казалось, что путь в город был значительно короче, а сейчас я уже и не помню сколько еду. Конечно, смело могу сказать я себе сейчас: «Тогда ты со всей душой крутил педали и смотрел по сторонам, а сейчас едешь медленно, чтобы, в случае возврата, не далеко возвращаться и чтобы попытаться обнаружить в опустившейся тьме, слабо расступавшейся перед уличным светом, знакомые черты проезжаемых мест». Последним средством было обращение к местным жителям. Со слабой надеждой я подходил к проходившим по тротуарам редким людям или группкам ребят, произносил название отеля, тыкая на надпись на велосипеде «Novotel Coralia Resort», и вопросительно указывал рукой вдаль — мол, там? Один дедушка, шедший, видимо, со своей внучкой, внимательно выслушал, как и все остальные ничего не понял и посмотрел на внучку, та сказала ему что-то по-вьетнамски, после чего уже он утвердительно кивнул головой. Спасибо, дедушка, спасибо, добрая умная девочка, и дальше учи английский, очень порой помогает. Я поехал дальше. Но призрак сомнения уже успел поселиться в моей голове — «а вдруг эта девочка неправильно меня поняла? Подойду-ка я вон к тем ребятам». Ребята меня очень внимательно выслушали и тоже ничего не поняли, но было видно — очень хотели помочь. Пока они обсуждали что-то между собой, я произносил по слогам: «Ho-tel No-vo-tel Co-ra-li-a…» Наконец, один из них закивал головой, и все они стали показывать рукой в ту сторону. «Верной дорогой идёшь!» Я покатил дальше. Но если это здесь, то почему я до сих пор не вижу родного поворота со шлагбаумом? Где же он? Вот и прямая уже кончается, поворот куда-то, а я никуда не поворачивал. Я остановился в отчаянии, озирая окрестность, и тут увидел шлагбаум, увидел дорогу, которые были плохо различимы в темноте, но достаточно различимы, если знаешь куда ехать! С огромной радостью я надавил на педаль, подъехал к шлагбауму, довольно улыбаясь охраннику, сидевшему в будке. Он тоже улыбался мне, когда поднимался шлагбаум. И снова, с удвоенной энергией, не глядя по сторонам, захлёбываясь ветром и полный радости победы над злыми обстоятельствами моей судьбы, я мчался по прямой, теперь уже точно зная, что впереди меня ждёт отель… Мораль: будьте осторожнее со всякими там поездочками, и вообще, одному лучше не кататься. Хотя вот Георгий помнил тот поворот, но ему просто повезло, потому что, когда мы вдвоём только ещё выезжали, он ехал первым, а потому и смотрел на дорогу. А я на шоссе ориентировался только на него. Честно говоря, всего этого можно было бы и избежать, если бы я признался Гео, что не помню путь назад, когда, ища поворот с проспекта, встретился с ним. Он тогда решил проехать ещё и в другой конец. Но мне не позволила гордость. Хотя надо было послать её к чёрту! Не повторяйте моих ошибок.
…Подъезжая к отелю, я ещё не знал, что сегодня мне снова доведётся выбраться в город…
Ужинала наша группа вместе с Джоном. Было видно, что ему интересно разговаривать с нами — всё-таки российские туристы здесь нечастые гости. Видимо, желая сделать разговор ещё более приятным, Джон распорядился, чтобы разлили спиртные напитки. Дело в том, что обычно сами завтраки/обеды/ужины у нас были бесплатными, а за заказанное спиртное приходилось платить. В данном случае Джоном был сделан жест доброй воли. Уже утром следующего дня мы задним умом осознали, что всё-таки этот жест был слишком добрым. Так, сначала принесли красное вино, естественно, никто не отказался, затем — белое, естественно, никто не… После все пили принесённую текилу.
Будучи навеселе, Джон предложил: «А не сгонять ли нам в ночной клуб?» Будучи навеселе, многие согласились. В маленьком автобусе, везшем нас по ночному Фантьету, российские туристы громко пели русские народные песни, а Джон, ничего не понимая, но широко улыбаясь, кивал головой в такт и размахивал руками, словно дирижёр.
Ворвавшись в ночной клуб, словно ветер, я тут же ринулся на танцпол — выплёскивать энергию. Прыгая под музыку, я видел вокруг себя остальных таких же прыгающих и довольных турменеджеров. Все вьетнамские клабберы отошли в полумрак к стенам, наблюдая за нами оттуда. Но вскоре девушки начали разбавлять своим присутствием нашу шумную толпу. Похоже, такое количество больших белых людей в этом клубе (как минимум) они видели впервые. Так что их интерес к мужской половине нашей группы был последней как раз на руку! Ещё неизвестно, кто сильнее зажигал: веселые мы или заинтересованные они? Подойдя к столику, где уже сидели наши подуставшие ребята, я увидел пару бутылок виски — опять Джон постарался. Естественно, никто меня остановить не мог, никто меня останавливать не собирался.
 В тот вечер я гремел, играл, импровизировал, угощал всех виски — напился, в общем. Сержу тоже было хорошо — по крайней мере, вытащить его с танцпола было невозможно. Решив освежиться, я вышел на улицу, где меня тут же окружила толпа ребят и девушек.К такому вниманию я был уже привычен, и, будучи в данную минуту очень польщён этим, стал мгновенно болтать с ними, рассказывая кто я, откуда и зачем я здесь. К этому времени многие из наших уже уехали в отель. В клубе оставался только Серж, Наташа, Джон и я. Вернувшись в клуб, я заметил только Наташу. Подойдя к ней и спросив о Серже, в ответ я увидел только указательный палец, направленный вниз. Взглянув в этом направлении, я узрел в полной темноте Сержа, стоявшего на коленях и обнимавшего стульчик. Голова его лежала на этом стульчике; так он мирно спал. Мы решили поехать в отель, но как быть с тяжеленным неподвижным Сержем? Обратившись с этой проблемой к Джону, всё это время беседовавшему с каким-то вьетнамцем, оказалось, что нет никакой проблемы. Этот вьетнамец — кстати, хозяин клуба(!) — с нашей помощью взвалил Сержа себе на плечи. В то время, как он нёс, Джон и я поддерживали Сержа сзади. Уложив Серёгу на сиденья в автобусе, мы поехали к отелю. У отеля нас уже ждал персонал с… инвалидной коляской! Именно в неё был усажен спящий, после чего Джон (это главный-то менеджер отеля) повёз коляску к лифту. Я в это время болтал какую-то ерунду о том, «как это здорово, что вы нам так помогли, вы просто замечательный менеджер, я совсем не ждал такого, как это всё-таки здорово, что вы нам так помогли, вы просто замечательный…» — и всё в таком духе. Уложив Сержа на кровать, я попрощался с Джоном, и, устав за этот день неимоверно, пошёл спать. Но, как бы то ни было, я был счастлив, поскольку завтра сбывалось то, чего я ждал последние пять недель. Будь я на живописнейшем песчаном пляже, красивейшем древнем дворце, колоритнейшей рыбацкой деревне, как мне не было интересно и весело, я всегда думал о том, что настанет день, и я окажусь в Сайгоне. Само слово «Сайгон» уже манило меня, заставляло думать о нём в предвкушении и рождало фантазии! Завтра я окажусь в Сайгоне! Я шёл спать в отличном настроении!!!


Сайгон.

Сразу понимаешь, что въезжаешь в большой город. Километров за 30 до непосредственно самого города начинается промышленная зона, дорога расширяется, появляется разделительная полоса из бетонных блоков, увеличивается количество автомобилей, в том числе грузовых. Поверьте, такого количества именно автомобилей до этого я во Вьетнаме не видел. Здесь, в отличие от Ханоя, создавалось впечатление «столичности» города, уже отсюда он заставлял уважать себя.
«По этой дороге ехали советские танки, освобождая Сайгон в апреле 75-го года», — сказала Бики, когда мы ехали по огромному мосту, который начинал собой длинный широкий проспект, уходящий вдаль. Я попытался представить себе, как это происходило тогда, и, представив, понял, что мне наиболее интересно здесь, во Вьетнаме. Именно эта война, народ, в ней победивший, её история и культура — вот что в первую очередь привело меня сюда. Конечно, я знал об этом всегда, но никогда не задумывался. А, осознав это, мне ещё сильнее захотелось всё увидеть, всё потрогать, всё попробовать.
Кстати, город после окончания войны был переименован в Хошимин (Ho Chi Mihn City), но мало кто называет его так во Вьетнаме. Во-первых, так вьетнамцам, привыкшим к краткости звуков, слишком долго выговаривать это название. А, во-вторых, (это уже моё мнение) все считают, что так просто красивее звучит. Я полностью согласен. Потрясающее название! Только оно одно уже манило меня сюда. В общем, Сайгон!
Но в первый день мы в любом случае должны были бы осматривать отели, к тому же ещё и Бики добавила этому не самому интересному дню соли. В итоге пересолила.
Для начала мы зачем-то заехали на фабрику по производству сувениров, причём Бики провела нас через чёрный вход, где мы смогли увидеть, собственно, мастеров. Преимущественно это были инвалиды. Зачем это было сделано нетрудно догадаться. На фабрике все цены на порядок выше, а если уж провести богатых белых лопухов через мастерские, то они обязательно что-нибудь купят, хотя бы из жалости. Потом Бики решила завезти нас к себе домой на обед. Естественно, не бесплатно. С одной стороны, это было интересно лично мне посмотреть на дом простого вьетнамца (если Бики, конечно, не шифровалась), да и поесть дешевле, чем в ресторане, тоже неплохо. Но пошли обедать не все, таким образом, те, кто не пошёл, просто стояли у автобуса. Кроме того, Бики каждый день назойливо просила нас скинуться на чаевые водителю по 10 000 донгов. Это за каждый день. Например, и Дык, и Аня, и Дима говорили, что мы можем это сделать, если хотим, да и то по итогам всех поездок, но никак не каждого дня. В общем, становилось понятно, что в первую очередь нужно этой даме. Наверняка она имела какую-то прибыль и с водительских чаевых, и с покупок на фабрике (мало кто из наших что там купил), и, естественно с обеда в её доме. Живёт она, кстати, недурно совсем. Огромные площади комнат, три этажа. Только вот грязновато немного. В общем, это самое стояние у автобуса на жаре во время обеда у Бики стало последней каплей терпения, и Наташа позвонила Томасу с просьбой о замене гида. Узнав об этом, весь оставшийся день Бики сидела недовольная.
Вечером мы наконец встретились с тем, кто постоянно отождествлялся с этаким Большим Голосом Из Сайгона, так как наши гиды часто ему звонили, уточняя ту или иную информацию. По слухам, он был немцем, но первые сомнения относительно этого у меня возникли, когда я услышал, как Дима в Нья Чанге разговаривал с ним по-русски. Не помню почему, но я тогда не поинтересовался, что всё это значит. Итак, встреча назначена на 20—00 в холле отеля Sofitel Plaza Saigon. Я спустился одним из первых, поинтересовался на reception, не приходили ли по почте мои вещи из Ханоя, и, получив отрицательный ответ, расстроенный пошёл к месту встречи. Поделившись своей бедой с уже пришедшими, я стал ждать. К нам подошёл невысокого роста средних лет человек в очках с кудрявой шевелюрой на голове и на чистом русском произнёс: «Добрый вечер! Меня зовут Томас». Никто не ожидал такого поворота событий. Скрывая удивление, я поздоровался. Но Томас быстро развеял все сомнения. Он действительно немец, в своё время жил в Восточной Германии, затем учился в МГИМО (восточные языки), после работал в Японии, теперь живёт и работает здесь, во Вьетнаме. Томас оказался приятным в общении человеком и гостеприимным хозяином. Он рассказал много интересного о Вьетнаме, о Сайгоне. Для меня самым важным и радостным оказалось то, что мои вещи, оказывается, уже в Сайгоне. Поделившись с Томасом своими горькими рассуждениями о пропавших вещах, я услышал в ответ: «Ах, вот что за посылка пришла к нам в офис! Теперь всё понятно». (На следующий день у меня в руках уже был бумажный свёрток с вещами внутри. На почтовой наклейке была надпись, общий смысл которой — «из Ханоя в Сайгон для мистера Сокольницкого Андрея). После ужина Томас пригласил нас в клуб, который, по его словам, он часто посещает сам. «Seventeen Saloon». Неплохое место. Я даже вначале удивился, что вроде немолодому Томасу оно по душе. Но впоследствии я осознал, что Томас душой молод! Куча молодёжи, филиппинские рокеры на сцене, шум Dolby Surround, девушки в ковбойских шляпах при входе. Тут мне следует остановиться на том, что я обещал ещё в начале своего повествования. А именно — на вьетнамских женщинах! Как это ни покажется удивительным, в большинстве своём они красивые. Я говорю об этом, как об откровении. Наверняка все из нас бывали на рынках и видели там торговцев из Вьетнама, внешний вид которых не производил хорошего впечатления об их красоте. Но, поверьте, здесь, во Вьетнаме, всё совершенно иначе, что меня поначалу и удивляло. Конечно, вернувшись в Москву, я, глядя по сторонам, не без удовольствия отмечал, что наши женщины — самые красивые в мире, но тогда, в Сайгоне, разговаривая с милыми девушками, стоящими за стойкой бара (они разговаривали по-английски), я был очарован.
Сайгон-Сайгон, удивительный город. Как быстро всё было поставлено в тот вечер с ног на голову. Не у меня. Я благополучно добрался из клуба до отеля. Но с одной девушкой из нашей группы приключилась настоящая беда. Они втроём возвращались пешком до отеля. К ним подкатил мотобайкер и, схватив за ручку сумочку, висевшую на плече девушки, надавил на газ. Рывок был настолько резким и сильным, что девушка упала, ударилась об асфальт головой, локтём, коленкой. Мотобайкер протащил её ещё несколько метров за собой, поскольку вырвать сумку сразу не удалось… Позвонили Томасу, он был крайне расстроен, сказал, что подобных вещей здесь не случалось уже около двух лет. Также сказал, что в полицию звонить бесполезно, так как это окажется лишь безрезультатной тратой времени. А девушка потеряла настроение до конца путешествия, часть здоровья (хорошо, что обошлась лишь синяками и ушибами) и значительную часть имущества (деньги, мобильный телефон, фотоаппарат). Что и говорить, впоследствии я каждый раз оглядывался, когда слышал за спиной рычание двигателя. Это всё я опять свожу к одному — будьте осторожны.
Следующий день я ждал с огромным нетерпением. Мы должны были совершить обзорную экскурсию по Сайгону и посетить комплекс туннелей, использовавшихся во время войны в местечке Ку Чи. Кстати, с нами была новый гид — Лена.
Начали с посещения собора Notre-Dame de Saigon. Собор меня лично не особенно впечатлил, но замечательным было то, что этот собор здесь есть! Построенный ещё французами, он, как и буддийские храмы, пагоды, мирно уживался с социалистической действительностью. Выйдя из собора, можно было легко увидеть огромные красные транспаранты, развешанные чуть ли не по всем улицам Сайгона, до дня революции-то оставалось всего 2 дня! Это удивительное и даже, пожалуй, парадоксальное соседство заставляло меня задумываться о том, какие же они — вьетнамцы?
А затем мы посетили место, являющееся символом независимости, место, которое я много раз видел до этого, но где ни разу не был, Дворец Воссоединения (Reunification Palace). Сразу вспоминались многочисленные кадры из разных фильмов. Вроде бы ничем не примечательное в архитектурном смысле здание, но я стоял перед ним с непременным желанием войти внутрь. Всё просто — наконец-то! Нас повели по Дворцу, показывая залы, где в своё время проходили судьбоносные для Вьетнама переговоры, подписывались соглашения и т.д. Я реально ощущал, что прикасаюсь к истории. На втором этаже я смотрел с балкона на ворота Дворца и за ними уходящую вдаль широкую улицу. Кажется, и такой кадр я видел в каком-то фильме.
На крыше Дворца стоит вертолёт. Отсюда в апреле`75 покидали Вьетнам последние американцы.
Далее мы спустились в подвалы Дворца. Здесь сохранена обстановка военных лет: узел связи, огромные подробные военные карты Вьетнама, письменные столы, за которыми когда-то сидели большие американские военные начальники.
Затем всех повели в зал, где экспонировались фотографии.
К сожалению, экскурсия была не такой уж и длинной, потому что сегодня много ещё нужно было чего успеть, так посмотреть во Дворце всё, что хотел, полностью не удалось.
Но зато дальше меня ожидало, пожалуй, самое интересное место в этой стране, которое, по моему мнению, необходимо посетить каждому человеку, оказавшемуся во Вьетнаме, которое наиболее ярко и выразительно даёт понять, насколько силён, отважен и непримирим был вьетнамский народ в борьбе за свою свободу. Я говорю это без надрывного пафоса. Я действительно так думал, находясь там, посреди джунглей, в тёмных лабиринтах туннелей Ку Чи. 
До них от Сайгона 70 километров. Учитывая, что водитель ехал не более 40 км/ч, путь уже не такой и близкий. Я обратил внимание на деревья, растущие по обеим сторонам дороги, когда мы уже подъезжали к месту. Они росли по ровным линиям, уходящим за горизонт, перпендикулярно дороге. Сначала я был удивлён такой геометрии, но потом догадался, что эти деревья сажали уже после войны, а во время неё здесь, на всей этой огромной площади, не было ничего — всё было выжжено напалмом и ракетами.
Ку Чи сейчас — это место для туристов. Здесь продаются сувениры, стоит подбитый американский танк, на котором все могут фотографироваться, для входа необходимо купить билет, можно пострелять из М-16/АК-74/американского пулемёта, заплатив предварительно по доллару за каждый патрон. С первого взгляда кажется, что Ку Чи стало местом для вышибания денег из туристов. Но это не совсем так. Атмосфера событий тех лет осталась. Допотопные, но очень страшные, ловушки, маленькие, вырытые в земле капсулы, прикрытые сверху деревянной крышкой и засыпанные листьями, сидеть в которых можно только на корточках — сам залезал, огромные ямы на земле, по всей видимости, — следы от разорвавшихся здесь много лет назад бомб. Но наибольшее впечатление на всех, решившихся это сделать, произвело путешествие по лабиринтам. Вот тут-то я и понял, что переживали те вьетнамцы, которые провели здесь половину своей жизни. Узкие низкие туннели, страшная духота, ещё более сильная, чем на поверхности, кромешная тьма, освещаемая только тускло светящими фонариками, вмонтированными в стены туннелей. Но самое неприятное — это ощущение замкнутости, спёртости пространства, и оттого — ощущение одиночества. Несмотря на присутствие впереди и позади меня остальных ребят, у меня возникало это щемящее чувство. Я не мог никого видеть — мог только слышать, и специально порой задавал вопросы во тьму, чтобы почувствовать присутствие остальных. Порой кто-нибудь тоже что-нибудь спрашивал или говорил — наверное, с этой же целью.
Я пробирался, весь согнувшись, вперёд по тёмному тоннелю, как вдруг уткнулся выставленными вперёд руками в стену! Ничего не понимая, я стал обшаривать руками всё вокруг, но ничего кроме стен не обнаруживал. «Эй-эй, куда идти-то?» — нарочито спокойным голосом спросил я, и тут же сам поднял голову вверх. Оттуда светил тусклый фонарик, сзади уже на меня наткнулся кто-то из наших. Всё понятно, здесь тоннель переходит на другой уровень, а до этого мы глубоко спустились под землю — я встал в полный рост и полез в верхний тоннель. Интересно, как долго я бы искал путь, если бы не тот фонарь. Пришлось догонять немного ушедших вперёд, ещё усерднее перебирая ногами и руками и оттого ещё больше пачкаясь от грязи стен тоннеля. Во время войны всё было точно также, за тем исключением, что наверху тоже было страшно, и возможность остаться в этих лабиринтах навсегда рисовалась не буйной фантазией, а реальной обстановкой.
Вылезли мы оттуда похожими на чертей. Со всех лил пот, на моих локтях, коленках и спине была грязь. Хотя пробыли мы под землёй не больше 10 минут, создавалось ощущение, что весь день воевали.
Ку Чи — главная головная боль американцев. Чего они только не делали ради того, что уничтожить туннели, но всегда всё было против них. Они пытались затопить туннели водой, но не знали, где они начинаются, поэтому сумели затопить лишь малую их часть. Американцы пускали в туннели немецких овчарок, наученных убивать, но вьетнамцы перестреляли около 300 собак. Американцы с самолётов скидывали на землю над туннелями семена, и вскоре здесь вырастала высокая трава, которую американцы затем сжигали — так на золе вьетнамские партизаны оставляли следы, которые можно было увидеть с самолёта. Но после, несмотря ни на что, на этом месте вырастала вьетнамская трава, и американцы снова оставались не у дел.
Именно тогда, находясь в туннеле и представив себе, как если в него сейчас хлынет вода, я понял, что пережил вьетнамский народ, насколько сильно он хотел победить в той войне и насколько сильно он эту победу заслужил.
Вечером состоялся прощальный ужин в немецком ресторане. Я ещё тогда подумал о необычности ситуации — пойти в немецкий ресторан, приехав в Сайгон. Тем не менее, очень милое место (Restaurant Tell).
Прошёл и этот день, пожалуй, один из самых интересных дней, проведённых мною во Вьетнаме.
Следующий день — и уже, к сожалению, последний — был свободным. Утром я загорал на крыше у бассейна, а оставшуюся часть дня все посвятили шоппингу, а именно походам по сайгонскому рынку (подумайте о том, сколько вьетнамцев на наших рынках, и после представьте, какой это рынок там!) и супермаркетам в центре Сайгона. Несмотря на утверждение путеводителя по Вьетнаму о том, что в Сайгоне самый дешёвый шоппинг, я этого не ощутил ни на рынке (там даже торговались очень мало), ни, тем более, в супермаркетах, где всё было просто дорого. Но интересен был сам процесс. Да и просто походить по рынку и посмотреть, что там продают уже интересно. Всем советую. Найдётся всё! И никогда не верьте фразам, типа: «Другого здесь нет, покупай у меня то, что есть», «Подобного вы тут не найдёте, берите, что предлагаю,» — не берите, лучше поищите и обязательно найдёте. Это так я искал белые футболки с надписью «Good morning, Vietnam!». У меня уже была одна, купленная в Хой Ане, а я захотел привезти и друзьям. В общем, ходил, спрашивал, предлагали всегда не то, говоря при этом так, как я уже писал. И что же? Нашёл-таки! Всё там есть.
Начали мы наш поход все вместе, но постепенно растерялись. И я, последним потеряв Сержа и оставшись один, решил вновь сходить во Дворец Воссоединения. Просто не всё я там вчера успел увидеть, а очень хотелось. Да и просто походить по этому месту, потоптать эту землю, потрогать наши танки, забраться на крышу Дворца, взглянув оттуда на Сайгон, как это когда-то в последний раз сделали американцы, посмотреть фотографии — ощутить атмосферу, в общем. Благо, что и наш отель, и рынок, и супермаркеты находились в пределах одной, пускай и огромной, улицы (Le Duan Blvd). Так что если, выйдя из отеля, повернуть налево и идти вдоль неё минут 15, то непременно подойдёшь к воротам Дворца. Поэтому, оказавшись в одиночестве на рынке, я не чувствовал себя потерянным и одиноким.
Я шёл по Сайгону и с удовольствием смотрел по сторонам. На меня порой также оглядывались некоторые вьетнамцы, проезжавшие мимо в огромных косяках мотобайков (правда, уже не таких огромных, как в Ханое). Хотя здесь, кажется, я не был уже такой экзотикой, какой являлся в провинциях Вьетнама. Опять прошёл мимо Нотр Дама — на тротуарных столбах шелестели от ветра красные флаги, огромные транспаранты, повешенные над широким проспектом, извещали о приближении 60-летия Революции, — прошёл мимо небольшого сквера, где старая вьетнамка в конической шляпе собирала листья, перешёл дорогу и оказался прямо у ворот Дворца. Поглазев с полминуты на него снаружи, я купил билет и вошёл внутрь. У советских танков, стоящих перед Дворцом, гулял вьетнамец с двумя детьми. Несмотря на стоящую перед танками запретительную табличку и огораживающую ленточку, дети беззаботно и со смехом лазали по башне танка, их отец смеялся внизу. Кажется, это устраивало всех, даже охрану, стоящую перед воротами. Посмотрев на меня, вьетнамец спросил: «USSR?» Я улыбнулся и кивнул. В ответ он показал на танк и поднял вверх большой палец. (Я писал об этом в начале). Нас здесь ещё помнят. Во дворце я старался идти вчерашним маршрутом, чтобы не заблудиться. Кое-где сбился с пути, и потому пришлось сделать пару лишних кругов. Несмотря на то, что я был тогда там уже во второй раз, мне не было скучно. В первый раз я не успел увидеть всё, что хотел, и вот теперь делал это. Плутая по проходам Дворца, я несколько раз встречал пожилого человека европейской внешности в ковбойской шляпе. Когда мы, наконец, встретились лицом к лицу в очередной раз, то заговорили друг с другом. Оказалось, что он техасец. Очень удивился, узнав, что я из России. Показав на пожилую и молодую вьетнамку, и сказав, что это его семья — жена и дочь — он зародил в моей душе вопрос, который я тут же задал: «Вы принимали участие во Вьетнамской войне?» В моей голове тут же возникла легенда о солдате, полюбившем вьетнамку и отказавшемся воевать, увёзшем свою любовь с собой. Но он ответил: «Нет! Я слишком стар для этого. Я даже старше, чем Китай!» Эх, рухнула моя легенда! Но всё равно было интересно, не каждый день разговариваешь с американцем в Сайгоне!
Дальше я поднялся на крышу, затем спустился вниз и прошёл подвалами Дворца, где в это время шла экскурсия для вьетнамцев, и вошёл в зал с фотографиями. Переворачивая большие страницы альбомов вместе с девушкой-американкой, я перебрасывался с нею фразами, интересуясь, что она думает по поводу той или иной фотографии. Затем я вошёл в видео-зал, где показывали фрагменты военной хроники и рассказывали о войне. Поскольку этот зал был с английским языком трансляции передачи, то и собрались в нём американцы и я, немного опоздавший, а потому севший сзади. Что интересно — видимо, не выдержав силы вьетнамской интерпретации событий той войны, американцы вышли из зала задолго до окончания трансляции. Я тоже просидел не до конца, покинув зал, когда стали показывать современные съёмки, где вьетнамцы на фоне красных флагов стали благодарить Партию за победу.
Выйдя на улицу и направившись к воротам, я постоянно оборачивался и смотрел на Дворец. Вряд ли я когда-нибудь ещё увижу его вот так, вживую. Было немного грустно. Это было хорошее путешествие с приключениями. Хотелось остаться здесь ещё дня на два. Возвращаясь к отелю я был в таком настроении, что решил купить мороженного. Купил. Попробовал. Чтобы не обидеть продавца, выкинул за углом в урну. На вкус- отвратительно! (Вроде бы это был даже угол Нотр Дама). Вспомнил, что сам же зарёкся покупать что-либо на улице. И так вот, думая обо всех сторонах Вьетнама, я, полный иронии, вернулся в отель.
Вещи были собраны, а я — одет и причёсан. Улыбаясь стоящим рядом, я спускался на лифте, улыбаясь, я проходил мимо reception, улыбаясь, прощался с Томасом и его женой-вьетнамкой, с улыбкой напевал под нос песни, стоя в очереди на регистрацию в аэропорту. Наверное, это была защитная реакция — хоть делал всё это я абсолютно искренне, в душе была тоска.
Из Сайгона мы летели в Ханой, чтобы там пересесть на самолёт, который доставит нас в Москву. Ещё двигаясь по Сайгону к аэропорту, я обратил внимание, что каждый квадратный метр города освещён. Товарные лавочки, фонари на всех дорогах, фары миллионов мотобайков — всё было в огне. Поэтому, взлетая над городом, можно было в опустившейся тьме легко определить его размеры. Результат поразил всех в самолёте, поскольку там были в основном иностранцы и никто из них раньше не имел возможности увидеть Сайгон в таком ракурсе. Город уходил далеко за горизонт; несмотря на ночь, везде было светло, создавалось впечатление, что город горит, без преувеличений. Пожалуй, лучше всего охарактеризовать общее впечатление могут слова, которые произнесла какая-то девушка (по-русски!) в тот момент, когда все в самолёте с интересом прильнули к иллюминаторам — «Боже, какой же он огромный!»
 В Ханое мы пересели на самолёт до Москвы. Моей соседкой оказалась вьетнамская девушка, учащаяся в России. Она сказала, что её зовут Май (вспомнили Мраморные горы? ). Разумеется, я поделился с ней своими познаниями о значении её имени. Позже оказалось, что мы родились в один день. А в Домодедово я помог ей пересесть на самолёт, когда ей оказалась нужна помощь. В общем, сейчас переписываемся.
Мой Вьетнам закончился там, в Домодедово, когда я провожал взглядом Май, уходившую к своему самолёту…
Сейчас сижу на кухне, пью вьетнамский зелёный жасминовый чай, подаренный ею в аэропорту. Запах жасмина напоминает о Вьетнаме, потому что там я чувствовал его перед каждым завтраком, приходя по утрам в рестораны.
Думаю, куда поехать в следующий раз?


Выводы:

Вьетнам — очень интересная, самобытная страна. Люди, которым может быть интересна поездка туда и цели отдыха, которые можно там достичь, описаны выше.
Увидеть Ханой интересно, наверное, просто потому, что это столица. Впоследствии я много думал о том, что же было особенно интересным в этом городе, и всегда приходил к выводу, что ничего. Но, тем не менее, я не могу сказать, что мне там не понравилось. Честно говоря, очень трудно судить, ведь всё, что я видел после, мне нравилось больше, чем увиденное в столице, но именно в Ханое я получил первую и огромную дозу впечатлений, а потому, наверное, этот город я не забуду уже никогда. Зато расположенная под Ханоем бухта Халонг точно стоит того, чтобы её увидеть!
Из пляжного отдыха лично мне приглянулись пляжи Нья Чанга. Да и сама инфраструктура этого курорта показалась очень убедительной.
Посетить Вьетнам и не побывать в Сайгоне, по моему, опять же, личному мнению, было бы неправильно. Всё-таки война — это одна из первых, приходящих на ум ассоциаций при упоминании о Вьетнаме. Это то, что очень сильно повлияло на всю жизнь страны. И именно в Сайгоне история и культура той войны раскрыта наиболее полно. Да и вообще, город интересный, одно название чего стоит! А если уж Сайгон, то Ку Чи — просто обязательно! Путешествие по лабиринтам никого не оставит равнодушным.
Я понимаю, что для обычного (не рекламного) путешествия может оказаться затруднительным и в организационном, и в материальном плане посетить и Ханой со всем Севером, и Сайгон и со всем Югом. В данном случае выбор остаётся за Вами. От себя скажу лишь то, что мне понравилось, наверное, везде. Просто кусочек сердца остался где-то между Ханоем и Сайгоном.
Думаю, что скоро многое переменится в бурно развивающем свой туризм Вьетнаме. Уже лет через 5 на Вас не будут с любопытством смотреть проходящие мимо люди, Вашему присутствию там будет удивляться всё меньше и меньше обычных людей. Они привыкнут к большим белым людям со странными лицами и непонятной техникой в их руках, а Вьетнам потеряет прелесть своей «дикости». А если хотите застать её, покупайте путёвки и билеты на самолёт!
Главное там — не ждите, что Вьетнам будет развлекать Вас, я уже писал, это не та страна. Хотите развлечений? Вы их найдёте, но ищите самостоятельно: гуляйте по городу, ходите в клубы, смотрите по сторонам — будет уже интересно хотя бы от одного этого. И самое главное, о чём я всегда неустанно повторял, будьте осторожны!

(время путешествия: август — сентябрь 2005 г.)

Комментарий автора:Мы сидели на балконе в доме…ели змею…и просто болтали, я даже сейчас не вспомню о чем…

Страницы: Предыдущая 1 2

| 03.02.2006 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий