Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Россия >> Бахтинские Таймени. Часть 1 >> Страница 3


Забронируй отель в России по лучшей цене!

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Бахтинские Таймени. Часть 1

Россия

Солнце село за дальние леса, и там на?чался пожар: фиолетовая туча, опоясавшая весь горизонт, вспыхнула в том месте, где село солнце, багровым, пламенем, словно там зажгли гигантский костер. А высоко в небе, как в бледном зеленеющем поле, двумя могучими полосами протянулись темно-свинцо?вые облака, напоминая степную, топкую по весне доро?гу, будто исполинский трактор проехал там, в небе, оста?вив после себя огромные и равномерные ленты своих гусениц. Они глянцево поблескивали, и поразительно четок был след от каждого гусеничного трака…
Когда багровый, будто остывающий шар солнца за?катился за дымный горизонт на западе, напоминающий нижний край холста с размазанной грязно-серой кра?ской,-на востоке как раз напротив точки захода в чи?стом, с едва заметной зеленью небе неподвижно встало высокое кучевое облако. Сначала своей ослепительной белизной оно напоминало взбитый клок хлопка. Но в считанные минуты приобрело нежную оранжевую рас?цветку и стало походить на свежевымытую, окрашен?ную в золотистой хне, охапку волос. Потом оно зару?мянилось, зарозовело…
Так оно стояло над лесами, лугами, отражаясь в сон?ной реке. Уже крались по земле августовские сумерки, небо на западе совсем поблекло, посерело… А на во?стоке, все с той же интенсивностью, как вершина могу?чего ледника, все розовело и розовело наше облако.
Я засек время: прошло не меньше десяти минут, как я заметил облако и стал наблюдать за ним. И вопреки законам природы хотелось верить, что солнце зашло во все не там, за моей спиной, где давно сгустились сумерки и где был запад, а именно здесь, за этим сказочно-роскошным алым облаком.
А ещё через каких-то полчаса мощные воздушные потоки размыли эту фантастическую облачную дорогу, и разорванные тучки (те самые траковые следы) за?мерцали ярко-оранжевым светом, уходя беспорядочной извилистой чередой в задымленную мглу сгущающихся сумерек…
Между тем в скалах и в ветвях деревьев уже копи?лась ночь. Живущий вместе с нами с утра выходной словно разобидел?ся и вскачь понесся в будни. Казалось, что все еще светло и долго будет светло. Но затеплившаяся на западе алая полоска росла и ширилась. Когда она перевязала из края в край все небо, вдруг от этой теплой на глаз алости по?тянуло холодом. А немного спустя землю ослепила тем?нота, упала камнем на нее, как падает и слепит зайца орел.
Ужин по завхозскому меню с традиционной граммулечкой, костёр с улетающими вверх искрами, и беседы о ста?рых наших походах завершили этот воскресный день.
Из тайги внезапно дохнуло удивительным теплом. Ни одна ветка, ни один лист не шевелились на усыпанных прозрачным светом деревьях. Они до самых крон, как тёплой водой, были залиты неподвижным воздухом, запахами смолы, мхов и трав. Размытые пятнистые тени деревьев зелёной зыбью скользили по земле и пологу палатки.
Прошуршала в траве мышь. Завозилась где-то в глубине зарослей, мягко всхлопывая крыльями, какая-то птица. Эти лесные звуки только подчёркивали огромную сонную тишину окружающей нас тайги.
Над землей повисло небо — просто воздух. И зажглись на небе звезды — миф и небыль, след вселенского пожара, свет летучий… Но закрыли звезды тучи — сгустки пара. Слышишь чей-то стон и шепот? Это ветер.

7 Августа.

Утро вновь порадовало погодой.
Над водой ещё стояли последние струйки тумана, а небо уже било прямо в глаза ярчайшими солнечными лучами. Выходим по нашим поняти?ям на редкость рано: около 12 часов дня.
Река, как и накануне, состоит почти из сплошных шивер, чередующих?ся с широкими, спокойными плёсами. Вода упала совсем на немного. Это в значительной степени помогает нам в прохождении маршрута, так как шиверы снова сплошь забиты камнями. На нашей кастрюльке всё время приходится искать правиль?ные решения и совершать замысловатые маневры. Зато судно Челябинцев небрежно чешет в любом месте русла, совершенно не заботясь о выборе пути. Только периодически раздаётся шум, напоминающий звучание турбовинтового авиационного двигателя. Это моменты, когда очередной камень трётся о днища брезентовых баллонов «Жабы». Её экипаж даже в это время не прекра?щает мелькать спиннингами.
Наконец, шиверы становятся несколько спокойнее, и мы тоже выпускаем за нашей лодкой «мыша». Ловись рыбка большая и маленькая. При прохождении самой пенистой части одной из шивер резко заработала трещотка катушки. Игорь грустно произнёс.- Зацеп… Если лесы не хватит, то прощай моя мыша. Ты была так хороша.
Но вот уже кончилась шивера, кончилась леса на катуш?ке, а обрыва всё не было. Делаем вывод: Сидит! Но кто?
Быстро сматываем на катушку лесу, и вот около самой лодки появляется обессиленный протаскиванием по кам?ням таймешонок. Втаскиваем его в лодку, и вновь выпуска?ем «мыша» на промысел. В следующей шивере мы поимели ещё одного тайменя, а затем жертвой коварного «мыша» становит?ся и ленок.
Ободренные таким успехом, начинаем подзадоривать экипаж «Жабы», у которого дела на рыбном фронте никуда не годятся.
На борту «Жабы» нарастает психоз. Саня в течение двух часов усиленно строит самую уловистую в мире комби-блесну. Наконец она была готова.
Первый лихой авторский заброс, и блесна экстра класса прочно устраивается между камней. Все многочисленные попытки вызволить её из водяного плена окончились полной неудачей — пришлось обрывать лесу.
Правда и наше подзуживание обернулось авторам и исполнителям боком. В очередной шивере снова заработала трещотка, начинаем выводить попавшуюся рыбку, но не тут то было. На крючке сидит приличный таймень, которого не устраи?вает место в нашей лодке. Он выражает своё несогла?сие бодрыми скачками и мощными рывками.
 В результате его несогласие оказывается сильнее нашего желания, и таймень гордо удаляется вверх по течению, унося на губе, как память, Игоревского бархатного «мыша». Что он будет с ним делать, мы не знаем, а пока приходится искать «мыша — дублёра».
Ближе к вечеру характер Бахты меняется: идут одни сплошные длиннющие, протяженностью более километра, плёса.
Погода тоже решает, что довольно побаловала нас свои?ми прелестями, и начинается сильный дождь. Промокаем до нитки.
Я, конечно, знал, что есть дожди моросящие, малые, обложные, грибные, спорые дожди, идущие полосами — полосовые дожди, косые, сильные окатные дожди и, наконец, ливни. Но одно дело знать умозрительно, а другое дело — испытать эти дожди на себе и понять, что в каждом из них заключена своя поэзия, свои признаки, отличные от признаков других дождей.
Встаём на ночёвку в устье реки Маймунгды.
За день пройдено около 35 километров.
Место для лаге?ря очень красивое, но обжитое. Видно, что здесь останавли?ваются на ночлеги местные охотники и рыбаки. Впадающая в этом месте в Бахту река образует широкую галечную стрелку, заросшую густым кустарником. Мы же расположили свой лагерь несколько выше, на кромке леса. Очень удобные места для палаток и для сушки мокрой одежды.
Разводим костёр, ставим палатки. Дождь потихоньку стихает. Вдруг, на противоположном берегу замечаем двух мрачных типов, пристально изу?чающих нас в бинокль. Один из них вооружен карабином. На наши приветствия типы не отвечают, и через несколько минут молча растворяются в тайге.
Прощайте наши мечты о диких, безлюдных местах на глухой, таёжной Бахте. Людей здесь оказывается нынче не меньше чем в «дебрях» подмосковных Одинцовских лесов.
Сегодня на маршруте у нас состоялась любопытная находка, за которой устроили настоящую призовую гонку оба экипажа. Гонка проходила под девизом «Чур, моё!». Победил в острой борьбе экипаж «Жабы», который шёл впереди и первым увидел что-то краснеющее в камнях берега. Находка оказалась хоккей?ной каской. Единодушно пришли к выводу, что это одна из потерь эвакуированной группы.
Сегодня во время сплава нам несколько раз встречались пролетающие утки, но, к сожалению, местные Робин-гуды оказались весьма не точными в стрельбе, и к вечеру мы имели нулевой результат в плане дичи.
После ужина по желанию коллектива был устроен маленький салют. Жгли единст?венный имеющийся у нас фальшфейер. Горел он ярким оранжево-красным пламенем и с рёвом реактивного соп?ла. Зрелище было весьма эффектное.
Игорь философствует.- Надо так до чего-нибудь доорганизоваться, чтобы жизнь вырабатывалась сама — без участия людей, просто в силу всякого взаимоотношения. Чем живёт человек? Он что-нибудь думает, то есть имеет такую идею, иногда несогласную ни с чем официальным…
 — Да, ты — Ряша, самый настоящий химический человек, начинённый всеми веществами жизни,- уважительно и чуть насмешливо говорит Федя.- Ты есть тёмная личность с горящим факелом в руках.
 — Ага, а ты человек теребящий ногти, книжки, бумажки, спички и так далее, влезающий благодаря этому в страшные события — псих нового времени.
Коллектив озверел от еды и переживаний, и требовал всё новых и новых зре?лищ. Мне пришлось доставать из заначки и демонстрировать заморский химический осветительный элемент, который я привез из Швейцарии. Элемент оказался американским. Он представлял собой пластмассовую трубку, заполненную какой-то жидкостью, в которой плавала стеклянная ампула, заполненная также чем-то непонятным.
Приводился элемент в рабочее состояние совсем просто: переламыванием его трубки, в результате чего ампула разбивалась, и две непонятные субстанции перемешивались. После переламывания элемент засветился ярким нежно зелёным светом, при котором можно было даже читать.
Публика тут же придумала очередное развлечение — светящуюся трубку привя?зали вместо блесны, и стали забрасывать спиннингом далеко в струи ночной Бахты. Зрелище было очень красивым и таинственным. В волнах то пропадала, то вновь появ?лялась светящаяся зелёненькая змейка. По нашим пред?положениям все местные таймени должны были быть ошарашены неви?данным зрелищем.
Затем народная мудрость пошла даль?ше в своих поисках развлечений: светящуюся трубку закрепили в ветвях лиственницы, сделав из неё маленькую светящуюся мишень. Начался ночной аттракцион со стрельбой. Стреляли метров с пятидесяти. Из моего карабина попасть в цель не удалось никому.
Тогда на арене появился Федя со своим импорт?ным малокалиберным автоматом. Доставая его из палатки, он поскользнулся и чуть не упал. Чертыхнувшись в пространство, оглядел себя, и стал стряхивать с одежды налипшие мох и траву.
Увидев это, Ряша усмехнулся и заявил.- Что ты дергаешься ? У тебя же задница не на месте. Она у тебя слишком высоко подвешена, честное слово. Вот устойчивости и не хватает. Шурупишь?
Федя никак не реагировал на это ехидство и сосредоточенно целился в маленькую мишень.
Первый выстрел был неудачным, Второй тоже.
Федя плюнул и передал карабинчик Игорю. В ночи прозвучали оче?редные выстрелы, и восторженный рёв «толпы» из шести человек возвестил, что цель была поражена. Вот так сегодняшним Вильгельмом Телем оказался Ляпунов.
Из разбитой выстрелом трубки на землю и ветви капали светящиеся капли. Вскоре все ветви лиственницы, на которой висела трубка, и трава под ней сияли таинственным зелёным светом, который устойчиво держался в течение часа.
Очарованные этим фантастическим зрелищем, мы подбежали к листвянке и без опасения стали трогать светящиеся веточки. Это оказалось весьма неосмотрительным с нашей стороны: при попадании на руки и одежду неизвестного вещества последние тоже начали светиться. Отмыть светящуюся субстанцию оказалось совсем не просто, но публика продолжала забавляться, мажа одежду друг у друга. Вскоре мы все покрылись светящимися зелёными пятнами.
После упражнения в различных стрельбах коллектив начал забавиться переиначиванием известных всем стихов.
 — Поздняя осень, грачи улетели, лес обнажился, а мы — обалдели! Нет, не так! Поздняя осень, грачи обалдели, лес обнажился, а мы не успели!
 — Ага! Шалун уж отморозил что-то, а оказалось это… пальчик! Ему и больно и смешно, а мать его!
 — Сквозь волнистые туманы пробирается луна, на печальные поляны много сыплется…
 — Все стихи я позабыл, потому что много пил. Нет, пожалуй, вот ещё одно: Мчаться тучи, вьются тучи, невидимкою луна освещает лес дремучий… Больше нету ни хрена! Если в брюхе нету дна — в башку лезет ерунда!
Сегодня во время ужина само собой народился между делом каламбур, но отпугнул своим плохим и непереводимым качеством: «Хорошо, что Вы есть, но плохо, что Вы много есть».
Да-да, некоторым будет уместно напомнить, что поглощение пищи, как бы аппетитно она не выглядела, это всего лишь сгруппированные атомы.
Процесс поглощения пищи не является хобби. Это не работа и не развлечение. Знатоки говорят, что процесс поглощения пищи относится к классу нужд, а потому советую приступать к нему только лишь при наличии отчётливых и устойчивых симптомов. В качестве ориентиров для поиска подобных симптомов, могу привести примеры. Крайний — когда после рентгена снимок засвечен полностью или если урчание в желудке не дает покоя соседям. Хотя никому так и не удалось проверить самый последний этап голодания; он наступает в тот момент, когда тараканы начинают собирать по всему дому гуманитарную помощь.
Сегодня мы узнали от от завхоза, что у нашей планеты есть своя талия и ее фигуру надо тоже беречь надо. Что нельзя упираться в какое-то одно дело, каким бы полезным и необходимым оно не прикидывалось. Иногда бывает уместно сменить род деятельности и поспать. Или же проснуться. Что лучше быть трудоголиком, чем обжорой.
Кто бы заикался о трудоголиках и лишних килограммах? Легко писать об отстраненных вещах, когда никакие горькие напоминания и живые ассоциации не жужжат в ухе. Лучше бы он сам примерил на себя рубашку «якобы афоризма»: «Будьте осторожны — еда, сон, деньги, и особенно ничегонеделание вызывают привыкание». Терпение и труд, они, понимаешь, всех достают.
Зарисовка-ассоциация из последних. Люди все рождаются одинаковыми; они мягки и бесформенны первые годы своей суетливой жизни. Пусть дерутся генетики с воспитателями, не важно как, но потом из этого пластилина вылупляются самые разные личности. Тут к месту припоминаются планиметрия и детские архитектурные конструкторы.
Кто-то вылупляется треугольником. Три стороны выдают ограниченность интересов, но острые и неприменимые углы проведут своего хозяина через любые тернии. Ясно, что даже внутри треугольного множества существует классификация: равнобокие, равнобедренные и все остальные треугольники определяют совершенно разные типы людей.
Люди-квадраты уже должны быть более покладисты и рассудительны. Их идеальные углы и стороны подразумевают педантичность, но и здесь дозировка определяет все.
Люди-ромбы, трапеции — можно продолжать долго, главное, что основное схвачено.
А что со всеми ними делает жизнь? Естественно, пробует на зуб. Окажись плохим материал, из которого произведен острый и непримиримый треугольник, происходит непоправимое.
То же самое закономерно следует, когда в ход у жизни идет зуб из особого прочного сплава обиды и мести. Хруп! Течение времени подточило силы, и самоуверенный треугольник переживает не лучшие дни треугольной жизни. Место, где новая сторона напоминает о ранее существовавшем угле, болит и отрезвляет. Треугольник стал кем-то другим, он уже переменил свои взгляды, поплатившись частью себя.
Самоучителя жизни нет ни у кого, поэтому подобные ожоги и ошибки произвольная геометрическая фигура может совершать регулярно. Понятно, что лучше не давать судьбе шанса заиметь на Вас зуб, но в жизни случается абсолютно все.
Надо лишь подождать, и скоро перед нами предстанет новая фигура с более или менее гладкими краями.
Утверждение не относится к Феде, так как он до конца жизни так и останется вытянутым в линию прямоугольником, в который сколько пищи не суй другой конфигурации не получится.
Всё-таки признать стоит, что с возрастом люди теряют былой оптимизм, часто без причины сомневаясь в себе. А все из-за того, что они все меньше понимают мир вокруг; все больше раздражения, все меньше вещей, доставляющих удовольствие.
Объяснение простое: мир и мы движемся в разных направлениях. Он постоянно изменяется в сторону обновления, приобретает что-то новое взамен утраченного. Прогресс бросает его из крайности в крайность и вынуждает двигаться скачкообразно. А мы все с самого момента рождения продолжаем движение в одну и ту же сторону с неизменной скоростью старения — двадцать четыре часа в сутки.
Ты смотришь как бы через толщу времени, каждый год — это расстояние, поэтому этот дом, который в детстве казался большим, из настоящего выглядит меньше. Так как пространство и время едины, то отдаленные во времени места или ситуации, должны быть удалены и в пространстве, что, как не трудно догадаться, ведет к уменьшению размеров.
Еще немного на эту тему: может быть фраза «с расстояния прожитых лет» — не пустая метафора? Расстояние измеримо и в годах, в минутах, часах. Недаром, в некоторых странах, говорят не «этот город — в 15 км отсюда», а «этот город — в часе езды отсюда».
Изолированная от нашего сознания жизнь пространства. Когда, забыв что-то, возвращаешься в только что запертую комнату — ты видишь, и это немного страшно, что пространство живет без тебя своей жизнью, проникнуть в которую тебе так непросто. Оно /пространство/ как бы не радо принять тебя. Ты потревожил его сон. Тогда пространство, застигнутое врасплох, «спохватывается», и предметы начинают лгать, принимая знакомые функции и очертания, и так скрывают свои тайны.
Если человек, поставивший перед собой цель, достиг ее, собою недоволен и ищет новой цели либо пытается изменить ту, которой достиг, то он и может быть по-настоящему счастлив. Ведь тогда он познает что-то новое. Ведь счастье — это миг. А миг не может длиться вечность. И чем прекрасней этот миг, тем больше счастье. Но не думайте, что все так плохо. Ведь миг — это может быть и вся жизнь, в которой всегда встречаются белые и черные полосы.
Если человек постоянно счастлив, то это приводит к тому, что он этого не замечает, а если он чувствует, что счастлив, значит, где-то рядом есть горе.
Если человек постоянно несчастен, то он, нет, не неудачник, он просто не умеет разглядеть и порадоваться маленьким радостям, ищет только большой и целой. Страдая от этого, он заставляет страдать и всех окружающих. И в такую атмосферу счастью заглянуть не хочется.
Выглянет солнце, еще будут петь птицы. И море будет сверкать под лучами хоть и не греющего солнца. А за осенью придет зима, за которой и весна. И все пробудится, проснутся зерна, упавшие в почву, проснутся почки и принесут плоды, проснутся птицы и принесут усладу душе, а, может, и душа проснется…
Наши забавы и моё философствование длились до часу ночи и, наверное, продолжались бы еще, но пошёл сильный дождь. Публика мокнуть не пожелала и отправилась спать.

8 Августа.

Сегодня у нас днёвка. Всю ночь лил дождь, и наша одежда, вывешенная для сушки, стала ещё более мок?рой. Утро не сулит никаких просветов в погоде. Одна?ко жизнь не должна прекращаться, не смотря на капри?зы погоды.
Все ребята, за исключением Феди, ушли вверх по Майгмунгде на промысел. Федя ходит со спиннингом в её устье и пытается добыть упрямого тайме?ня, который уже два раза пробовал брать его блесну, но тут же с отвращением её выплёвывал.
Лида ушла в тайгу, как выяснилось потом, собирать голубику, уже созревшую в этих местах.
Я продолжаю промыш?лять на кораблик, который и приносит мне улов в семь хариусов. Это конечно не Саянские результаты, но всё равно приятно.
Федин таймень больше блесны не берёт, видно порвал об неё всю морду и обиделся.
Вернулись Саня с Борисом, пустые и промокшие.
Саня чинит свой спиннинг, который он регулярно ломает. К концу нашего похода он походил у него уже только на зимнюю удочку, у которой в качестве хлыста была пристроена палочка из лиственницы.
Саня очень завод?ной парень, остро и мгновенно реагирует на все затеи и предложения. Он коренаст, среднего роста. Простое и мужественное лицо, особенно в бритом виде. За эти дни он, однако, зарос чёрной, густой растительностью, которая сделала его схожим с профессиональным бичом и цыганом-казнокрадом. Особенно хорош Саня в своей знаме?нитой зеленой жилетке-безрукавке из какого-то неизвестного материала. Сразу же вспоминаются времена Мамина-Сибиряка, когда на необозримых просторах тайги у таёжных костров грелись старатели — золото искатели. Глядя на заросшего Саню, так и казалось, что он вот-вот достанет из необъятных своих карманов мешочек с золотым песком и крикнет завхозу.- Наливай по полной, сегодня я гуляю!
Но песочка даже речного нам на Бахте ещё нигде не встречалось, радовало лишь то, что наш завхоз сам втайне мечтает о бенефисе, и в ожидании его регулярно тренирует нашу команду строго отмеренными граммульками.
Продолжая разговор о Сане нужно сказать, что через несколько дней он, подначиваемый хитрым Здориком, сбреет свои заросли с лица, оставив на нем одни прекрасные усы, которые сделали его удивительно похожим на леген?дарного Чапаева. С этого момента мы почтительно стали величать его Василием Ивановичем.
К обеду возвратились из странствий по притоку Игорь и Володя, принеся с собой удручающее известие: Сверху по Маймунгде на двух байдарках спускается группа Ленинградцев: трое ребят и девушка.
Очевидно, нам в этом сезоне так и не удастся оторваться от людей.
Байдарочники поведали нашим представителям, что они ходят на Бахту уже третий год подряд.
 В полном расстройстве решаем сегодня коптить рыбу и делать баню. Копчёная рыба это очень вкусно, но для этого из далёкого Челябинска пришлось везти специально изготов?ленный из нержавейки металлический короб с поддоном и сложнейшей системой металлических сеток на стойках. Все это сооружение носило название переносной коптильни.
Рыба, в нашем случае это разделанные и просоленные таймень и ленок, укладывается на решетки, в поддон закладываются веточки сырого ивняка или ольхи для дыма, всё это накрывается коробом-крышкой, а сама коптильня ставится на костер. Затем в течение часа происходит сам процесс копчения, когда периодически необходимо сливать испаряющийся из рыбы сок, то бишь воду. После чего приготовленную рыбу сначала пробуют ответственные за процесс товарищи, а затем уже подают её к сто?лу. Копчёная рыба входит в состав таёжного Барбекю (Французское выражение), то есть блюд, приготов?ленных на открытом воздухе и на углях. Кроме копчёной рыбы сегодня на ужин нас ожидает ещё одна вкуснятина. Это компот из собранной Лидой голубики.
Что на свете может быть прекрасней русской бани с парилкой. Такая баня и в городских условиях вызывает восторг и умиление нормальных граждан. Но баня в тайге — это просто чудо. Правда, создавать такое чудо нужно уметь и хотеть. И то, и другое усло?вие у нас есть.
Прежде всего, необходимо найти крупный, желательно килограмм на сто, валун. Затем вокруг него разводят здоровенный кострище, которым и нагре?вают его до красна в течение нескольких часов.
После этого костёр убирают, сметают все угли и золу, а землю вокруг камня устилают душистым лапником. Затем над камнем ставится каркас из кольев, который обтягивается современной полиэтиленовой плёнкой. Вот теперь баня считается готовой к употреблению.
Посетитель должен раздеться, войти или вползти в созданное им самим сооружение и хорошенько плеснуть на камень горячей водой и приступить к процессу омовения. Сразу же наступает полное блаженство и умиротворение в душе и в теле. Моются по желанию — или из столовой кружки в самой парилке, или снаружи в чистейшей воде таёжной реки.
Нашу баню приходится сооружать метров за двести от лагеря, так как ближе не удалось обнаружить подходящего по размерам камня. Это создаёт определённые неудобства: добираться до бани придётся через кочкар?ник, залитый кое-где водой, да и расстояние от неё до реки метров десять по скользким и мокрым камням. Однако местные условия остаются местными условиями, и с ними приходится считаться.
Соблюдая требуемую технологию, строим помещение бани. Сначала в течение семи часов усердно и непрерывно жжем над булыганом громаднейший костёр, адский огонь которого не позволяет приблизиться к нему на расстояние ближе десяти метров. Затем убираем прогоревшие сучья и золу и ставим каркас.
Наконец, часам к девяти вечера баня была готова к приёму первых клиентов. Ими становятся Игорь, Саня и Володя, так как большего количества любителей попариться помещение бани за один раз вместить не может.
Моются они в течение часа. В наступающих сумерках нам видно, как то и дело их белые тела снуют от бани к реке и обратно. Появляются они у костра распаренные и счастливые. Весело сообщают, что в помещение бани на тепло пожаловал гнус, и очень даже долбит.
Направляемся мыться и мы: Борис, Федя и я. Гнус действительно пробрался и действительно долбит. Особенно чувствует это Здорик, у которого, по его же последующим сообщениям обществу, уже через полчаса обе половинки весьма габаритного седалища почему-то перестали составлять единое целое.
Несмотря на усилия «пернатых» с охами и ахами восторга паримся, макаем?ся в воду и снова наслаждаемся непередаваемым удовольствием от парной.
От далёкого, почти невидимого отсюда костра неслось нестройное — С вином мы родились, с вино мы умрем, с вином похоронят и с пьяным попом.
Последней направляется в баню Лида. Моется она одна, а время уже более 23 часов и темнота плотной пеленой окружила прозрачное помещение парной.
На таком расстоянии от лагеря, особенно в раздетом виде, то есть нагишом, острее чувствуется одиночество и беззащитность перед дикой природой. А тут ещё шалун Ляпунов, спрятавшись в ближние кусты, не очень похоже на зверя, зато очень противно подвывал из темноты.
Под это музыкальное сопровождение и гудение раззадоренного Здориковым телом гнуса Лида благопо?лучно совершила весь процесс посещения бани, и тоже появилась у костра розовая и пахнущая свежестью и хвоей.
Вечер завершился вкусным и сытным ужи?ном, на который заботливый и раздобревший от переживаний завхоз отмерил каждой помытой единице банно-воскресные граммулечки.
Доставая свои запасы Федя ворчал.- Нарушаем мы с вами святое русское правило: Кушать надо один раз в день, но с утра и до вечера.
Игорю граммулечки пролились в кружку, где оставался ещё недопитый чай. От этого желанный напиток приобрёл совершенно непотребный вид.
 — Ну, и пойло! Выглядит просто кошмар!- возмутился Игорь, увидев то, что ему предстояло выпить.
Так нам же его пить, а не на стенку вешать!- захохотал на всю тайгу Борис.- Это же настоящий русский циклопентанпергидрофенантренгликоль с кефиром! Сто грамм — и всякая болезнь в сторонку. Ну, что, повторим? Не пьянства ради, а не отвыкнуть дабы! Семь раз отпей, а один раз отлей!
 — Ладно, уговорил,- согласился Игорь поднёс кружку к губам и громко забулькал содержимым.
Потом он почмокал, оценивая произошедшее с ним событие и заявил,- Глотнул глоточек, и сразу такое умиротворение ауры настало…
Глядя на него, сразу же хотелось пивка и даже чего ни будь покрепче.
 — Хочете я вам сказочку расскажу?- предложил Здорик.
 — Хочем, хочем,- сразу же откликнулись Федя, Игорь и Сашка,- Только приличную рассказывай. У нас туи дамы, а ты того и гляди какую пошлость произнести можешь.
 — Не бойтесь, не произнесу… Жили-были старик со старухой у самого синего моря. Но однажды кончился у них вермут. Пошел старик за вермутом в магазин. А там — огромная очередь. Неспокойная синяя очередь. Закинул старик авоську в очередь — вернулась авоська с пакетом кефира. Закинул старик второй раз авоську в очередь — вернулась авоська с банкой морской капусты. Закинул старик третий раз авоську в очередь — вернулась авоська с заведующим. «Отпусти меня, старче», — взмолился заведующий, — «Исполню все, что пожелаешь».
Жизнь, что ты такое? — опять и опять думал я в изумлении. Упорный труд, многочисленные заботы и долги, постоянная неуве?ренность в себе, постоянное преодоление чего-то… Или путеше?ствие в таинственном саду, где гостеприимно качают головками и источают благоухание цветы, где на извечном ласковом языке шелестят листья, качаются высокие травы, шумят ветра, говорливо бегут ручьи, величаво движутся реки среди разогретых ослепитель?ным солнцем скал, где бабочки хлопьями счастья доверчиво демон?стрируют незащищенную прелесть хрупкого своего существования и распевают птицы, и плывут невесомые облачка?
Конечно, и то и то, но где необходимое равновесие, где разумное сочетание, в чем секрет, чтобы первое не превращалось в унылую самоцель, чтобы с успехами в первом счастливо приближалось второе, чтобы не напрасными были потери в пути, чтобы прийти туда, куда с самого начала хотелось?
Дождь, который начался ещё прошлой ночью, так и не прекращался весь день.
Что бы ни говорили о циклонах и антициклонах, погода меняется лишь тогда, когда меняется чье-то настроение. Один из моих знакомых умел запросто управлять погодой, и я помню, как мы звонили ему с Воробьевых гор из автомата, когда нас застигла внезапная июньская гроза, и ни у кого с собой не было зонта. Для него это оказалось делом двух минут. Гроза тут же куда-то умчалась, а знакомый потребовал при встрече поставить ему бутылку.
Этот знакомый, улыбаясь, говорил.- Только синоптики обещают грозы, землетрясения, снежные лавины, грязевые сели и не встали… Я же обещаю и делаю только то, что обещаю.
Потом, как я выяснил, ему надоело управлять погодой, и он принялся управлять собственной жизнью. А это дело не улучшает настроение. И не то чтобы он совсем не преуспел, но все-таки погодой управлять было интересней и нагляднее. Но, в конце концов, и это дело ему надоело, поэтому дожди везде шли сами собой, куда попало, а мы тоже жили и ездили куда попало, и однажды под Кызылом нам рассказали, что накануне с небес падали градины величиной с буханку хлеба, а в другой раз под Абаканом прямо на глазах у моего знакомого раскаленный ветер сушил листья деревьев, и они съеживались, как от пламени свечи. Видно, он был здорово занят своей жизнью, раз такое происходило.
 В конце концов, я совсем не виню тех, кто в это время управляет погодой. Может, просто никто не развеселил во — время этих в сущности счастливых людей, вот они и проглядели, что нужно разгонять дождевые тучи.
Возможно, они сейчас, когда я сижу здесь в тайге, у костра ждали меня у себя, а я не пришел, и с досады кто-то не так посмотрел на небо… Но я всё чаще думаю — не пора ли, наконец, успокоиться, перестать, как маленькому, воображать всякие нелепые маршруты для своей жизни, и самому всерьёз взяться за погоду? Ведь она совсем отбилась от рук, ее не может угадать ни календарь, ни гидрометеоцентр.
И что бы ни говорили про настроение, оно тоже здорово зависит от погоды. Не такое это пустое дело — солнечный день. А жизнь пусть идет, как Бог на душу по ложит…
Когда вернусь в Москву надо будет посоветоваться об этом с моим знакомым. Наверняка у него от этого разговора улучшится настроение, и, наконец, каждый день нас будет ожидать только хорошая погода.
Помытые и напитые походнички мирно засыпали в своих матерчатых домах под его монотонный шум, уткнув отмытые носы в спальные мешки.
Походная жизнь продолжалась.

9 Августа

Дождь на Бахте уже становится привычным. Тучи словно зацепились за милую им долину реки и никак не хотят с нею расстаться. Нам эта любовь обходится мокрыми шмотками и организмами. Вода снова начинает, хотя и медлен?но, прибывать. Наконец часам к двенадцати дня тучи солид?но уменьшают свои водяные запасы, и дождь начинает стихать. Быстрее грузимся на суда и отплываем.
От регулярного намокания сверху и снизу «Жаба» стала грузной и осела гораздо глубже в воду.
Бахта, как и накануне, чередует свои плёса с шиверами. Правда, плё?са становятся всё длиннее, а встречаются всё чаще.
Наш экипаж уверенно держит первое место по добыче рыбы, не вылезая из лодки. Игорь снова поймал двух велико лепных ленков и тайменя килограмм на восемь. Я также урвал своего леночка. Затем на дорожку с помощью «мыша-дублёра» мы поймали ещё одного ленка.
Лодка уже почти полностью набита рыбой. Игорь с большим трудом нахо?дит место для своих миниатюрных ножек сорок пятого размера.
Река выносит нас к очень красивому месту: мощная шивера играет пеной в камнях под отвесными бурыми скалами правого берега. В некоторых местах над водой, выступают крупные зализанные водой и временем булыги. Отвесы скал изрезаны маленькими глубокими бухточками.
Пристаём к берегу в одной из них. Цель всё та же — проверка Бахты на наличие рыбы.
Здорику, наконец-то, начинает везти. Прямо под скалами в пене он ловит сразу двух щук! С этого момента за ним надолго закрепляется титул бахтинского щукаря. Ещё одну щуку в шумном восторге выволакивает на берег Лида.
Лидочка Терехова — украшение нашей группы. Она же сдерживающий и организующий стимул культуры. Лида невысока ростом, но красива по природе и неповторима в характере. Трудолюбива до беско?нечности и терпелива до крайности. Умеет делать всё на свете: от установки палатки, там где её нельзя поставить, до растирания люмбаго и раздачи таблеток от любой хворобы. Он заражена спортивным рыболовством сильнее любого из наших мужчин. Свист её спиннинга не утихает даже во время движения по сложнейшим шиверам. Предметом её наибольших огорчений является дефицит в блёснах, и она постоянно пытается создать запас, любыми способами выпрашивая их у экономного Здорика. Лидочка в меру уловиста и когда улыбается, то стано?вится неотразимой для любого мужчины. В экипаже Челябинцев она явля?ется передним правым загребным (левым — является Саня).
По её поводу я сочинил немудрёные стишки. Вот они.

Словно пчёлка ты порхала
У таёжного костра,
Своим спиннингом махала
Ловко с самого утра.
И не зря блесна сверкнула,
Блестя рыбкой золотой,
Таймешонка ты поймала
Под игривое «Ой — ой».
И потом ещё усердней
Спиннинг в воздухе мелькал,
Но таймень, злодей подводный,
Больше уж блесну не брал.
На Бахте, в глуши таёжной
Шесть здоровых мужиков
От твоей заботы нежной
Превратились в ангелков.


Лидочка великолепно умеет организовать коллектив на трудоёмкие и не доставляющие никакого удовольс?твия дела, в частности, на сбор голубики во время дождя в болоте.
 В данный момент глаза Лидочки все светятся от счастья успеха. Её щука просто прекрасна по сравнению с противными крокодилами Здорика. Решаем назвать это место щучьим порогом.
К вечеру погода начинает выправляться. Небо светлеет, а к вечеру на небе появляются даже робкие звёздочки.
На ночёвку встаём часов в восемь. Пока устраиваем лагерь ловим ещё двух щук. Причём, не обходится без курьёзов. Федю одна из местных хитромудрых щук мурыжила минут сорок: брала на самые различные блёсны, которые он ей пытался подсовывать, но, доходя до самого берега, тут же выплёвывала их в вошедшего в азарт Федю. Закончились эти игры тем, что мудрая щучка ушла домой, унеся с собой одну из лучших Фединых блёсен. Федя был не в себе. Лида тоже имела неосторожность подарить свою блесну какой-то щуке. Но она быстро сориентировалась и пошла жаловаться на вредную рыбину Здорику.
Тот, как истинный джентльмен, был до глубины души возмещён поведением рыбы и тут же выловил бессовестную со словами.- Женщин обижать нельзя, их можно только любить!
Под влиянием своего благородного поступка он совсем расщедрился и ушёл в палатку готовить на ужин для коллектива из пойманной злодейки экзотическое и бесподобное блюдо — «ХЕ».
«Хе» — это великолепная еда и закусь по рецептам северных аборигенов. Делается она следующим образом: Берётся вкусная свежая рыба. Это могут быть таймень, ленок, хариус. Но Здорик взял на этот раз щуку, которую нужно аккуратно разделать на мелкие кусочки, очищенные от костей. Далее необходимо приготовить БАТТУТО — это по-итальянски, а по нашенскому смесь лука, чеснока, петрушки, сельдерея и других пряных трав. В походе для этой цели мы с успехом добавляли готовую смесь «Хмелли-сунелли». БАТТУТО смешивается с кусочками рыбы и очень мощно, повторяю — очень мощно — солится и пер?чится. После этого берётся уксусная эссенция по вку?су, и ей заливается полученная вами смесь. После 15—20 минут выстаивания блюдо можно потреблять во внутрь. Блюдо очень помогает заедать граммульку, а также создаёт в организме приятно живущие в нём ощущения.
Пока Борис занимался с «Хе» Ляпунов тоже решил блеснуть своим фирменным блюдом, и накинулся на выловленных щук. Он вытащил из них все потроха: сердце, печёнку, икру, молока, ещё что-то совсем непонятное, отделил от кишок нутряной, как он его назвал, жир и всё это безобразие загрузил на сковородку. Потом полил сверху немного растительного масла и с какими-то неясными заклинаниями стал жарить блюдо на костре.
К нашему удивлению вкусовые качества и этого блюда оказались настолько высоки, что расчувствовавшийся завхоз Федя мощно встряхнул свой пузырь со спиртяжкой и выделил обществу сразу тройную пайку граммулек.
 — Такую еду не стыдно и в ресторане подавать,- заявил Сашка, отправляя в рот очередную порцию потрошков.
 — А ты, что в ресторацию часто заглядываешь?- поинтересовался Федя.
 — Да нет. Я просто так сказал. У нас в Челябинске и ресторанов-то приличных нет. Одни забегаловки.
 — А мне вот пришлось и в Швейцарии, и во Франции кое-что такое посетить. Так что могу рассказать.

Рассказ Игоря.
Мы не европейцы! К радости или к сожалению, с этим надо согласиться.Для русского человека посещение ресторана событие нетривиальное, праздничное. По крайней мере, последние три четверти века… «О быте кухонном забыть, пропав в объятиях рестораций!» — мечтал советский поэт еще на закате нэпа. Действительно, преимущества ресторана налицо. Ешь с фарфоровых тарелок, но не покупаешь их. 
С урчаньем терзаешь какой-нибудь осси-букки, окружив себя сотейниками и соусниками, и радостно сознаешь, что посуду мыть не надо. В ресторане легко подтвердить реноме воспитанного человека, всего лишь посетовав на отсутствие десертных ножей. Только здесь, обронив официанту скороговоркой что-нибудь вроде «секеш-секер-варской ухи», «мокк-тер-тель-суп» или «ми-нест-роне коль пар-мед-жано», можете быть уверены, что ваш рейтинг в глазах сидящей напротив дамы поднялся на недосягаемую высоту. Вовремя, как козырная карта, предъявленная кулинарная эрудиция стоит больше, чем университетский диплом и высокий пост в магазине итальянской сантехники.
Словом, проявить тут с блеском собственную сущность не так уж сложно. Куда проблематичнее погрузиться в суть предмета и получить подлинный кулинарный шедевр, за которым, по большому счету, и приходишь сюда. Однако в большинстве московских ресторанов нет- нет, а мелькнет сомнение, что луковый суп настоящий, фетучинни заправлены истинным сливочным соусом и утка приготовлена действительно по-пекински.
Если сопоставить обыденную жизнь и кулинарию, то легко убедиться, что и то и другое украшает подлинная оригинальность. Ковырять палочками бефстроганов, политый слоевым соусом, и предполагать, что приобщаешься к великой китайской кухне, так же глупо, как судить о разнообразии чувственных наслаждений, прочитав «Декамерон». Визуального эффекта добиться несложно, но без подлинности внутреннего содержания любой ресторан, как выдохшееся шампанское,- градусы вроде бы те же, а праздника нет. Ведь не денег жалко, а обманутого любопытства и напрасно потраченного желудочного сока…
Как сориентироваться в многообразии интернационального общепита, как определить соответствие стоимости и подлинности, как догадаться, что войти надо именно в эту дверь и сесть за этот стол?
Существует целый ряд тестов, примет, которыми пользуются профессиональные жуиры-гастроманы еще на пороге ресторана, чтобы наверняка определить его уровень и получить на тарелке еду, а не лингвистический эрзац, которым потчуют простаков и гостей столицы. Вот несколько из них навскидку.
Загляните в туалет. Если чисто — проходите, если грязно — будьте уверены, что и у повара нестриженые ногти, и нос он вытирает не платком, а ладонью.
Международный ресторанный этикет требует, чтобы все блюда со специфическими национальными названиями дополнялись расшифровкой. Конечно, «фрикандо» для русского человека само по себе и музыкально, и экзотично, но правила хорошего тона требуют уточнения, что это всего лишь «задняя часть телятины, запеченная целиком». Японская «темпура» звучит по-самурайски лаконично, но не возникнет никаких ложных ассоциаций, если рядом — краткий перевод: «кусочки рыбы (краба) в кляре, обжаренные во фритюре с рисом, ростками бамбука, под соевым соусом».
Незнание правил составления «карты блюд» свидетельствует о непрофессионализме персонала, от метрдотеля до шеф-повара или наплевательском отношении к клиенту, что в любом случае скажется на качестве указанных выше деликатесов.
Опять же приличные заведения оповещают об ассортименте блюд и ценах заранее, еще при входе или в вестибюле. Соразмерять аппетит и цены удобнее в интимной обстановке. Это незначительный, но показательный штрих уважительного отношения к клиентам.
Кулинария не терпит лодырей. Отвратительная лень подменяет гастрономические шедевры упрощенными вариантами, бездушными репродукциями.
И если всякий порядочный человек возмущается беспардонностю создателей комиксов, укладывающих Анну Каренину на железнодорожные рельсы, оперируя ста картинками и двадцатью репликами, то почему-то мало кто проявляет такую же непримиримость к кулинарным невеждам, дискредитирующим поварское искусство примитивными экзерсисами.
Понятие культуры сузилось до «джентльменского набора»: иностранный язык, репродукция Сальвадора Дали на стене, чтение за утренним кофе и эзотерических трудов по вечерам. Редкий персонаж сегодня соблюдает дедовский наказ и мажет черную икру лишь на горячие пшеничные гренки. Мало кто следует бабушкиным заветам и не допускает под водку горячих закусок. И не найти такого, кто «замечал» бы официанту, если тот подает горячую осетрину без свежего хрена!
Печаль моя не голословна. Достаточно взглянуть на переполненные американские «обжорки». Согласен, они способны поразить технодизайном, завлечь обворожительными декольте официанток, но только не едой. Самое выдающееся блюдо, которое сумела создать эта нация, — гамбургер! Все остальное — мексикано-луизианские вариации на ту же тему, где лишь майонез заменяет кетчуп, а рубленая котлета — кентуккийский цыпленок ил свиные ребрышки. Да и стоит ли платить так много?
Сторонитесь, дамы и господа туристы, тех итальянских ресторанов, где суп «минестроне» в меню сопровождается только ценой, без каких бы то ни было дополнений. Подобный ляп был допущен в «русском ресторане» Цюриха, где заезжий российский обжора, увидев в меню односложное «суп», долго выговаривал ресторатору, вонзив ему палец в грудь, объясняя, что нельзя за абстракцию требовать конкретную цену. Суп, как и любовь, требует объяснения. Так и этот лигурийский овощной суп отличается заправкой, которая влияет на его вкус. Заправлен томатами? Итальянец, не задумываясь, укажет в меню — «минестроне коль помодоро». Если пряными зелеными травами «минестроне ди вердуре». А «минестроне» с сыром пармезаном превращается в фонетическую серенаду — «минестроне коль пармеджано».
Прежде чем набрасываться на еду с видом проголодавшегося павиана сравните то, что вам принесли, и то, что указано в меню. Минестроне — густой суп, но минестрина — жидкая похлебка..
Любое несовпадение должно вызывать недоверие к ресторану и его кухне. Это не халатность, а безобразие! И предостережение не случайно!
А вот еще одна вполне характерная деталь. Случается, официант не может объяснить, чем отличаются тортеллини от «семини де мело», «каннеллони» от «меца цита», «феттучине» от «фарфалетте», и, наконец, известные вам спагетти от каппелетти. Это нонсенс! Ведь не о семействах Монтекки и Капулетти его пытают, а всего лишь о представителях разнокалиберного макаронного семейства.
Оборвите на полуслове косноязычного «халдея», порочащего славное имя «serveur», «garcon», «water», «официант», гордо и надменно встаньте и, выходя их этой зачуханной харчевни, напомните метрдотелю о доброй традиции отправлять нерадивую прислугу на конюшню.
 В ресторанах, заявляющих о своей французской специфике, обязательно должен присутствовать сомелье — штатный проводник в мире французских вин и, по большому счету, в мире французской кулинарии, где вино выступает антрепренером, подбирающим актеров, определяющим жанр пьесы, и даже подбирающий декорации для спектакля.
Сомелье это — винный эксперт. Сомелье это — виртуоз подбора блюд к конкретному вину. Опытные гастроманы, открывая для себя новый ресторан, не тратят время на дегустацию, а поступают иначе — полностью доверяются рекомендациям сомелье. В итоге они становятся либо завсегдатаями, либо… никогда уже не появляются здесь. Если вам придётся побывать в хорошем французском ресторане рекомендую поступить также. Это, пожалуй, наиболее верный способ знакомства с французской кухней.
А вот еще одна «лакмусовая бумажка». Но тут результат зависит от ваших артистических способностей или… орнитологических знаний. Итак, прежде чем отправляться во «французский» ресторан, потренируйтесь в правильном произношении названия старинного французского деликатеса «Coq au vin» (Петух в вине). В жизни французских гурманов каплун занимает то же место, какое место в жизни Толстого — богоискательство. Вызубрив несложное «кокован», поинтересуйтесь, входя в ресторан, у метрдотеля — готовят ли нынче «coq au vin»? Вопрос, конечно, риторический! Какой «restaurant francais» обойдется без этого! Кстати, и этот показатель возьмите на заметку. Предполагаю, что в ответ прозвучит: «Конечно!» Как и подобает ветерану-эпикурейцу, поинтересуйтесь, как долго мариновалась курица. Вот она лукавая подножка!
Работник французской пищевой промышленности незамедлительно поправит — не курица, а петух. В принципе, уже этого достаточно. Полный ответ с описанием состава маринада и доверительным сообщением, что не репчатый лук, а непревзойденный лук — шаллот обжаривался в масле вместе с соблазнительными петушиными косточками, должен повергнуть вас в счастливую истому алчущего, наконец, обретшего долгожданный источник.
Соответственно, если «курица» проскочит беспрепятственно, то счастливая истома отменяется.
Обратимся теперь на Восток. Область азиатской кулинарии наиболее широко представлена «китайской кухней». Тема, несомненно, значимая в истории человеческой цивилизации.
Но, знаете ли вы, что… китайской кухни не существует? Вспоминайте об этом всякий раз, когда прочтете на дверях ресторана анонс «Только здесь можно познакомиться с блюдами китайской кухни!» Подобные обобщения уместны для предприятий fast food, но никак не Ресторана.
Есть четыре основные кулинарные школы, традиционные для пяти провинций страны: шаньдунская, сычуаньская, цзянсу-чжэцзянская, гуандунская (кантонская). Гастрономические пристрастия, технология обработки, да и сами продукты, используемые в каждой из них, принципиально отличаются друг от друга, как рацион молотобойца от диеты балерины. Разноцветье этих палитр расцвечено стилистическими оттенками стряпни пекинской, шанхайской, хэнаньской, хубэйской, мусульманской, вегетарианской и т.д.
 В странах, никогда не принадлежавших к Варшавскому договору, этими базисными знаниями обладает каждый вне зависимости от образования и классовой принадлежности. Потому понятно сосуществование на одной улице любого европейского города сразу нескольких chinese ресторанов. В одном вас угощают шаньдунскими «ласточкиными гнездами» или «говядиной в устричном масле». В другом — цзянсу-чжецзянской паровой рыбой. В третьем — специализируются только на кантонской кухне, прославившей «битву дракона с тигром», вино из змеиной желчи и прочую гастрономическую диковинку. Между этими заведениями отсутствует конкуренция.
 В любой региональной китайской кухне главенствует древний принцип «иньян», который можно определить, как гармоничное единство двух противоположностей: инь — холодного, темного, женского, медленного, влажного и ян — горячего, светлого, мужского, быстрого, сухого. Этот принцип одинаков и для целостности мироздания, и для стабильности государства, и для семейного счастья, и для искусства приготовления пищи.
Оттого так часто в философских трактатах Конфуция встречаются кулинарные метафоры. Легендарный Лао-цзы рекомендовал правителям страны управлять государством по аналогии с тем, как жарят рыбу, то есть редко переворачивая.
Потому-то и продукты четко разделяются по этим же признакам. «Горячую» янскую пищу едят, когда холодно, а «холодную» иньскую — в жару, чтобы остыть. Ни один подлинный китайский повар не включит в зимнее меню «холодную» свинину, а приготовит «горячую» баранину. Морепродукты, по-научному ледяная субстанция, появляются на столе только летом, а наваристый жирный бульон с душистым перцем — зимой. Словом, изучив философию даосов, вникнув в суть азиатской макробиотики, можно легко определить национальность повара ресторана и уровень его таланта.
Китайцы исповедуют на тарелке единый эстетический принцип: цветовая гамма всех продуктов должна соответствовать друг другу.
Если тигровые креветки обжарены до цвета карамели, то и ананас, и капуста, а если надо, то и свежий огурец будут того же цвета. Живописи в кулинарии эта нация остерегается.
Наконец, китайцы никогда не применяют мясорубку. Любой продукт измельчается остро заточенным тесаком на протяжении пяти тысяч лет. Поэтому легко распознать профессионального повара, обнаружив на тарелке привычный фарш. Словом, войдя в «китайский» ресторан, спрашивайте сперва о специализации, затем, разглядывайте на тарелке цветовую палитру, а уж дальше ориентируйтесь на собственные ощущения.
Отчего-то считается, что иностранец в пищеблоке гарантирует подлинность приготавливаемых блюд. Смею заверить, что это не всегда так. Мелькнувший в зале узкоглазый шеф-повар на деле может оказаться не дипломированным гонконгским шифу, а забайкальским бурятом, с которым владелец ресторана учился в пищевом институте. Не требовать же у него паспорт! Волоокий красавец со сверкающим пробором вовсе не итальянский маэстро, а Сёма Штейн, вернувшийся из Нью-Йорка после неудачной эмиграции. Искусство лукулловых пиршеств он изучал в Down town`e, торгуя долларовой пиццей.
Не уподобляйтесь европейцам, превратившим посещение ресторана в будничную необходимость. Серых будней нам хватает сполна. Будем твердо стоять на своем, традиционно отправляясь в рестораны за праздником. Но полагаться на авось не будем, а используем все накопленные знания, чтобы попасть в нужное заведение. В ином случае входной билет легко превратится в лотерейный. И где гарантия, что
заветные три слова объединятся в древнюю формулу: Ede, Bidi, Lude — ешь, пей, веселись!
После столь длительной, подробной и поучительно-завлекательной лекции коллективу стало очень весело. Публику потянуло на рыбацкие анекдоты. Вот некоторые из них.
Рыбак достал из банки червя, а тот и говорит:
 — Мужик, только ты очень резко не подсекай, а то уши закладывает.

Идет рыбак и тащит охрененного сома килограмм под сто. Идет — аж сгорбился. Навстречу ему другой рыбак с ведром карасей и говорит так ехидно.- Че, всего одного поймал!?

Кончились у мужика черви. Что делать? Нашел щепку и на ней написал: Красный червяк«. Только забросил удочку, тут же поклевка. Мужик напрягается, тащит, смотрит, а это бревно, а на нем надпись: „Офигенный лещ“.

Рыболов хвастается перед приятелями.- В прошлое воскресенье поймал щуку — вот как моя рука!
 — Брось заливать! Таких волосатых щук не бывает!

Два рыбака много дней подряд выплывают на лодке, но никак не могут найти рыбное место. И вот однажды им повезло. Когда они вернулись на берег и сдали лодку, один из них спрашивает другого.- Ты запомнил то место, где мы сегодня ловили?
 — За кого ты меня принимаешь?! Я нарисовал крестик на дне лодки.
 — Дурак!!! Нам завтра могут выдать другую лодку!

 — Дядя, а рыба клюет?
 — Нет, она только намекает.
 — Как это?
 — А вот так. Поплавок водит, водит, а потом морду из воды высунет и говорит: „Извините, что побеспокоила“.

 — Ты на что рыбу ловишь?
 — На самца-червяка.
 — А как ты определяешь?
 — А очень просто. Протаскиваю червяка сквозь зубы, если яйца застревают значит самец.
Мужик на рыбалку пошел, сел, налил стопку, поставил рядом с собой и рыбачит. Час сидел, замучался ждать. Вдруг — клюет. Ну он подсек, достает, а с крючка маленький карасик сорвался и прямо в стакан. Мужик карася выбросил, тяпнул и дальше сидит. Вдруг к нему рыба повалила, да все крупные. Мужик наловил, сколько надо, собрался и ушел. В пруде две рыбы базарят.- А карась, падла, говорит: Наливааают, а потом отпускаааают».
Над тайгой и Бахтой повисает непрерывный громовой хохот. Все веселятся от души. Игорь от избытка чувств ударил из своего двнедцатого калибра по чему-то воздушному и розовому, висевшему вдале?ке на кустах. Как потом выяснилось, это была одна из основных деталей Лидочкиного туалета, к которой шалун Ляпунов сумел таки приложить свою грубую руку.
После этого коварного и ехидного поступка Лида зачем-то загнула пальчик на своей прелестной ручке и с тихой задумчивостью произнесла загадочное слово.- Зуб…
Услышав это, Ляпунов откровенно заскучал.
Я решаю записать на память только что услышанные анекдоты. Достаю свою записную книжку и поудобнее устраиваюсь около костра. Ко мне подошёл Федя, долго и внимательно смотрел за моими манипуляциями с дневником, а затем очень серьёзно произнёс.- Вот смотрю я на тебя и думаю. Ты, наверное, летописец, поскольку пишешь только летом. Вот если бы ты описывал события и зимой, то был бы ты тогда зимнекакец.
 — Сам ты зимнекакец.
 — Да ты не обижайся. Вот хотел я попросить у тебя кое что, но вспомнил одну писательскую притчу.
Паустовский, как известно, очень любил природу. Воспевал ее. Как-то раз пришел он в лес, хвать, а блокнот дома забыл! Вдруг видит — сидит на пеньке Пришвин и что-то пишет в тетрадку. Хотел было у него листок попросить, но постеснялся. Вдруг старик нехорошее подумает…

Страницы: Предыдущая 1 2 3 4 Следующая

Статья разбита на нескольких частей. Читайте следующую часть

| 16.11.2005 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий