Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> США >> Похождения по Америке — продолжение >> Страница 2


Забронируй отель в США по лучшей цене!

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Похождения по Америке — продолжение

США

Но на этом тот день не закончился. За десять минут небыстрой езды автобус доставил нас из бухты за город. Мы толпой спустились с пригорка и отправились завоевывать лежбище черепах. В отличии от академического центра Чарльза Дарвина, здесь эти внушительных размеров травоядные живут на воле. Поднадзорная часть черепашьей жизни в этом месте ограничивается тем, что персонал заповедника внимательно следит, чтобы с черепахами ничего не случилось. Лишь в случае необходимости люди приходят животным на помощь. Здесь, в природе, коммунизм существует в своей самой прогрессивной и гуманной форме: «Каждому по потребности, от каждого — ничего». Черепахи весом под 200 килограмм и выше спокойно нежатся в болотной жиже, из которой извлекают для себя питьевую воду, время от времени делая ленивый шаг в ту или иную сторону. Обычно к движению их вынуждает ситуация, когда вода на поверхности в данной точке временно иссякает, а пить все еще хочется. Черепаха перебирается на несколько сантиметров вправо, влево, назад или вперед в зависимости от своих каких-то внутренних, неведомых нам побуждений. Устроившись на новом месте, вновь замирает без движения. И так до следующего раза. Чем жарче день, тем чаще приходится менять стоянку, хотя делать это в жару ох, как не хочется! Зато проблема пищи для черепах здесь решена полностью. Растущая вокруг в изобилии трава удовлетворяет их потребности в разнообразном и калорийном питании. Когда справа от мордочки черепашки вдруг обнаруживается «залысина» на травяном покрове, достаточно переключить внимание на зеленый участок слева, не меняя при этом своего местоположения ни на миллиметр. Как только возникает ощущение опасности, голова и тонкая шея этих «громил» уходят под панцырь, где животное пребывает все время, пока в округе неспокойно. Опасность миновала, и любопытно вытянутая шея возвращает голову на место. И так до следующего сигнала тревоги. Наблюдать за этим можно без конца. Только черепахи не поставлены в жесткие временные рамки. Нас же гид предупредил, что если мы не хотим делить с черепахами ночь на их болотистом ложе, лучше быть в автобусе в заранее обговоренное время. У нас с сыном такой печальный опыт уже имеется. В недалеком прошлом, залюбовавшись на бабочек, мы почти упустили шанс вернуться в город.

Стволы деревьев вокруг покрыты мхом и выглядят пушистыми. Законными их обитателями (впрочем, как и во всех других местах) являются птицы. Здесь мы впервые встретили пернатое создание размером не больше обычного серого воробья обворожительной ярко-красной в сочетании с малиновой окраски. Если верить гиду, эта птичка своей яркой окраской привлекает мелких насекомых и мух, чем и питается.

Поднявшись на борт яхты, я обнаружил, что сын еще не вернулся с прогулки по подводному царству. Он появился на палубе, когда я досасывал первую за сегодняшний день порцию пива и стал восторженно делиться впечатлениями об увиденном и пережитом во время прогулки по морским глубинам.

Затем был ужин, вечерне-ночная фотосъемка и коктейль по случаю завершения круиза. Во время коктейля каждый из участников тура получил документ о пересечении экватора. Между нами состоялся обмен адресами электронной почты с обещанием переслать удачные фотографии из поездки на другой конец света. Здесь уместно отметить, что мы с сыном, хотя и не были самыми молодыми пассажирами яхты, тем не менее, оказались в «младшей группе». Моложе нас была лишь пара из Голландии (которых тоже потянуло на подводное приключение), да отец с пятнадцатилетней дочкой из США. Думаю, что средний возраст пассажиров давно перебрался в категорию почетного преклонного возраста. Этнический состав гостей «Санта-Круз» был далеко неоднородный. Превалирующим языком общения все время плавания был, естественно, английский (родной для туристов из Канады и Северной Америки, которых здесь было большинство). Немалый процент гостей свободно общался между собой по-испански. Мы встретили здесь еще две пары наших соотечественников. Некоторые гости прибыли на Галапагос из далекой Европы. Вот, собственно, и вся этнография. С радостью (и удивлением для себя лично) спешу отметить, что ни языковые, ни возрастные различия на яхте не явились преградой для постоянного свободного общения все время плаванья. В какой-то момент я даже настолько обнаглел, что открыл рот и залепетал по-английски. Чем больше терпения и внимания проявляли мои собеседники, тем наглее и громче я говорил. Вскоре у меня даже возникла иллюзия, что вот-вот, еще совсем немножко, и я даже начну понимать речь собеседника. Пока же этого не случилось, случайно оказавшийся со мной за одним столом американец или канадец вынужден был вежливо улыбаться и терпеть мою режущую слух английскую речь.

Завтра последний день плаванья. Возвращение в реальный мир людей с каждой минутой становится все более ощутимым, а, главное, неизбежным.

* * *
На 24 января 2004года. запланированы следующие мероприятия:
1). 7 часов утра — подъем и легкий завтрак (в традициях яхты «Санта-Круз»).
2). Расплата за «коммунизм» (наличными в твердой валюте, чеками, кредитными карточками — по выбору).
3). Час времени, с 7-ми до 8-ми утра, отведен на подведение теоретической базы для лучшего понимания жизни на Галапагосском архипелаге. Место действия — главный (и единственный) интернациональный центр по изучению островов. Ведь все наши знания пока имеют чисто импирический характер.

Великодушно предоставленные нам свободные следующие полтора часа рекомендуется потратить на покупку сувениров и прочих бесполезных вещей. Это наша последняя возможность внести свой посильный вклад в укрепление экономики Галапагоса. Затем, как и ровно пять дней назад (что кажутся нам теперь вечностью, ибо пролетели они вне времени и, скорее всего, не на этой планете) — аэропорот, документы, деньги, мучилы и, в итоге, — обратный полет в Кито, столицу Эквадора. Скорее всего, это наш последний визит в места, где жизнь, кажется, зародилась лишь вчера. Его хозяева никак не реагируют на присутствие нас, людей, ибо не берут в расчет сам факт нашего существования на планете рядом с ними. И это несмотря на то, что мы беспрерывно маячим у них перед глазами, щелкаем затворами фотоаппаратов и жужжим моторчиками кинокамер, как назойливые мухи. Это наше желание подглядеть в щелочку за чужой жизнью, за жизнью, которая существует на Земле с тех времен, когда человек еще не был даже в проекте у Творца, нисколько не смущает обитателей Галапагоса. Ведь скрывать им от нас нечего, да и опасаться людей жизнь их не научила. Мы, люди, наблюдая за жизнью этих прекрасных созданий, можем только устыдиться своего варварского поведения, испаганив Землю доведя ее до сегодняшнего состояния. К сожалению, с годами положение на планете лучше не становится. Счастье, что еще остался один такой райский уголок, где, гуляя, можно пофантазировать на тему: «Что было бы, если человек не был бы таким кровожадным, завистливым и ненасытным животным?» Но это уже из области фантастики или высшей философии, и к нашему рассказу отношения не имеет. Для нас с сыном эта поездка останется в сердцах, душах и воспоминаниях (если повезет, то и в фотоальбомах) до конца жизни. Ибо такого просто не бывает. Ту гамму ощущений, что выпала здесь на нашу долю, передать ни словестными восторгами, ни самыми удачными снимками, ни подробностями из дневника путешественника просто невозможно. На фоне увиденного здесь язык скуднеет, а цвета на открытках блекнут. Это место находится вне пределов нашей объективной реальности. И, тем не менее, это не сон, не галлюцинация, не плод воспаленного воображения фантаста. Все, что мы видели и слышали, чем любовались, что ощущали, существует. Существует на маленьком клочке вулканической почвы в Атлантическом океане, у Экватора. Имя этой первозданной планете — Архипелаг Галапагос. Счастлив должен быть тот, кому выпало в жизни посетить это место. И мы с сыном оказались среди этих счастливцев.

* * *
После ставшей уже традиционной утренней побудки, гостей яхты пригласили на экскурсию в Методический центр Галапагосского Архипелага. Даже когда вся территория островов -заповедник, хозяева не могут отказать себе в удовольствии хоть чем-нибудь покрасоваться перед туристами. Поэтому они создают музеи. Такой «умное» место — методический центр — создан и здесь, на острове Санта-Круз, в административном центре Галапагоса. Это научное заведение призвано поставить все точки над «и» в вопросе о происхождении и эволюции жизни на Земле. Более умными становиться уже не хотелось и мы с сыном от экскурсии отказались. Куда приятнее неспеша позавтракать, а затем подняться с чашечкой кофе на палубу и в последний раз в тишине насладиться Атлантикой. Решив для себя, что с меня, наконец, хватит, я мысленно приказал себе сегодня не хвататься ежеминутно за фотоаппарат. Все допустимые ресурсы по количеству отснятого фотоматериала уже давно исчерпаны, а впереди еще отдых в Кито, последние сутки в Мехико и заключительная неделя в Нью-Йорке. И тем не менее, невозможно удержаться, когда на палубу, спланировав откуда-то с небес, плавно опускается красавица-птица. Невозможно упустить и не попытаться ухватить на пленку момент, когда пеликан идет в «пике» в морскую пучину и выныривает с рыбой в клюве. А центр методической информации нас уже, так и быть, простит. Все-равно, даже побывав в стенах этого научного заведения, умнее я уже не стану. Пробелы в образовании с годами не исчезают, а, как правило, число их возрастает из года в год. Меня лично каждое новое путешествие убеждает в том, насколько узок и скуден запас знаний, почерпнутых из разных источников, а не из странствий по свету.

Последняя прогулка по яхте, бывшей нашим домом в течение пяти суток, — и резиновая лодка отчаливает от борта «Санта-Круз», дабы через несколько минут высадить нас на набережной городка с аналогичным названием. И вновь рука тянется к сумке, где спрятан аппарат, а глаз рыщет в поисках объекта, заслуживающего внимания. Это и пара эквадорских малышей, вертящихся под ногами у матери в кафе на набережной. Это и красочная лавка сувениров, кофейни, ресторанчики под открытым небом, бурно цветущее дерево, экзотическое животное, прикорнувшее на пирсе, да мало ли что… Всякий раз, возвращая аппарат на место, гордо, во весь голос заявляю, что на этот раз это действительно все, и больше сегодня фотографировать не намерен. Реакцией на это совершенно искреннее заявление становится ироническая улыбка, а порой и откровенный смех наших попутчиков, тех, с кем мы провели пять дней на яхте. Но звучит это настолько тепло и дружески, что обижаться даже не приходит в голову. Кто знает, возможно, из отснятых именно сегодня двух-трех десятков снимков, парочка фотографий и окажется удачной. Уникальный, непохожий ни на одну печать в мире, штамп эммиграционной службы Галапагоса украсил страничку в наших загранпаспортах. Посадка проходит тихо, по-семейному. Пассажиров немного, самолет небольшой. Наш путь лежит в Кито с промежуточной остановкой в городе Гуаякиль (не то что написать правильно, выговорить это название без посторонней помощи невозможно). За время этого полета успеваешь уронить в желудок очередной горячий завтрак, а на закуску насладиться баночкой холодного пива. Во что выльются эти завтраки и ужины по два-три раза на дню, узнаю лишь, когда вернусь домой и начну сгонять лишний вес в тренажерном зале и в бассейне. Полет из Гуаякиля в Кито длился всего 40 минут, поэтому пришлось довольствоваться легким перекусом: всего лишь пирожное и баночка «Кока-Колы».

К нашей неописуемой радости оказалось, что ручная кладь, так опрометчиво забытая в самолете по дороге на Галапагос, уже ожидает нас в Кито. И ни где-нибудь на складе авиакомпании или в бюро утерянных вещей, а прямо в автобусе, что доставил нас из аэропорта в отель. Тот же пятизвездочный отель, где аналогичный по комфорту номер уже был подготовлен и ожидал нашего приезда.

Приятно сбросить с себя изрядно пропотевшие майку и шорты и освободить ноги из плена тяжелых ботинок. Затем принять душ и попытаться навести порядок в багаже. На часах восемь часов вечера по местному времени. Покинув холл отеля, мы отправляемся на вечернюю прогулку. Лично я проголодался и надеюсь удовлетворить где-нибудь в приятном месте свои скромные гастрономические потребности (нельзя же держаться почти сутки «всего» на двух завтраках без обеда и ужина!).

* * *
Часть третья. Заслуженный отдых.
Глава девятнадцатая (27.01.05). Красиво жить не запретишь.

Описание дня под рубрикой «Что день грядущий мне готовит?» будет неполным, если не рассказать, как мы провели предыдущий вечер. Приведя себя в относительный порядок, мы отправились обследовать окрестности. В самой забытой Богом точке света всегда есть места известные и облюбованные мучилерами. Это не может быть ни фонтан на одной из многочисленных площадей Флоренции, ни набережная Сены, ни ступени кафедрального собора в Мадриде. Такие места известны и посещаемы всеми, поэтому мучилеры чувствуют себя здесь неуютно. Они не ищут гомона толпы и знакомств с «организованными» туристами, не останавливаются в гостиницах с яркими неоновыми рекламами. Им нужен покой души и тела. А это можно обрести лишь в обществе таких же странствующих чудаков, вдали от «официального» туризма. Да и денег на шикарные отели, как правило, у мучилера нет. Поэтому они выбирают дешевые ночлежки, где обитают такие же, как и они, путники, кроме экскурсии на Галапагос, где все организованно по высшему разряду. В задачу нашей вечерней прогулки входило, в первую очередь, отыскать ночлежку, облюбованную бродягами- израильтянами в Кито. Потянула нас туда не острая потребность поприветствовать наших соотечественников, странствующих месяцами (а порой и годами) вдали от дома, и не необходимость в общении на родном иврите.Среди «наших», как объяснили люди сведущие (израильтяне, что повстречались нам еще на яхте), точно знают, как и когда лучше всего посетить местный рынок. Если верить им, базар в Кито — зрелище очень красочное и заслуживает внимания.

Поплутав немного по вечернему городу, мы все-таки добрались до места. Судя по тому, что доска над головой у дежурного была плотно облеплена объявлениями на иврите, не оставалось сомнений, что эта ночлежка является центром «израильского мучилерства» в столице Эквадора. Помимо объявлений чисто познавательного характера (что, где и когда лучше посетить), здесь было множество записок с приветами, пожеланиями и наставлениями друзьям, что еще в пути, но обязательно окажутся здесь на каком-то этапе путешествия.

Выяснив все необходимое, мы отправились на обзорную экскурсию по вечернему Кито. Не вдаваясь в глубь темных, малогостеприимных переулков и тупичков, где маячили фигуры не располагающих к контакту личностей, мы вскорости вышли на относительно широкую и освещенную магистраль. Это место изобиловало барами, ресторанчиками и дискотеками. Покой отдыхающих здесь китовцев (надеюсь, что правильно образовал грамматическую форму, обозначающую жителя города Кито, по типу нью-йоркца или тель-авивца) и гостей тщательно охраняла полиция. Полицейские с дубинками на поясе и внушительного вида овчарками на поводке присутствовали в каждом квартале, где располагались питейно-развлекательные заведения.

Толкнув дверь приглянувшегося нам ресторанчика, тут же упали в объятия официанта. На застекленной веранде было не более 5—6 двухместных столиков, на каждом из которых горела свечка, создавая уютную, располагающую к отдыху и приятному общению обстановку. Под мерцание пламени свечи занялись изучением меню. Вариантов было немало и все они казались соблазнительными. Однако, преодолев бушующую внутри жажду расточительства, решили заказать одно мясное блюдо на двоих. Выяснилось, что мой верный спутник по странствиям до сих пор не знаком с таким деликатесом французской кухни, как фондю. Пришлось срочно заделывать брешь в образовании.

Приняв заказ, официант скрылся в кулуарах заведения, но вскоре появился вновь и занялся перестановкой мебели. С соседнего стола была убрана посуда, затем исчезла скатерть, сам же стол был вплотную придвинут к нашему. На него водрузили горелку (что-то похожее на примус, что был популярен в Советской России в 50-х годах, но значительно эстетичнее и, несомненно, безопаснее). Там же появился столовый набор с тремя видами соусов и блюдо с салатами. Завершала эту композицию большая тарелка с кусками мяса. Мясо плавало в каком-то специфическом маринаде, выглядело аппетитно и призывно пахло. Кроме обычных инструментов для еды каждому был выдан набор небольших шампуров с расщепленными концами (что-то наподобие трезубца Посейдона, но в миниатюре). И мы приступили к работе. Даже не гурману ясно, что такая гастрономическая эпопея не может проходить «на сухую». После инспекции бара наш выбор пал на чилийское «Каберне Савиньон». Эта бутылка и явилась последним штрихом к нашему натюрморту. Можно было приступать к работе. Тщательно накалывая на «трезубец» кусочки мяса, опускали их в кипящее масло и, медленно вращая по часовой стрелке, доводили до требуемой кондиции. Если мясо внутри оказывалось недостаточно прожаренным, кусок разрезался на две части и каждая его половина ныряла в бурлящее масляное озеро, чтобы на этот раз максимально ублажить наши вкусовые рецепторы. Чтобы не встречать на пути следования никаких препятствий, каждый мясной шарик смывался потоком вина, оставляя за собой невероятное по своей вкусовой гаммеблаженство. После того, как блюдо с мясными вырезками было опорожнено чуть больше, чем на половину, мой сотрапезник отвалился на спинку стула с полузакрытыми глазами. Закурив, он произнес совершенно осоловевшим голосом, что дальнейшую борьбу с мясными «объедками» он полностью перекладывает на мои хрупкие плечи. Пришлось поднапрячься и поработать «за себя и за того парня» (ведь в школе коммунизма нас учили в тяжелый момент всегда подставлять плечо другу). Так, неторопливо беседуя, мы в течение двух часов покончили с мясом и опорожнили бутылку, отдав дань уважения мастерству чилийских виноделов.

С трудом добравшись до отеля, решили тут же отправиться спать, чтобы дать отдых организмам, изнуренным многодневным плаваньем на яхте, долгими перелетами и непомерными гастрономическими возлияниями последней недели. За время нашего отсутствия на письменном столе в номере появилось меню, где нам предлагалось отметить время завтрака, а также ассортимент блюд и напитков, которые мы бы желали получить к утренней трапезе. Затем вывесить эту карточку на ручку двери с наружной стороны не позднее двух часов ночи. Мой спутник выбрал яичницу с беконом и апельсиновый сок. Мой заказ отличался лишь ананасовым соком вместо апельсинового. На десерт мы заказали по чашечке кофе, тосты с джемом и фрукты. Довольные, что завтра нам голодная смерть не грозит, отправились спать. В строгом соответствии с отметкой о времени, когда сын еще витал в сонных струях ночных фантазий, в дверь постучали. На пороге комнаты стояла официантка, толкая перед собой сервировочный столик с заказанным завтраком. Тут же вспомнилась концовка из старого анекдота: «Вам кофе в постель, или ну его на…». Но отступать было некуда. Изобразив на лице подобие улыбки, я посторонился, пропуская даму в «нумер». Убедившись, что завтрак соответствует сделанному заказу, она ловко раскрыла столик, сняла крышки с горячих блюд и, получив доллар «на чай», удалилась. Буквально через минуту (не преувеличиваю, не больше) зазвонил телефон. Голос, представившийся «Roome Service», поинтересовался, все ли в порядке. Успокоив «голос», что лучше и быть не может, разбудил сына и мы приступили к завтраку.

Эти строки пишутся по свежим следам, когда с основным объемом пищи покончено и выпита вторая чашка кофе. После такой побудки можно приступать к делу — начинать вплотную знакомиться с Кито. Если все будет развиваться по плану, в первую очередь пополним запас фотопленок (в аппарат вставлена кассета под порядковым номером 44), потом отправимся на экскурсию на местный рынок. А затем будем делать лишь то, что взбредет в голову, ибо никаких планов или обязательств ни перед кем не имеем. Есть только желание не напрягаться, не утруждать себя и не выматываться, бегая от одной достопримечательности к другой, не насилуя свой интеллектуальный и ментальный потенциал (который за эти недели и так уже порядком заржавел и пришел почти в полную негодность) поисками добавочных культурных и исторических ценностей. Нежить тело и холить душу — вот в чем состоит наша задача на ближайшие дни. Не могу сказать, что это тяжелая или неприятная обязанность.

* * *
К концу дня стало ясно, что ничего из задуманного не только не будет исполненно, но мы даже близко не приблизимся к воплощению в жизнь наших утренних задумок.Единственное, что все-таки удалось претворить в жизнь — это посетить фирменные магазины «Kodak», «Konika» и «Fudji», приобрести новые пленки и проверить возможность проявки и перекачки на диск уже отснятых первых полутора тысяч фотографий. С пятью новыми пленками уже можно идти на первую прогулку по столице Эквадора. В тот момент я искренне верил, что двухсот снимков должно с лихвой хватить на все дни пребывания в Кито. Однако к концу первого дня в наличии осталось около 70-ти неиспользованных кадров, так что завтра, максимум послезавтра, придется вновь бежать в магазин за новой партией катушек. Но, если рассказывать о событиях, то по-порядку. Ни на какой рынок мы в тот день не попали. И вовсе не потому, что по дороге возник более интересный вариант времяпрепровождения. А просто не получилось. Ну да Бог с ним. Сделаем это в другой день. А если и вовсе не получится, оставим посещение рынка на следующий приезд в Эквадор.

Основная мудрость жизни мучилера, которую ежедневно вдалбливает в мои пенсионерские мозги сын — не делать никаких усилий в достижении поставленной цели. И вообще, не ставить перед собой ни целей, ни сверхзадач в освоении заморских стран. Доктрина мучилерской философии учит, что во время странствий следует максимально расслабиться и плыть по течению. Лишь в состоянии нирваны можно насладиться жизнью в полной мере. Сама жизнь вынесет тебя туда, где ты должен оказаться в данный момент и где тебя, как выясняется, уже давно ждут. Только при таком подходе можно быть полностью свободным, смотреть на жизнь широко открытыми глазами, впитывать в себя все, что тебя окружает и наслаждаться каждой отпущенной тебе минутой бытия. Молодые умнее нас, заштампованных и поставленных в жесткие рамки условностей, стариков. Общаясь с ними, мы учимся у них мудрости. Те представители старшего поколения, чей мозг и душа еще не закостенели окончательно, те, кто способен воспринимать мир глазами детей, впитывать в себя эти не сложные, но ох как трудно притворяемые в жизнь принципы молодого поколения, становятся моложе и счастливее своих сверстников. Каждый сброшенный с плеч таким образом год делает жизнь полноценнее, объемнее и моложе. Но хватит уклоняться в философские дебри. Вернемся, как говорится, к нашим баранам. Имея в кармане свежий запас пленки, мы погрузились в такси, которое за два доллара доставило нас в центр старого города. Сегодня суббота. Целые семьи эквадорцев заполнили аллеи городского парка и площадь перед большим Кафедральным собором Кито. Дети резвятся, бегают по дорожкам вдоль газонов (но не по газонам), весело смеются. Отцы наполняют для них у фонтана водные пистолеты, матери дремлют на скамейках, подставив лицо нежаркому январскому солнцу, не упуская при этом свои чада ни на секунду из поля зрения. Неповторимая возможность для заядлого фотографа захватить кусочек чужой неформальной жизни. Сын постоянно настороже: имея опыт Южной Америки (в основном, Перу и Боливии), он не оставляет меня ни на минуту, страясь пресечь на корню возможные эксцессы. По своему опыту он знает, что есть города, а порой, и целые страны, где моментальная фотография на улице без согласия объекта может закончиться, в лучшем случае, необратимой травмой фотоаппарата, а то и телесным наказанием фотографа. Среди населения Боливии есть и такие, которые убеждены, что если чужой фотографитрует или даже просто видит открытое лицо женщины, он тем самым крадет часть ее души. Эти женщины появляются на улице только укутанные в черное плотное покрывало и только в сопровождении мужчины. Я, конечно, прислушиваюсь к компетентному мнению сына, но гну свою линию. Один должен делать глупости, другой — оберегать от последствий содеянного.

Попытка проникнуть внутрь Кафедрального собора экваториальной столицы на этот раз успехом не увенчалась. Его двери были наглухо закрыты. На паперти грелось на солнышке лишь несколько нищих. Вечером же, двери собора были распахнуты настежь. При большом стечении верующих внутри шла богато обставленная служба.

Глядя на уличных едоков, уютно устроившихся за столиками кафе и маленьких ресторанчиков, мы одновременно ощутили острый приступ голода. Чуть-чуть стыдясь друг друга, переглянулись и, ни слова не говоря, принялись дружно изучать меню уличных кафешек. Пицца с добавками лука, маслин, ломтиков сухой колбасы и ветчины, прилагаемыми к ней двумя сортами соуса и кружками холодного бочкового пива показались нам достойной заменой обеду. Выбранное для трапезы место оказалось очень удобным: после каждого откушенного куска пиццы, смоченного глотком пива, я нажимал на спуск, стараясь выхватить из прогуливающейся по улице толпы симпатичное детское личико или образ празднично одетого жителя Кито. Мой сотрапезник вначале проявлял признаки беспокойства по поводу моих фотодиверсий, но вскоре успокоился и полностью посвятил себя процессу пищеварения.

 В кафе появилась семья эквадорцев: молодые родители и с ними три симпатичные девочки в возрасте от 4—5 до 10—11 лет. На этот раз я решил вести себя прилично. Подойдя к главе семейства, попросил разрешения сфотографировать детей. Он немедленно согласился, и дети замерли, улыбаясь в объектив. В кафе было много народу, и свободного столика для этой семьи не нашлось (как-никак их было пять человек). Семейство уже было готово покинуть пиццерию и попытать счастья в другом месте, когда к нам подошел официант и попросил разрешения пересадить к нам кайфующего за бокалом пива у соседнего столика одинокого туриста. Мы тут же согласились, и вопрос решился к великой радости всех сторон.

Подсевший молодой человек оказался туристом из Швейцарии. Совершенно неважно знать, каково семейное положение, социальный статус, профессия человека, с которым ты проводишь пару часов в кафе за бокалом пива. Для приятной беседы достаточно знать всего лишь имя собеседника. Для меня эти почти ежедневные случайные встречи и мимолетные знакомства так и останутся навсегда необычными, даже в чем-то шокирующими явлениями. Мой же странствующий друг воспринимает это как что-то само собой разумеющееся. Более того, он постоянно заостряет мое внимание на этих случайных знакомствах, стараясь приучить меня к мысли, что мир доступен для общения. Нужно лишь быть самому достаточно открытым, чтобы правильно воспринимать бурлящую вокруг тебя жизнь.

Завязалась беседа. Еще две недели назад я бы сказал, что «разговорились» на чужом языке для меня это слишком громко сказано. Сегодня же я был полноправным участником дебатов по-английски. Иногда даже набирался наглости и перебивал сына, стараясь доходчиво объяснить швейцарцу особенности жизни в нашей маленькой стране. Будучи давним и искренним патриотом Израиля (это не патетика, а факт), я старался передать этому совершенно незнакомому человеку, которого видел в первый (и скорее всего, в последний) раз в жизни свою любовь к Израилю. Я твердо верю, что нам, как стране, абсолютно необходимо иметь как можно больше сторонников в мире. Чем больше людей будут знать правду о жизни в Израиле, тем отношение к нашей стране будет теплее и справедливее А значит, тем выше будет и ее положительный душевный потенциал на планете, тем слабее будет влияние темных сил на нашу жизнь.

Наша беседа не касалась политики. Вначале мы обсудили географические особенности местоположения Израиля на планете, затем коснулись прелестей подводной жизни Красного моря. Потом разговор перекинулся на чудесные лечебные свойства Мертвого моря. Нельзя вести разговор об Израиле, не коснувшись хотя бы мельком трехтысячелетней истории нашей столицы — Иерусалима. Ведь даже для людей неверующих этот город представляет собой кладезь загадок. Несомненно, что Иерусалим был, есть и будет одним из энергетических центров планеты. Тот, кто хоть раз побывал здесь, не забудет ощущение причастности к вечному, непреходящему, не боюсь сказать, святому. Здесь присутствует Высший разум, который призван оберегать эти вечные святыни всех религий от кощунства, варварства и вероломства людей.

Все время беседы среди нас присутствовали понимание и симпатия. Однако физиология всегда стояла и будет стоять над духовностью. Почти опустевший графин пива настойчиво давал о себе знать. То, что я увидел в туалете кафе, заставило моих собеседником тоже посетить это заведение. Курьез заслуживал внимания. На выкованном из черного металла массивном крючке было отчеканено латинскими буквами слово «пицца». Рулон туалетной бумаги, прикрепленный к крючку, приходился точно вровень с бородой Зигмунда Фрейда. Какой чудак приспособил в туалете пиццерии профиль великого психоаналитика, так и останется навсегда загадкой. Я не мог упустить такой случай, сбегал к столику за фотоаппаратом и запечатлел увиденное. Если удасться выразить на пленке восторг от этого фотокурьеза, снимок сможет претендовать на лауреатский диплом на конкурсе «Нарочно не придумаешь». (К сожалению, как выяснилось позднее, результат не заслуживает внимания не только членов жюри конкурса, но даже уважаемого читателя).

Расправившись с пиццей и убедившись, что из пустого кувшина уже нельзя выжать ни капли, мы распрощались с нашим случайным знакомым и отправились дальше. Все время, пока мы гуляли, я поминутно останавливался, прикладывал аппарат к глазам и нажимал на спуск. Как в любом другом городе планеты, и здесь меня больше всего интересовала жизнь улицы. Когда человек позирует перед камерой, он невольно старается выглядеть лучше, чем он есть на самом деле. Любой фотографирующийся сознательно или подсознательно стремится, чтобы на снимке его увидели бы таким, каким ему хотелось бы выглядеть прежде всего в собственных глазах, и естественно, в глазах фотографа.

Художественная фотография — это искусство, но не менее высоко в мире котируется документальная фотография. Работа фотодокументалиста, несомненно, тяжелее, но в то же время несравненно интереснее, нежели любой другой вид фоторабот. Но это так, мимоходом, опять же к хронике событий отношения не имеет.

Мы двинулись вперед по главной улице столицы в сторону старого города и незаметно для себя оказались в районе, что отдан в распоряжение девушек легкого поведения. Мой спутник попытался увести меня отсюда как можно быстрее. И вовсе не потому, что опасался за мое целомудрие. Он не на шутку встревожился, когда на призывный взгляд одной из девиц на перекрестке моя рука непроизвольно потянулась к камере. Пришлось выдержать натиск опытного мучилера и отказаться от идеи запечатлеть на пленку эти калоритные мордашки. Любая девица, промышляющая своим телом, имеет патрона, что все время находится где-то поблизости. Одна из его прямых обязанностей — следить, чтобы девушку никто не обижал. Поднятый навскидку фотоаппарат является не просто нежелательным, а скорее, неприемлемым и чреватым тяжелыми последствиями актом. Никогда нельзя быть уверенным до конца, снимают ли девушку, чтобы получить просто экзотический снимок, или фотограф состоит на содержании у местной полиции. Поэтому, если возникает напряженная ситуация, всегда предпочтительнее (так считает сутенер и возразить ему что-либо трудно) засветить пленку, разбить «мыльницу», набить морду фотографу и лишить его возможности запротоколировать нежный девичий образ, нежели рисковать «товаром». Будучи свидетелем подобных эксцессов со своими друзьями-мучилерами в Перу и Боливии, сын постарался вывести меня «из-под огня» как можно быстрее. Я, конечно, огрызнулся, но, в конце концов, подчинился.

Так, гуляя, мы подошли к музею города Кито. Еще утром, разглядывая карту с достопримечательностями, решил для себя, что это место не заслуживает особого внимания. И лишь выйдя из ворот музея, понял, насколько мое ни на чем не основанное предвзятое мнение было ошибочным. Маленький (если считать по меркам Центральной и Южной Америки) город Кито имеет и маленький музей. Он представляет из себя нечто среднее между краеведческим музеем Эквадора и музеем истории порабощения этой страны испанцами. Большинство экспонатов — это сделанные из папье-машье панорамы, воспроизводящие сцены из жизни Центральной Америки периода 15—19 веков. Манекены, облаченные в национальные одежды, по замыслу устроителей выставки должны отражать образ жизни в этом районе планеты 500 лет назад. Дополняют экспозицию макеты жилищ, общественных зданий, работы ремесленников, церковная утварь, а также примеры росписи церквей и общественных зданий. От всего этого можно было отказаться без ущерба для интеллекта, но то, что нас ждало в продолжении, заслуживает пристального внимания и вызывает восторг. Часть залов музея занята экспозицией: «Фотография 19-го века». К сожалению, ни проникновенными просьбами, ни добрым словом, ни предложением приобрести специальный билет, дающий право на фотографирование (как это принято в некоторых музеях Европы) не удалось уговорить служителей музея разрешить запечатлеть на пленку эту уникальную экспозицию. А жалко. Здесь представлены первые опыты в фотографии, подробно освещен путь развития этого вида искусства, ставшего очень скоро неотъемлемой частью жизни нашего общества. Первые работы, история развития технологии, пластинки для съемки, старые фото. Под некоторыми из работ стоит фамилия автора, другие анонимны. На табличках, сопровождающих некоторые из экспонатов выставки, подробно указаны имя, возраст, социальное положение, а порой и род деятельности позируемого, зато автор работы неизвестен. Но все это, по большому счету, особого значения не имеет. Важен сам факт касания истоков этой обширной области искусства. В последнем зале экспозиции представлена аппаратура, с помощью которой на заре эры фотографии заядлые энтузиасты стремились запечатлеть свое время. Медленно продвигаясь от экспоната к экспонату, я впитывал увиденное. Наконец у меня появилась возможность блеснуть эрудицией перед сыном. Стоя рядом с треногой, на которой возвышался аппарат-гормошка, я объяснял знакомому с дигитальной технологией человеку что такое пластина и как без автоматической наводки на резкость и компьютерной подборки режима съемки можно создать такие работы, как те, что представлены на выставке. Магазин сувениров музея был закрыт, что лишило меня возможности приобрести альбом (так и не знаю, существует ли последний вообще в природе). А было бы интересно полистать его на досуге, ведь не каждый день встретишь такую уникальную экспозицию.

* * *
Покинув музей, мы двинулись дальше. Как ни странно, ни есть ни пить не хотелось, необходимость поиска «кормительно-питейного» заведения временно отпала. Кафедральный собор на площади, куда привело нас бездумное шатание по Кито, был освещен мощными прожекторами. В соборе шла служба. Стараясь не мешать молящимся, мы обошли собор по периметру и вышли обратно на площадь. Дверь в соседнее с собором помещение оказалась открытой, что, естественно, требовало незамедлительно войти. Заглянув внутрь, я увидел на прилавке машину, умеющую варить эспрессо. «Ну, наконец-то» — громко воскликнул я, обратив тем самым на себя внимание кучки нищих, сгрудившихся у входа в собор. Но сейчас мне было не до них. Не хотелось даже фотографировать «образы». Бодрым шагом мы вошли в кафе и опустились за первый свободный столик. Подошедший официант попытался «всучить» нам меню, но не тут-то было. Дрожа от нетерпения (как наркоман, которому в момент «ломки» предлагают порцию наркотика), я заказал два двойных эспрессо и приготовился ждать. Ждать сидя за столиком было муторно. Пока кофейная машина шипела и выпускала пар, я отправился осматривать окрестности.

К кафе примыкала лавка сувениров. Среди великого множества устрашающих морд шаманов всех сортов, размеров и цветов, здесь были и другие вещи. Мое внимание привлекли маленькие кофейные чашечки ручной работы. Рассмотреть их более подробно я не успел, ибо на столе уже дымился свежеприготовленный кофе, поэтому решил для себя, что сделаю это, когда уровень кофеина в крови достигнет нормы. Начинался воскресный вечер. Служба в соборе завершилась, прихожане разошлись по домам, жизнь в городе замирала. Когда мы попытались вернуться в магазин, оказалось, что он уже закрыт, свет погашен, торговля свернулась. С трудом удалось уговорить девушек-продавщиц задержаться на несколько минут и показать то, что привлекло мое внимание. Миниатюрные кофейные керамические чашечки, расписанные вручную женщинами из индейского племени «Sinchi Sacha», можно приобрести только в этом художественном салоне. В росписи присутствуют мотивы из жизни этого племени, живущего в джунглях Эквадора. Упаковывая покупку, продавщица проинструктировала нас, что мыть эту посуду, а тем более пить из нее кофе категорически противопоказано. От этого краски блекнут, а рисунок сходит напрочь. Так что стоять им дома в витрине без пользы, напоминая своим присутствием о поездке.

Пока шли торги, на улице припустил дождь. Это был не просто летний моросящий дождик. Потоки холодной воды выплескивались в темноте на землю, заливая все вокруг. Хотя было всего семь часов вечера, интенсивность дождя и плотность темноты создавали ощущение, что время перевалило далеко за полночь. Такси, что в светлое время суток при хорошей погоде беспрерывно шныряют по улицам в поисках клиентов, все куда-то подевались. Те же, что медленно двигались по темным улицам Кито, были заняты. Рассчитывать на то, что удастся поймать свободное такси, было по меньшей мере не серьезно. Мы вернулись в кафе и попросили заказать машину по телефону. Через 5—6 минут желтый кабриолет остановился на площади невдалеке от собора. Промокшие и продрогшие, вне себя от счастья, мы погрузились в него и двинулись в отель. Призывно маячили в конце пути горячая ванна, глоток коньяка, блюдо с фруктами, оставшимися от завтрака и разобранная горничной постель с шоколадкой на подушке (все-таки пять звездочек!).

Но судьба мучилера ни на одно мгновение не принадлежит ему. Прежде чем подняться в номер, следовало заглянуть в холле отеля в интернет-комнату, связаться с родственниками из Нью-Йорка, дабы сообщить о времени своего прибытия.

Воспоминания о первой «высадке» на гостеприимную землю США еще были очень свежи, опрометчиво было бы надеяться справиться своими силами без потерь. Рядом с центром связи в отеле, как на грех, расположился небольшой банкетный зал. Двери в него были открыты. Здесь вот-вот должен был начаться вечер национального танца инков. Само собой разумеется, такое событие пропустить было невозможно. Быстро сменив одежду, мы спустились в зал и заняли место за столиком. Мы объяснили подоспевшему официанту, что ужинать сегодня не собираемся, но ничего не будем иметь против бокала вина. Вести изыскания в карте вин я предложил сыну. И не ошибся.

Этот танцевальный вечер, где актерами были дети в возрасте от 5 до 15 лет в ярких костюмах, проходил под блики вспышек фотокамер гостей. Возможно, эти юные дарования были предупреждены о такой реакции со стороны гостей, и в перерывах между танцами были готовы позировать любому фотолюбителю. Этот вечер обошелся мне еще в одну пленку.

На часах 2часа 20 минут утра по местному времени. Мой компаньон, удобно устроившись в постели и подложив под спину гору подушек, смотрит по «ящику» какой-то американский фильм с Джефом Бриджером в главной роли. Завтра у нас выходной день, воскресенье. Все культурно-развлекательные и торговые учреждения в городе закрыты. Этот день жители Кито проводят дома с семьей. Мы же будем наслаждаться прелестями жизни в 5-ти звездочном отеле. Следует хорошо отдохнуть, чтобы через 36 часов быть готовыми вновь покорять улицы столицы Эквадора и ее окрестностей.

* * *
Глава двадцатая (28.01.05). Отдых и покой, как это и было запланированно.
«И вечный бой, покой нам только снится».
(А. Блок)

Утренний свет свободно проникал в комнату через незашторенные окна. Однако сегодня, открыв глаза, я не был ослеплен потоком солнечных лучей, стремящихся оккупировать наше временное жилище. После вчерашнего дождя на улице пасмурно. Неба не видно, оно напрочь затянуто одним большим покрывалом. Из окна можно рассмотреть совсем немного: видны лишь ближайшие к отелю постройки. Все остальное «украдено» и спрятано в мешке, сшитым из тумана и накинутым на Кито сверху. Но такая погода для нас сегодня, несомненно, во благо.

Случайно бросив взгляд в большое зеркало, укрепленное над умывальником, убедился, что результат не просто на лицо, а именно «на лице». Всякий раз, возвращаясь к концу дня с прогулки по островам, я честно информировал сына относительно степени обгорелости и площади шелушения кожи у него на теле. На мои нежные и заботливые проявления внимания он резонно отвечал: «Посмотри на себя, думаешь ты лучше?». Предложение полюбоваться своим отражением в зеркале я методично изо дня в день игнорировал. Сегодя же, стоя голышом перед зеркалом, в полной мере ощутил на себе всю глубину риторического вопроса классика: «Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!» Меньше чем через неделю мне предстоит встреча с родственниками, котрых я ни разу в глаза не видел. Думаю, увидев наяву то, что представляет из себя это отражение в зеркале, они еще хорошо подумают, предоставить ли такой личности «стол и кров» в своем доме. (Если вас просят принять у себя гостей, с которыми вы лично не знакомы, заставьте их предварительно прислать свою фотографию. Но не со школьного выпускного бала или с собственной свадьбы, а свежую, максимум недельной давности. Если внимательно и беспристрастно рассмотреть объект, всегда можно найти благовидный предлог своевременно погасить в душе приступ гостеприимства).

Пока мой верный спутник по странствиям сладко спит, обняв обеими руками угол подушки, старческая бессоница уже вышвырнула меня из постели за письменный стол. Разложив перед собой надерганные всюду, где только можно, рекламные проспекты, принялся за дело. Если верить рекламе, в пятнадцати километрах от города имеется музей Экватора, а в границах старого города — Нумизматический музей под эгидой Национального банка Эквадора. Спинной мозг нашептывает мне, что эти места заслуживают внимания. Можно, конечно, спуститься в холл отеля и выудить в интернете подробную информацию об этих местах. Но это уже стоит за гранью моих возможностей. Не исключено, что так оно и будет, но только после того, как сын вернется в реальность из путешествия по океану снов. Тогда уж будем решать, где и как лучше провести сегодняшний день. Не забывайте, что главный лозунг мучилера — не планировать ничего более, чем на пять минут вперед. Двигаться по жизни плавно, без резких колебаний, стараясь гармонично вписаться в струю, которая сама уже выплеснет тебя, куда следует.

Как полезно, оказывается, иногда обратить внимание на ту информацию, что находится перед глазами, внимательно вчитаться в строки, что отпечатаны мелким шрифтом в справочниках. Нередко это помогает лучше понять и ощутить, где находишься. Мысленно возвращаясь к своему путешествию по Южной Америке, не могу не вспомнить проблемы аклиматизации, связанные с местоположением таких стран, как Боливия и Перу. На высоте 3500 метров над уровнем моря, в связи с высокой разряженностью воздуха, возникает синдром частичной кислородной недостаточности. Постоянно ощущаешь нехватку воздуха, каждый шаг сопровождают одышка и затрудненное дыхание вкупе с непроходящей головной болью. Вначале было неясно, что мешает мне дышать полной грудью здесь, в Кито. Это ведь не Ла Паз и не Лима. Рассматривая вблизи карту Кито, случайно обратил внимание на напечатанное мелким шрифтом в левом верхнем углу плана-карты города. Цитирую дословно в переводе с английского: «Кито (Эквадор), столица. Высота 2830 метров над уровнем моря. Население 1,487,513 человек (маленькая столица маленького государства). Местная валюта — американский доллар. Местное время — пять часов назад по отношению к Гринвичскому меридиану».

Почти все это было известно нам и раньше. Приняв во внимание почти трехкилометровую высоту, на которой стоит город, стало ясно, откуда одышка и затрудненное дыхание при ходьбе. Спасибо еще, нет тех головных болей, что постоянно преследовали меня в Лапазе и в Лиме.

 В 10 часов 5 минут утра по местному времени ребенок открыл глаза. Какое-то время он медленно вращал головой вначале справа налево, затем — слева направо, стараясь сообразить, куда на этот раз завели его сонные лабиринты. Уткнувшись глазми в мою персону, возвышаюшуюся за письменным столом в натуральную величину, сообразил, что на этот раз сон улетел безвозвратно (во всяком случае, до следующей ночи) и наступают «суровые будни». Пришлось вставать, умываться, одеваться и отправляться завтракать.

Когда вы в последний раз ели на завтрак коктейль из креветок, запивая его соком гуявы с ананасом, смешанным в пропорции один к трем? Со мной это случилось сегодня утром. Пишу об этом не из желания повыпендриваться перед читателем, а исключительно, чтобы выглядеть (хотя бы в собственных глазах) дотошным документалистом.Мой сотрапезник не столь экзотичен в выборе. Он удовлетворился яичницей-глазуньей из двух яиц, жареными колбасками и апельсиновым соком. Можете представить тяжесть нашего положения, если ни один из нас в конце трапезы даже не взглянул на стол с джемами, вареньем и кондитерскими изделиями. Завершила завтрак банальная чашечка кофе с тремя сортами сыра вприкуску. Как неотъемлемая часть утренней трапезы тут же у стола была выкурена первая за сегодняшний день сигарета. По ставшему еще более затрудненным дыханию, лично я почувствовал, что за те сорок минут, что мы потратили на восстановление запаса калорий, якобы потраченных на сон, Кито по своему местоположению над уровнем моря значительно приблизился к Ла Пазу.

Проведенная после завтрака исследовательская работа в консультативном центре отеля позволила построить, в отличии от других дней, примерный график на ближайшие дневные часы: предполагаемая вылазка в район старого города должна, если все сложится удачно, завершиться посещением музея колониальных искусств и музея нумизматики. Когда концензус был достигнут, мы с трудом выползли наружу и отправились выполнять намеченное.

Воскресный день тем и отличается от других дней недели, что для большинства людей этот день, как правило, нерабочий. Мы, туристы, этот день не любим. Большинство полезных заведений, где можно относительно недорого отдохнуть, утолить жажду, постричься, побриться, постирать белье и сделать необходимые любому мучилеру мелкие покупки, закрыты. Те, кто работают в этих заведениях в течение недели, в воскресный день праздно шатаются по улицам города, создавая толкотню и неудобство, занимают скамейки в парках, обсыпают ступеньки на папертях соборов. Нарядно одетые дети, собравшись в стаи, толкутся тут же под ногами. Они заняты своими детскими делами: серьезно лижут маленькими язычками разноцветное мороженое из вафельных стаканчиков, бросаются под ноги прохожим, стремясь догнать вырванный случайным порывом ветра из их маленьких ручек яркий воздушный шарик, гоняют по бульвару игрушечные грузовики и трактора, при этом беспрерывно визжат от радости и избытка чувств. Там, где собираются добродушно настроенные горожане, всегда есть заработок и для другой категории жителей большого города. Нищие облепили все перекрестки в центре города, стремясь, чтобы прохожие споткнулись об их емкости для милостыни и тем самым не оставили бы их персоны без внимания. Другая часть этой большой армии деклассированных элементов постоянно мигрирует в толпе отдыхающих, стремясь «ненароком» прибрать к рукам чей-нибудь кошелек или сумочку. Уличные воры, карманники, не промышляют в одиночку. Они работают маленькими группами по 2—3 человека. В странах с относительно низким уровнем жизни (Центральная и Южная Америка) для этих молодцов самым лакомым кусочком уже давно стали туристы. В любой толпе туриста можно безошибочно отличить от местного. Увешанный фото и киноаппаратурой, турист рассеянно бродит по улицам, часто и неожиданно останавливается, стремясь выбрать удачную позицию для съемки понравившегося объекта. Из наружного кармана у него, как правило, торчит угол карты города или обложка путеводителя. Остановившись на перекрестке двух оживленных улиц, турист начинает крутить в руках карту, сверяясь время от времени с названиями улиц на табличках над головой. Он стремится привязать себя к местности. Если его фотоаппарат свободно свисает с плеча на длинном ремешке, «случайно» толкнувший его прохожий ловко перебрасывает ремешок себе на плечо и, практически не ускоряя шаг, заходит за угол и исчезает. Здесь он обычно избавляется от «ноши», передавая ее подельнику, сам же возвращается в эпицентр событий. Даже если заметивший пропажу турист моментально поднимет шум и в дело вмешается полицейский патруль, вероятнее всего будет поздно. Вещь в считанные минуты уже обрела нового хозяина и удалилась на недосягаемое расстояние от места кражи.

Для такого фаната-фотографа, как я (в основном, большого поклонника и любителя уличной съемки), потолкаться в толпе местных жителей в их свободный день и сделать пару десятков моментальных уличных портретов — одно из самых больших удовольствий любого путешествия. В такие моменты чувствуешь себя охотником с объективом, который стремится отыскать в толпе нестандартное лицо, интересный взгляд ничего не подозревающего старика или ребенка, и одним нажатием кнопки навечно запечатлеть его для своей коллекции. Естественно, когда занимаешься фотоохотой, забываешь, что следует постоянно быть начеку и сам становишься прекрасным объектом для охоты. Мой верный оруженосец очень переживает в такие моменты и страшно не любит оказываться в толпе, тем более, когда у него на попечении такой рассеянный уличный документалист. Его инстинкт мучилера, прошедшего с рюкзаком за плечами всю Южную и немалую часть Центральной Америки, ставшего жертвой ограбления на карнавале в Бразилии, не позволяет расслабиться в толпе ни на минуту. Всякий раз, когда я внезапно отстаю, подношу к глазам аппарат и замираю в ожидании момента, когда можно будет нажать на спуск, мой товарищ по приключениям меняется в лице. Ничего не говоря, он, скорее всего, молится про себя, чтобы на этот раз все обошлось без эксцессов. Лучше всего, по его мнению, было бы, чтобы в воскресный день я забыл бы аппарат в гостиничном номере и не вспоминал бы о нем, как минимум, сутки. Но это так, к слову. По воскресеньям добрая половина улиц в центре Кито закрыта для проезда и временно превращена в прогулочные магистрали для жителей и гостей города. Поэтому добираться в центр даже на такси — дело муторное. Первая из поставленных на сегодняшнее утро задач выполнена не была: входная дверь музея колониального искусства, к сожалению, оказалась запертой. Как вскоре выяснилось из беседы с хозяином лавки сладостей, примыкающей к музею, последний закрыт на ремонт вот уже не первый месяц. Куда перебралась его постоянная экспозиция, он, конечно, не знал. Да это его и не интересовало. Важнее было то, что на этом ремонте он лишился своего ежедневного дохода от посетителей музея, покупавших у него сладости и напитки. Думаю, даже когда он был открыт, он не только его не посетил ни разу, но даже не удосужился хотя бы полюбопытствовать, что представляет из себя его экспозиция. Во всяком случае, нам не удалось выудить из него, что мы потеряли в связи с этим ремонтом. Пришлось уйти не солоно хлебавши. Но не тот человек мучилер, кто сгибается под ударами судьбы. Если улетевшие на другой конец континента сумки с предметами первой необходимости могут стать темой для шуток и буйства веселой фантазии, то затеянный не вовремя ремонт, тем более, не может выбить из седла.

Плыть по течению, не ставить перед собой ежедневных задач и не строить далеко идущих планов, а, наоборот, стремиться к тому, чтобы каждый встреченный по дороге объект превращался в ту самую цель, которую ты так долго искал и, наконец, нашел — вот тот особый образ мысли мучилера, который придает его путешествию неповторимый колорит.

Музей колониальных искусств мы сегодня уже не посетили. Осталось посмотреть коллекцию монет и банкнот, собранную по инициативе центрального банка Эквадора. Боюсь заявлять с полной ответственностью, но мне кажется, что это одна из оригинальнейших коллекций такого рода в мире. Несомненно, деньги являются важной и неотъемлемой частью развития и процветания всякого человеческого общества в любой точке планеты, а посему занимают свое достойное место в экспозициях антропологических, археологических, исторических и прочих музеев во всем мире. Но чтобы где-то существовала отдельно выставка денежных знаков, об этом лично я никогда не слышал. Пусть читатель не принимает это как аксиому, а отнесет это за счет пробелов в образовании и небольшого числа путешествий по свету. Пока мы шли к музею, я поинтересовался у сына, знает ли он, откуда взялось понятие «банк» в том значении, какое оно имеет в сегодняшнем мире. Получив отрицательный ответ, неприминул, наконец, блеснуть эрудицией перед представителем молодого поколения. Сам я тоже узнал это сравнительно недавно и было приятно, что могу хоть в чем-то проявить себя.

Страницы: Предыдущая 1 2 3 4 Следующая

| 02.02.2006 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий