Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Турция >> Стамбул >> Часть II: Царь-Большевик


Забронируй отель в Стамбуле по лучшей цене!

Дата заезда Дата отъезда  

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Часть II: Царь-Большевик

ТурцияСтамбул

Обитатели Стамбула

Стамбульцы часто вежливы, обходительны и приветливы, особенно, если рассчитывают заработать на тебе. А расчет такой есть почти у всех.
Заплутав в лабиринтах извилистых улочек за Голубой Мечетью, спроси дорогу у первого прилично выглядящего встречного, он с радостью объяснит, потом спросит {обязательно} откуда Вы, скажет — о, я там не был, но собираюсь непременно побывать, а так вот у нашей семьи фамильный бизнес в Японии и я недавно из Токио, занимаюсь антиком и коврами, вот моя визитка, а кстати тут в двух шагах — мой магазинчик, прошу в гости. Обычный сценарий обычного диалога, каких в Стамбуле могут быть сотни.
Вежливые и приятные продавцы ковров неизменно обходительны в беседах, а на Ваш отказ зайти ничуть не обижаются и не настаивают подобно арабам или иным назойливым торговым народам. Продавцы ковров встречаются повсюду в старых районах Истанбула, а особенно — в Султанахмете и похожи они на пауков, свою неповторимую, яркую паутину беседы с причудливыми бусинами тем и яркими орнаментами сюрреалистических бесед, лишь бы заманить в свою лавку. А когда эта лавка к тому же оказывается в Капалы-Чарши, на Большом Базаре, то полное ощущение, что тебя затащили-таки в нору с подземными ходами-тропами. Уж там увидишь представление, достойное Багдада времен Гаруна-ар-Рашида. Приказчики молниеносно, как встарь, раскатывают сотни ковров и тысячи ковриков у Ваших ног, подают непременный яблочный чай, а хозяин [глаза сверкают, огонь в движениях, ни дать ни взять — великий актер] то вкрадчиво приговаривает, то с жаром декламирует — херраке, карат, анатолия, антик, хендмейд, уник, антик, херраке, и так, пока тебе не надоест представление. Все, впрочем, абсолютно безопасно и ни к чему тебя не обязывает. Можешь в любой момент сказать — я подумаю, я приду потом. Никто не удержит, никто не оскорбит напоследок ни тебя, ни твою маму, как это принято, скажем, у торгующих в твоем городе азербайджанцев. Улыбки и понимание — да, конечно. Вот визитка. Кстати, у азербайджанских торговцев в Стамбуле вполне заслуженная дурная слава. Из наиболее запомнившихся историй расскажу вот эту: продавец полотенец в районе Лалели живо болтает с нами по-русски. Услышав в разговоре от нас, что у нас на рынках азерб. торгуют, турок наклоняется и шепчет мне на ухо:
 — Азербаджян-3.14zduk.Я жил с одним как с братом, на одной квартире, вместе торговали, все делил с ним поровну как с братом, а он украл у меня 30 тыс. долларов и убежал. Азербайджан — 3.14zduk — повторил убежденно турок свою мантру. Если азербайджанцы могут так поступать с турками — братьями по крови и по вере, то что говорить про их отношение к славянским народам.
Впрочем, я отвлекся от Стамбула- темы более приятной и увлекательной, чем последнее кавказское нашествие на Россию.

Царь-большевик

Яства в Стамбуле сказочные. Назову лучшее из того, что доводилось отведать. Бараньи голяшки в густом темном соусе, бараньи котлеты на ребрышках; разнообразные блюда из баклажанов, вкуснейший взбитый айран-пахта, и еще в бухте Эминеню, купить с лодки, с пылу с жару восхитительного на решетке испеченного молодого луфаря со сладчайшим репчатым луком в свежей хрустящей булке, есть и смотреть на Босфор — вот это да… захотите ли Вы после такой гастрономической роскоши идти в ресторан, право и не знаю. А еще сладости, а еще халва. Такой халвы никогда, ни до, ни после Стамбула пробовать не доводилось. Это поэма, а не халва, она поможет Вам понять поэзию Востока. Возьмете кусочек и сразу поймете язык восточной поэзии, как в сказке герой — раз, и начал понимать язык птиц. Так и Вы — зайдите в любую кондитерскую на Трамвайной улице [Орду каддеси] и попробуйте развесную халву Koska, простую и шоколадную и с фисташками — Вам предложат отведать. Даже равнодушный к сладкому человек поймет, что это- нектар и амброзия. Олимпийцы питались этой халвой, пока турки делились с ними конечно. Мне нравятся эмпирические правила питания в чужой стране, если конечно вы хотите отведать национальной кухни.
 — там, где кормятся одни туристы, есть не стоит. Цены там выше, а качество еды ниже. Зато там бывают красивые виды. Смотря что Вам нужно — или виды, или…
 — там где кормятся местные жители, есть стоит
 — место, где кормятся местные жители, находим так: выходим на улицу, по которой снуют одни туристы, поворачиваем и проходим метров 300 или 500 в направлении, перпендикулярном потоку туристов. Находим кафе. Если там сидят одни местные, можно остаться. Если одни туристы, вы недалеко отошли или Вы на маленьком острове, кишащем туристами — это и впрямь засада.
 В Стамбуле все то же самое. Чем ближе к Св. Софии по туристическому маршруту, тем выше цены и тем ниже как правило, качество еды в местных кафе.
Так повелось в последние годы. Еще 3 года назад у самого подземного водохранилища Еребатан зайдешь, бывало, в неказистую местную забегаловку, по сути — столовку, облицованную страшненьким кафелем, знаками покажешь повару, что надо и уписываешь за обе щеки отменную баранину или рыбу по какой-то нереально низкой цене.
Сейчас все не то. Близ Св.Софии — ряды столиков под тентами, целые пассажи, кафе перетекает в другое кафе, официанты непрерывно зазывают, делая подчас такие антраша и такого черта показывают, чтобы завлечь туриста, что туристу трудно устоять. Вот и заполнены кафе одними туристами, а где одни туристы, там в Стамбуле уже не кухня, а корм.
Официанты стараются, на лету схватывают слова. Излюбленное начало, как шахматный дебют. Откуда Вы, Мистер? Where are You from? И, также как с торговцами на улице — если Вы ответили, значит, уже вступили в определенные отношения. Можно играть с Вами дальше в стамбульскую игру. «О, РОссия, МосковА…» и вот уже официант торопится выдать Вам свой русский словарный запас, в то же время стараясь запомнить новые слова. Еще бы, ему это нужно для работы тут, в самом центре.
Один официант до того доболтался, что рассказал нам {на английском} следующее: — О, я знаю РОссия, там Александр Иванов, царь-большевик.
Я не выдержал, услышав такую ахинею и рассказал ему коротенько про царя, большевиков и как они его казнили и вот уж сколько лет мы без царя.
От такой истории бедолага-официант перепугался не на шутку, аж глаза выпучил и больше про русскую историю мы не говорили. Помню, это было в центре города и еда в том кафе была невкусная, притом пережаренная, зато поговорили славно…
Еще ходили мы с Еленой в приличный ресторан, рекомендованный путеводителем «Афиши». Называется «Дарузияфе», находится позади мечети Сулеймание.
Мы пошли к Сулеймание из Лалели переулками, ориентируясь по карте. Через некоторое время стало ясно, что карта не дает никакого представления о прихотливо плутающих улочках Лалели и надо было по-хорошему идти от Большого Базара. Впрочем, без карты в старых районах Стамбула вообще тяжело ходить, так что лучше уж с ней. Хотя пространство в этом городе абсолютно нелинейно, карта иногда дает слабую подсказку, где ты МОЖЕТ БЫТЬ находишься. У улиц нет табличек с названиями, или есть, но несколько разных и совсем не тех, что на карте. Впрочем, об этом лучше в путеводителе Афиши по Стамбулу почитать.
Так вот. Нашли мы прекраснейшую из земных мечетей Сулеймание, обошли кругом. Солнце палит немилосердно, между двух глухих стен пыльная дорога без намека на тротуар, грузовички и микроавтобусы. И вот, вижу, ворота в стене. А там, за воротами, внутренний дворик, зелень, розы и прохлада. Фонтан журчит, певчие птицы скачут по дорожкам. Славно мы отдохнули в этом сказочном оазисе, и обслужили нас превосходно, хотя не могу сказать, что там вкусно готовят. Но как написано в путеводителе — что Вы хотите, ресторан работает уже 300 лет без перерыва.
Так что, если Вам хочется высокой турецкой кухни — флаг Вам в руки, ищите в Стамбуле и обрыщете. Я же предпочту простые харчевни.

ХАМАМ По-полной

Когда в Стамбуле хочется чего-нибудь «этакого», идите в хамам (турецкую баню). Я вот взял и пошел. Два раза. И вот что со мной приключилось.
Первый раз я приметил хамам при мечети Сулеймание. Весь день носился по городу, потом немного передохнул и вспомнил про хамам. Темнело, но это меня не остановило — бани в городе работают до полуночи. И вот, совсем как в родном городе в доброе старое советское время, беру пакет с полотенцем, мочалкой (кто знает, может пригодиться) и заблаговременно купленными в дебрях стамбульских улочек китайскими шлепками, сажусь в трамвай, доезжаю до Большого Базара и иду в темноту между брошенных картонных коробок, влекомой ветром бумаги и неспешно бредущих турок. Проезжает пара патрульных машин, я сворачиваю и попадаю в длинный совершенно неосвещенный переулок между двумя высокими глухими стенами, а там, на том конце горит свет, свет в конце тоннеля. И моя душа стремится навстречу этому свету, навстречу катарсису со шлепками и мочалкой, а ум приговаривает — ну все, попал, обратно на такси поедем, если конечно будет это «обратно» и т.д.
И вот я вхожу в святая святых 16 или 17 века, и вижу надпись у входа, что принимаются Visa и American Express и что цена с массажем 15 euro, и понимаю, что здесь давно уже пасется мой брат турист. Облом, конечно, но не идти же в другой хамам. Сдаюсь менеджеру. Тот ведет меня через симпатичный зал оформленный в фолк-стиле (дерево, рушники — какие-то Балканы напомнило), поднимаемся с ним наверх, на деревянную галерею, в кабинку и мне объясняют как жить дальше. Можете не брать с собой вьетнамки если не боитесь грибка — у стен стоят рядами деревянные чувяки. Минут через 10 выхожу в одной льняной набедренной повязке из турецкой шотландки, прохожу через зал и коридорчики и оказываюсь в парном отделении хамама. Там посреди древнего восьмигранного в плане зала большой мраморный стол — на него подается снизу тепло, а у стен — мраморные ниши для тех, кто любит погорячее. И никакого пара в воздухе, никаких ежиков в тумане. Ощущение такое, словно ты — кастрюля со щами и тебя поставили ме-е-е-дленно доходить на кирпич. Ну там какие-то европейцы и доходили на центральном «кирпиче»- парень с двумя девицами. Еще двое прогревали тушки в нишах у стен, часто поливая на себя из крошечных, не то, что наши шайки, плошек.
У каждой стены древняя система похожая на те, что при входе в мечеть-пара древних медных кранов и мраморный резервуар. Оттуда и черпаешь воду когда невмоготу. Я терпеливо пропарился на сухую в нише у стены, потом еще, но уже с омовениями. Время от времени банщики выходили из расположенных по углам этого помещения кабинок и, оценив, насколько клиент распарился, волокли его на массаж. Банщиков всегда в хамаме трое и каждый делает свой вид массажа — сэрт, орту, юмушак, т. е. жесткий, средний и мягкий. А если не просишь заранее, по умолчанию тебе выпадет жесткий массаж. Настал и мой черед подвергнуться массажу. Меня и одного нидерландца разложили на центральном большом столе и двое банщиков одновременно начали нас садистничать, отпуская по ходу шутки на наш счет, от которых покраснел бы и бывалый зэк, если б ему перевести с турецкого.
Что они с нами делали -помню слабо. Сперва размяли, потом отправились с каждым в отдельную кабину, взяли наволочки, взбили нежнейшую пену и покрывали нас этой пеной -прибой, острова, Афродита. Потом, не смывая пену, растирали жесткой дралкой-рукавицей [просто кожу снимали] и делали очень жесткий массаж на грани боли по всему телу, когда мысль остается только одна -уже орать или чуть еще потерпеть? Но, кстати, никаких мануальных заломов не выполняли и позвонки не трогали -видно, отвечать никому не охота за последствия. Потом когда глаза уже открыть невмоготу от мыльной пены и отъехавшего состояния, банщик устроил мне несколько раз «гидравлический удар», поставив перед этим меня к стенке. Как он сумел из этой миски так шваркнуть мне в грудь холодной водой, неясно. Но вышло лихо…
Потом нас с нидером отвели в предбанник, там с нас эти банщики сняли набедренные повязки [никакой наготы, мы все время были в набедренных повязках, а женщины заматывались по плечи], повязали на нас сухие три льняных платка-на голову, на грудь платок и на бедра. Мы с нидером сели, попили яблочного чаю и поговорили за жизнь и за странствия. Нидер оказался непростой, любитель экстремального туризма в трудно доступных уголках. Поболтали, оделись. На деске вызвали нам такси, я дал банщику щедрый бакшиш. И в путь.
От массажа «сэрт» все тело было несколько дней в офигительном тонусе. Елене я расписал все в живых красках и уговорил пойти со мной через пару дней, но уже не в Сулеймание хамам, а в самую что ни на есть аутентичную турецкую баню, где парятся сами носители традиции, а не туристы и которая еще на пару веков древнее.
Сказано-сделано. Мы попросили на деске в гостинице позвонить в этот другой хамам и спросить — примут ли там семейную пару. В хамаме переспросили — это кто, неверные? Получив утвердительный ответ, сказали -да пусть приезжают.
И снова вечером примерно в это же время мы устремились в хамам. На трамвае [Мы в старых районах Стамбула все время на этом трамвае ездили -это, видимо, неизбежно], потом пешком. Приходим, нас встречает администратор и сильный запах ветоши. То есть застиранного до дыр ха-бе. И нет ни рушников, ни отремонтированного холла. Ладно. Покажите нам саму парилку. Идет, показывает. Никого в хамаме. Только огромный тропический таракан на двери у входа в парилку. И как-то неопрятно все. Елена говорит — я здесь париться ни за что не буду. Админ по-своему понимает ее высказывание и влечет нас в другую парилку — мужскую. Тут мы воочию видим в каком неравном положении находятся мужчины и женщины в Турции — у мужчин и почище и поопрятнее как-то в парной, и даже бумбокс стоит. Но тут возникает заминка- до админа доходит, что мы вдвоем хотим париться. А до него это почему-то только доперло. И он начинает бормотать, что это надо согласовать со старшим менеджером и вот ведь па-ни-ма-ишь, неожиданность какая. Я говорю Елене — все, отбой, пошли отсюда в Сулеймание. И мы идем. Идем долго в темноте, но благополучно добираемся. Вообще, такое впечатление, что в Стамбуле вполне безопасно, по крайней мере, в старом центре. То что Афиша там написала про смурных малоросских сутенеров у транспортной развязки Аксарай — это они, видно, кальяна перебрали. Там такая загазованность под развязкой и такой шум, что никакой сутенер там долго не протянет. А про цыганские районы, может и правда, но кому в здравом уме в любой стране к цыганам в трущобы соваться вздумается?
На этот раз банщик мой после бакшиша решил расстараться. Но я еще не вполне распарился и в результате так славно размять меня как в первый раз, банщику не удалось.
У Елены все вышло еще хуже. От влажного пара хамама, от этого медленного упревания ей сделалось нехорошо с головой, и она пошла на выход, села перед дверью в предбанник и там дожидалась массажа. Надо ли говорить, что она вовсе не распарилась, и когда банщик стал делать массаж, тело ее было в достаточном напряжении, и массаж не удался вовсе. Не удался он еще и по той причине, что, хотя и просили банщика делать юмушак, но он, как оказалось, не умеет делать мягкий массаж, а Елена не хотела никакого жесткого массажа. В общем, помучились они друг с другом, а ее банщику ведь хочется бакшиша тоже, а чует он, что за такой массаж не дадут ему ничего. И вот я подхожу к Елене — спросить как она себя чувствует, а ее банщик улыбается мне полным ртом золотых зубов и начинает так сладко мне петь восточные комплименты, патоку лить ведрами. Показывает [еще один мастер пантомимы], какой я большой и мощный, настоящий аслан [лев то есть]. Глядя на меня, говорить такое — все равно что лейтенанта генералом назвать… и этот подхалим утратил последний шанс получить бакшиш. Бакшиш достанется и на этот раз только моему банщику — родом он, кстати, из Афгана.
Единственное, что понравилось Елене в хамаме — когда после всего на тебя повязывают чистые льняные платки. Вдобавок, под повязкой от хамамной жары у Елены упрела кожа и потом несколько дней была натуральная потница. О как…
Я же часто буду вспоминать — лежу на мраморном столе, никого в зале, древность просто ошеломляет, акустика тоже, а я пою то, что стены этого хамама и не слыхивали за свою многовековую историю. И хамам внимательно вслушивается в незнакомый мотив, словно хочет выучиться песне.

Стамбул-Москва-Стамбул

Стамбул прорастает Москвой, а Москва беременна Стамбулом. В «элитном» московском жилье видятся километры стамбульских многоэтажек, эти сплошные «Алые Паруса» окраин турецкого города. Садовое кольцо оплетает Султанахмет, по Старому Арбату плывут волны одетых по-европейски юных турок и турчанок и громыхает трамвайчик до самой площади Таксим, ассортимент Лалели в каждом втором эскслюзив-бутике, на продуктовом рынке мерещатся турки [но их там, увы, нет]. Иногда в жарком мареве московских переулочков блеснет босфорская синь и пропадет за домами. И музыка из ларька, и танцы живота из палатки с шаурмой.
Я никуда не уезжал, Стамбул.
Я ниоткуда не вернусь, Москва.

Комментарий автора:И никакого пара в воздухе, никаких ежиков в тумане. Ощущение такое, словно ты — кастрюля со щами и тебя поставили ме-е-е-дленно доходить на кирпич. Ну там какие-то европейцы и доходили на центральном «кирпиче»

| 28.03.2005 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий