Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Россия >> Котуй — загадочный и прекрасный. Часть 3


Забронируй отель в России по лучшей цене!

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Котуй — загадочный и прекрасный. Часть 3

Россия

ГЛАВА 4. 
От Воеволихана до Сиды. Агаты и сердолики.

Я проснулся от шума, который создавал Ряша, собираясь на охоту. Он шуровал где-то в головах, отыскивая то ли патроны, то ли шерстяные носки. Потом долго кряхтел, натягивая на себя штаны и свитер, шарил в поисках куда-то зава лившейся шляпы. Все эти манипуляции он производил совершенно спокойно, не обращая внимания на нас.
Смотрю на часы — всего шесть часов утра. Ещё можно спать да спать. Но, как говорят, охота пуще неволи.
 В соседней палатке тоже слышна возня. Это собирается постоянный спутник Ряши по утреннему бродяжничеству — Максим.
Оба охотника то и дело переговаривались друг с другом.
 — Слушай, Макс, сколько пуль берём? Давай по три пули и по три картечи, а остальное четверку…
 — Нет, давай лучше ты бери пули, а я картечь.
 — Нее, я тоже пули возьму. У меня как раз турбинки есть. И ещё мелкашку с экспансивными…
 — Слушай, Ряш, не забудь мазь от комаров с собой захватить. Их, небось, на Воеволи тьма…
От этого шума и возни проснулся Степаныч, долго слушал и наблюдал за этими сборами своего соседа, а потом обратился к охотнику.- Ряш, а Ряш, если не встретите целого оленя, так может, где ни будь, валяется половинка или хотя бы рога. Всё равно тащите, не ходить же по тайге зазря…
 — Отстань, лентяй и засоня. Не мешай нормальному человеку спокойно на охоту собраться.
 — Труд создал человека, чтобы он отдыхал. Лучше послушай три главных совета. Никогда не откладывай на завтра то, что можно купить сегодня. Никогда не откладывай на завтра то, что можно съесть сегодня. Никогда не откладывай на завтра то, что можно вообще не делать.
 — Не нужны мне твои советы, и мнение твоё тоже.
 — Зря. По этому поводу может быть всего два мнения: одно неправильное и другое — моё.
 — Одни со временем умнеют, другие стареют.
После ухода охотников мы вновь заснули и пробудились только в девять.
Утро, несмотря на вчерашний многообещающий закат, ничем не радовало. Небо было сплошь затянуто тяжелыми облакам, а через некоторое время начался крупный и довольно холодный дождь. Было похоже, что наша дневка будет мокрой и весьма неуютной.
На улице делать было совершенно нечего, и мы валялись в палатках, лениво переговариваясь сквозь матерчатые стенки. Снова вспоминались былые маршруты, случайные встречи и многое другое.
Непонятно почему, но постепенно разговор зашел о собаках, которых так много в Сибири.
Командор поведал обществу, как они во время сплава по Цыпе завели себе приблудную собаку — великолепного окраса и экстерьера, дворянско-лаечной породы, по кличке — Фроська.
Эта самая Фроська ничего не умела и не хотела уметь, кроме постоянного попрошайничества конфет и лепёшек. Причем, делала она это просто артистически: грациозно поднимала одну из лап кверху, игриво вертела хвостом и умильно глядела в глаза владель?цу лакомства.
Мечтатель, следуя известному правилу «кстати, о птичках», вдруг вспомнил о хитрющей и очень наглой лошади, которая буквально прес?ледовала их группу, идущую на Бамбуйку. Эта лошадь умудрилась стащить у маршрутников целый мешок муки на двадцать килограмм весом, унеся его от преследовавших её туристов в зубах, словно настоящий хищник. А когда её всё-таки догнали, то лихо отбивалась от преследователей головой и ногами. Избавиться от вредной скотины не удалось даже путём загораживания места стоянки забором из кольев и верёвок. Лошадь то и дело просовывала между верёвок свою наглую морду, и пыталась спереть что-нибудь из шмоток.
После рассказа о лошади он поведал нам ещё одну любопытную историю.
 — Можно ли летучую мышь поймать на удоч?ку? На этот странный вопрос отвечу впол?не утвердительно, так как лично знаю человека, который помогал «счастливому» рыбаку управиться с этим необычным уловом. Вот его рассказ: Случилось это удивительное происшествие на Алтае в геологической экс?педиции, когда отряд, в котором я работал экспедитором, перебазировался в новый лагерь на берегу горной речки. Как только были уста?новлены палатки, один из самых заядлых рыболовов буквально бросился к реке, надеясь еще до сумерек что-нибудь поймать.
Быстро стемнело, ниче?го не клевало, но заядлый рыболов при свете Луны все продолжал закидывать свою удочку. Вдруг послы?шался его удивленный возглас, а затем недовольное ворчанье. Я поспешил с фонариком выяснить, что с ним приключилось.
Я поспешил с фонариком выяснить, что с ним приключилось. Пораженный рыболов держал удочку в руке, а на конце лески буквально порхал в воздухе какой-то странный темный комочек. Оказалось, что в момент закидывания удочки, когда наживка описывала дугу в воздухе, на нее стремительно спикировала летучая мышь…
И вот это бедное животное билось, попавшись на рыболовный крючок. Когда я осветил фонариком столь необычный улов, фанатик рыб?ной ловли не выдержал и воскликнул.- Ну и рожа! Насто?ящий вампир!
Конечно, внешний вид этого небольшого, с кулачок грудного ребенка, существа был довольно страш?новат, но мы все же постарались ему помочь.
Крючок летучая мышь заглотнула довольно глубоко, поэтому, что?бы не повредить ей внутренности, мы решили просто пе?ререзать леску. После этого подкинутая в воздух летучая мышь скрылась в ночном небе.
Командор, выслушав Мечтателя, сказал.- Я тоже интересовался летучими мышами и буквально открыл для себя это очень интересное животное. Не буду останавливаться на уникальной способности летучих мышей ориентировать?ся в пространстве с помощью эхолокации, об этом дол?жен знать даже школьник-троечник, поговорим лучше о них, как о вампирах.
Многие с предубеждением относятся к лету?чим мышам, насмотревшись фильмов-ужасов, где эти жи?вотные пьют кровь и являются пособниками нечистой силы. Вампиры на самом деле затесались в ряды этого многочисленного крылатого племени, но они довольно малочисленны и обитают лишь в Южной Америке. Так, летучие мыши из семейства десмодовых ночной порой вылетают на поиски своих жертв — коров, лошадей, мулов, свиней.
Сделав надрез на коже своей жертвы, вампир начинает насыщаться кровью. Иногда на одном жи?вотном устраиваются на пиршество до восьми десмодов. На?пившись крови в количестве, достигающем половины своего веса, летучая мышь-вампир поднимается в воздух. Десмоды, единственные из летучих мышей, могут до?вольно свободно передвигаться и по земле, видимо, это умение тесно связано с их кровожадной «профессией», ведь часто надо суметь быстро ускользнуть, чтобы животное «донор» не придавило вампира или не размазало его по стенке сарая. Недавно в журнале «Дискавер» (США) была опубликована статья об удивительном способе десмода подниматься в воздух. Если большинство летучих мышей отправляются в полет со своих насестов, вам?пир вынужден часто подниматься в воздух с земли. У его нет возможности делать длительный разбег, как это делают гуси или лебеди, поэтому десмод совершает поразительный прыжок в высоту до полутора метров; вампир как бы катапультирует себя в воздух и уже там мгновенно пере?ходит к полету
Летучие мыши распространены почти повсеместно, исключая только приполярные районы, причем количе?ство видов этих животных достигает весьма значитель?ной цифры. Кстати и на Котуе их тоже нет.
Более 900 видов летучих мышей обитает на нашей планете, поэтому вампиры среди них по причине своей малочисленности являются скорее исключением, чем правилом. Исторический возраст их внушает уваже?ние. Самой древней окаменелости летучей мыши — 50 миллионов лет. Ученые считают, что к этой цифре можно добавить еще несколько миллионов лет, и мы получим дату, когда первые летучие мыши поднялись в воздух.
Среди видов самых разнообразных летучих мышей, ко?торых на данный момент изучили и описали зоологи, су?ществует и уникальное многообразие способов добывать себе пропитание. Одни летучие мыши питаются насекомы?ми, используя для их ловли эхолокацию, другие эхолокацией пользуются только для ориентировки в окружающем пространстве, а порхание насекомого улавливают более при?вычными органами слуха.
Существуют также летучие мыши, которые вообще не охотятся: одни из них питаются фрук?тами, другие подобно колибри пьют нектар из цветов.
Большинство летучих мышей небольшие по своему размеру, но есть и более крупные, размах крыльев кото?рых достигает 1,5 м. Более крупные летучие мыши обыч?но предпочитают диету из фруктов. Интересно, что ученый из Австралии Джон Петтидрю предполо?жил, что крупные летучие мыши скорее относятся к приматам, чем к мышам (прямо летучие обезьяны из сказки «Волшебник Изумрудного города»!).
Рассказывать о летучих мышах можно долго, ведь каждый вид из 925 имеет свои особенности. В заключе?ние можно выделить главную отличительную черту это?го крылатого племени. Всего лишь несколько предста?вителей млекопитающих способны планировать от дере?ва к дереву (нам из них больше всего знакома белка-летяга), и из всех зверей только летучие мыши смогли подняться в небо и покорить его.
За разговорами незаметно летело время. Вылезать из палаток в мокроту совсем не хотелось.
Степаныч, посмотрев на часы, потребовал поймать по приёмнику утреннюю развлекательную программу.
 В Москве сейчас было ровно семь часов утра, а у нас уже почти полдень. Выполнить желание Степаныча оказалось совсем не просто. Прохождение радиоволн в этих местах было со?вершенно необычное.
Иногда создавалось такое впечатление, что найденную волну буквально сдувает с антенны ветром.
Промучившись, минут десять, мне всё-таки удалось преодолеть все трудности, и найти желаемую передачу. От передаваемого юмора Степаныч совсем разомлел и обалдел. Ему проще, чем нам с Мечтателем, можно и поваляться.
Мы же сегодня дежурные и, как всег?да, нам «повезло» с погодкой. Как только мы разожгли костер, утихнувший на какие-то полчаса дождь, с новой силой хлынул на промокшую землю. Мыть по?суду и готовить пищу пришлось в сплошных струях, льющейся с неба, воды.
 В это время коллектив, за исключением двух добровольно мокнувших где-то в болотах Воеволихана охотников, блаженствовал в сухих палатках и дожидался привычного звона в котелок и клича — кушать подано, просим жрать, товарищи!- а может быть и того, что им подадут «кофе» прямо в постель. Тем более, что на этот обедо-завтрак, который мы сумели приготовить только к двум часам дня, действительно подавалось кофе.
После еды мы с Мечтателем окончательно промокшие и злые залезли в палатку погреться, и тут, словно в насмешку над нами, дождь прекратился. Снова вылезаем наружу, и вы гоняем из палаток остальных.
Пора приниматься за строительство бани, так как без неё никакая дневка, а тем более эта, не будет днёвкой. Через несколько минут в тайге уже звонко стучали топоры, а на берегу мы с Мечтате?лем ворочали здоровенные булыганы. Шёл обычный, хорошо освоенный нами, про?цесс строительства походной таёжной бани.
На этот раз мы соорудили баню на самом обрезе берега, так что вода плескалась у самой стенки бани.
Несколько изменена была и технология строительства: вместо одного моно?литного камня мы сложили пирамиду из камней средней величины.
По замыс?лу Ряши, который был автором данного предложения, такая конструкция дол?жна лучше аккумулировать тепло и дольше его сохранять.
Костёр вокруг камней получился просто великолепным, он так полыхал жёлто-красным пла?менем, что к нему невозможно было приблизиться ближе, чем на метр.
Сухая лиственница грела жарко, ровно, почти без дыма, только слегка потрескивая.
Внезапно в это тихое потрескивание начал вплетаться какой-то посторон?ний монотонный звук, постепенно всё усиливающийся.
Вскоре этот звук об?рёл силу и мощь авиационного мотора, и из-за сопок появился вертолёт.
Ми-8 пролетал совсем невдалеке от нашей стоянки.
Нам стало немножко не по себе: а, вдруг, пилоты подумают, что кто-то терпит бедствие, и костром подаёт сигналы о помощи. К счастью, этого не случилось, и вертолёт, маленькой серебристой стрекозкой скользнув по серому покрывалу неба, скрылся в облачной дали.
Небо висело над нами всё такое же хмурое и на?бухшее, но дождя не было.
К восьми часам вечера баня была готова и ожи?дала первых посетителей.
К этому времени возвратились из своих странствий Ряша и Максим. Молча сложили около палаток оружие и свои охотничьи трофеи: одного кулика средних размеров, двух куропаток и шесть штук уток. Вернее это были не утки, а маленькие утята, которым требовалось ещё много времени, чтобы по праву называться утками.
Наше единодушное молчание и красноречивые взгляды лучше всяких слов выразили отношение к удач?ливым охотникам, которые в довершение к своим охотничьим трофеям прита?щили за собой ещё и целую свору злющих комаров и мошки, набросившуюся на наши бренные тела с диким остервенением.
Хитрющий Ряша тут же заявил, что он со страшной силой замёрз, а потому должен идти в баню греться только пер?вым.
Самое интересное в данной ситуации было то, что именно с этого ужи?на начиналось его дежурство.
Сбросив с себя походные одежды и скрыв?шись за прозрачным полиэтиленом парной, он оставил один на один с воро?хом неощипанной дичи своего напарника по дежурству — Степаныча.
Тот только успел жалобно прокричать ему вслед.- Конечно, как всегда, одни стре?ляют, а другие щипают! Дежурный — Ряша навалил кучу сырья, а я, видите ли, должен из этого вороха перьев сделать кучу фабриката для супа!
 — Не боись! Благородную дичь обрабатывать будешь, а не какого ни будь драного цыплёнка,- услышал он в ответ.
Приходится выручать бедолагу, и помогать ему в этом невесёлом пухоперьевом деле. Грозим не давать обленившемуся Ряше супа из дичи.
 В ответ, сквозь весёлое шипение пара, с берега раздалось.- Подумаешь суп, он мне и так уже надоел. Сейчас бы бифштексик натюрель или соляночку мясную с маслинками!
 — Ничего, обойдёшься и одной кашкой. До ближайшего ресторана и мюзик-холла отсюда тысяча вёрст, и всё лесом по бугоркам.
 — Тогда пусть Уралочка нам ландориков приготовит, а ей за это можете мою порцию утятины отвалить.
 — Чего, чего пусть приготовит?
 — Ландориков, говорю. Это я по научному, чтобы вам не понять! А по-русски, значит, лепёшечек испечь…
 — Вот помоешься, сам себе ландорики и готовь…
Однако по своей душевной доброте Уралочка засучила рукава и, к великой ра?дости Ряши, да и всего коллектива, начала готовить тесто для лепёшек. Горячие и вкусные лепёшки к чаю воспринимались нами в любых условиях с большим воодушевлением.
Вода в Котуе и Воеволихане после только что прошедших дождей прибывала. За этот день уровень её поднялся почти на пять сантиметров. Может быть, это обстоятельство скажется и на увеличении скорости течения? Было бы очень кстати, так как нам за оставшиеся до контрольного срока шесть суток нужно преодолеть около ста сорока километров, а при нашем регламенте движения это совсем не мало.
Что-то стала побаливать поясница. Совсем не доставало, чтобы привязалась проклятая «люмбага». Не иначе, это результат моего вчерашнего форса, когда я пижонил в одной тонкой рубашонке во время сильного ветра. Всё в нашей жизни проходящее: и здоровье, и болезни.
Похоже, что наш Степаныч начинает привыкать к своей больной ноге, или забывать о её существовании: он уже почти не садится, а всё ковыляет и ковыляет.
Сегодня был необычный день: мы совсем не ловили рыбу. Только Усач один раз завёл кораблик, вытянул двух маломерков — хариусов, выбросил их обратно в воду и успокоился.
 В последние три дня в коллективе проявился нездоровый интерес к лите?ратуре. Все желают читать разрекламированный мной и Мечтателем «Секретный фронт», и каждый старается любыми способами заполучить в своё пользование помятый журнал. Доходит до мелких стычек и незлобивых потасовок. Люди все ми силами тянутся к культуре и знаниям.
 — Чем меньше человек читает, тем больше у него остаётся времени для чтения,- утверждает Степаныч.
Через полтора часа настала и моя очередь посетить баню. Пожалуй, на этот раз она получилась даже удачнее. Пирамида раскалённых за три часа камней отдавала свой жар моющимся с каким-то особенным ожесточением.
Сидеть в небольшом замкнутом полиэтиленовом объёме можно было только на четвереньках, но и в таком положении организм выдерживал бушующий жар не более двух-трёх минут.
Немного одуревшие от перегрева, мы вываливались из-под запотевшей горячей плёнки и плюхались в реку.
Вода в ней стала значительно холоднее, и после пары окунаний мы вылетали из неё, как пробки из бутылки шампанского: со свистом и воплями.
Запас жара в камнях оказался настолько велик, что когда все уже помылись, можно было спокойно повторить ещё по одному заходу, и получить почти такой же пар и удовольствие, как и в первый раз.
Чистые, распаренные и, в чём-то даже, одухотворённые мы столпились около громадного плоского камня, неведомо как попавшего на этот ровный берег, где наш завхоз вскрыл заветную баночку сардин и, звеня канистрой, причащал свою паству очередной порцией граммулек.
 — Наливай!
 — А поскольку?
 — А ты, что слепой? Краев не видишь?!
 — Вино — сила, вода — ревматизм.
Сегодня среди всех чистых оказался и один нечистый. Это был Спокуха. Несмотря на это, он вытребовал причитающуюся ему порцию заветного зелья.
Снова начал накрапывать дождичек, и ужинать пришлось в палатке у Челябинцев. Было тесно и уютно, так как Мечтатель всё-таки отыскал в недрах своего рюкзака батарейки и зарядил фонарик.
Из-за сплошной облачности, да и времени, которое значительно изменило соотношение между днём и ночью, на улице было совсем темно, и без фонаря пришлось бы ковыряться в мисках вслепую.
Суп из пернатых малолеток, который Степаныч образно назвал «братская могила», поскольку сварен он был из двух семейств: куропачьего и утиного, был неподражаемо вкусен.
Ряша мгновенно забыл о своем обещании отдать причитающуюся ему порцию Уралочке и вместе со всеми во всю работал челюстями.
Аппетитное варево испарилось из ведра и наших мисок почти мгновенно, и о его существовании тоскливо напоминала лишь маленькая горстка обглоданных косточек.
Мы долго и с сожалением смотрели на пустое ведро. Наше созерцание прервалось только тогда, когда Уралочка стала оделять присутствующих толстыми поджаристыми оладьями.
Это блюдо вновь подняло на необходимую величину энтузиазм ужинающих.
С переполненными желудками, сыто отдуваясь, мы вылезли наружу.
Слегка накрапывало. Капли звонко падали в реку. Вокруг стояла какая-то особенная тишина.
Свершив все необходимые вечерние обряды, мы вновь залезли в палатки и расползлись по своим спальникам.
Пробуждение было не особенно радостным. Похоже, что погода решила взяться за нас всерьёз и больше не радовать своим расположением. Сильно похолодало, по небу рядами наплывали на Котуй тяжёлые дождевые тучи. Вспомнились, прочитанные где-то стихи:

Над самым берегом реки
Шли тучи, как грузовики,
Везя косматые тюки
Невоплощённого дождя…
Шли, интервалов не блюдя,
И сгрудились, столкнулись вдруг,
И потемнело всё вокруг.


Хорошо ещё, что между этими «грузовиками» были разрывы, и можно было делать хотя бы небольшие передышки между очередными порциями водных процедур и кое-как просыхать.
Вода всё пребывала. На стрелке Воеволихана и Котуя образовался островок. Как ни хотелось нам в такую погодку подо?льше поваляться в сухих палатках, но пришлось начать сборы в дорогу: времени на пережидание почти не оставалось.
Сборы после любой днёвки всегда длятся долго и нудно, а особенно в такую погоду. Было уже три часа дня, а катамараны всё ещё оставались не загруженными.
Ребята лениво сновали взад и вперёд по берегу, чего-то искали, чего-то собирали.
Мечтатель под пологом ни с того, ни с чего начал пересчитывать продукты.
Кажется, на сколько можно привыкнуть к лагерю, если он был разбит всего на одну или, самое большее, на две ночи, а вот надо же, оказывается, привыкаешь и даже очень сильно. При свёртывании палатки и собирании разбросанных вокруг шмоток в душе начинает что-то жалобно щемить, как будто ты по?кидаешь родной дом, к которому давным-давно привык и где знаком и дорог каждый утолок.
Проходит каких-нибудь полчаса, и на месте лагеря остаются только серые квадраты примятой травы от стоявших палаток, печально чернеющее углями, тщательно затоптанное и залитое кострище. Больше ничего не напоминает вам о тех немногих часах уюта, которые подарил вам этот зате?рянный в тайге кусочек земли.
Любопытные трясогузки снуют в поисках чего-нибудь полезного, и не обращают никакого внимания на уходящих отсюда, воз?можно, навсегда людей.
И кто-нибудь другой, придя через год-два на остав?ленное вами место, будет говорить многозначительно.- Смотрите, а ведь здесь до нас уже бывали. Интересно бы знать — кто и зачем?
А может быть и без всяких рассуждений новые путешественники поставят свои полотняные жилища на серые квадраты отпечатков наших палаток, и будут коротать ночь, чтобы наутро тоже покинуть навсегда это место.
Ребята за работой разошлись вовсю, и о чем-то оживлённо беседуют. Не отстаёт от них и Уралочка.
Чем дольше я наблюдаю за ней, тем больше удив?ляюсь её приспособленностью к походной жизни. Она, пожалуй, являет собой идеал женщины, созданной для перенесения всех тягот таёжных скитаний. Кроме своего трудолюбия Уралочка обладала даром, который является редкос?тью у женщин — не многословием и молчаливостью. Будучи молчаливой, она ещё великолепно умела слушать.
Ещё издавна, считалось, что умение вести разго?вор всегда начинается с умения слушать. Лорд Честерфилд в своих знамени?тых «Письмах к сыну», написанных ещё в восемнадцатом веке, учил.- Крайне не вежливо не выслушивать говорящего с полным вниманием. Ничто не может быть грубее, неприятнее и менее всего простительно, как действительное и кажущееся невнимание к собеседнику.
Если бы наша Уралочка жила в те далёкие времена, то знаменитый лорд мог бы гордиться ею. 
Второй год я хо?жу в походы с ней в одной группе, и не могу вспомнить ни одного дня, ког?да Уралочка надоела бы своими разговорами или расспросами.
Вот и сейчас осталась позади большая половина нашего путешествия, а Уралочки не слышно и не видно. При этом нужно отметить, что она по своему трудолюбию и страсти к рыбной ловле не уступает, а, пожалуй, даже превосходит любого из наших ребят.
Мне почему-то вспомнился эпизод на Бахте. Командор ловил на «мыша». Его очередной заброс был сделан мастерски. «Мышь» без всплеска приводнилась почти у противоположного берега. Прижав рукоять спиннинга к левому боку, правой рукой Командор медленно крутил катушку. Так же медленно пересекала течение «мышь», два длинных уса веером расходились по воде. Вот она достигла стержня, качнулась, зарылась в мелкие волны. Точь в точь живой зверёк борется с течением. Вот она снова показалась. Вошла в затишок за большим камнем. Миновала его. Командор придерживал катушку пальцем и тянул «мышь» одним только движением удилища. Снова мелкие волны.
И тут из воды метнулось что-то красноватое, сильно всплеснуло, скрылось, и тотчас тревожно и пронзительно заверещал тормоз катушки. Командор, перехватив спиннинг в обе руки, начал останавливать большими пальцами вращение катушки и пятился. Удилище гнулось дугой, леска, позванивая, ходила из стороны в сторону, резала воду.
 — Есть,- утвердительно заявил Командор,- теперь никуда не денется.
Сдерживая могучие рывки, он с видимым усилием щелчок за щелчком наматывал на катушку лесу и всё пятился. Взбурлило у самого берега. Мы увидели тупую морду, а затем и толстое упругое тело.
-Держите, сейчас уйдёт,- в испуге пискнула Уралочка.
 — Без паники. Сейчас я его миленького выведу,- успокоил её Командор.
Рыбина с разинутой пастью и торчащей из неё блесной уже на половину виднелась из воды. Командор одним последним движением выбросил её на берег и тут же ухватил рукой за жабры. Вытащил нож и его рукоятью врезал тайменю промеж глаз.
 — Вот так, родной ты мой. Теперь никуда не денешься,- бурчал он себе под нос.
Пойманный таймень весил килограммов семь.
 — Борь, дай мне бросить,- просит его Уралочка.
 — На. Только поаккуратнее. Камней много.
Уралочка размахнулась и сделала заброс. Она сделала чересчур сильный замах, катушка раскрутилась и обросла «бородой» прежде, чем «мышь» коснулась воды.
— Кто же так забрасывает,- заорал Командор,- Теперь будешь до ночи распутывать. Ведь умеешь же бросать. Торопиться не нужно было..
Уралочка положила спиннинг на камни и начала выбирать леску руками. «Мышь» толчками приближалась к берегу, перелетая с волны на волну. Внезапно леса натянулась. Уралочка подёргала — безуспешно.
 — Зацеп, — подумала она и, намотав лесу на ладонь, дёрнула посильнее.
Пошло, но как-то странно тяжело.
 — Ветка какая-нибудь прицепилась,- решила она, но в этот момент сильнейший рывок едва не стащил её в воду.
Лёска безжизненно повисла. Чувствуя неладное, Уралочка быстро стала выбирать её. На конце лески ничего не было — ни «мыши», ни тройника.
 — Борь, а, Борь, у меня таймень «Мышь» оторвал,- тихонько позвала хозяина спиннинга Уралочка.
 — Три вещи нельзя доверять чужим рукам: фотоаппарат, жену и спиннинг,- заявил завхоз, глядя, как взбешенный Командор вертит в руках спиннинг без блесны, но с громадной курчавой «бородой».
 — Рыбачка, елки зелёны! Такого «мыша» загубила,- орал Командор.
 — Не ори. Я тебе своего отдам,- отвечала ему, пришедшая в себя после потрясения, Уралочка.
Не нужен мне твой паскудный «Мышь». Мне мой, родной нужен.
Однако рыбачка оказалась верна себе, и всё-таки вручила ему своего «мыша».
Проверяя перед отплытием покинутую стоянку, мы обнаружили, что Усач решил расстаться навсегда со своими старыми, стоптанными башмаками, забросив их в кусты.
По сложившейся туристической привычке решаем забрать их с собой, чтобы при первом же удобном случае сотворить очередную «хохмочку».
Тем более что излишков веса на катамаране они нам практически не добавляли, лишне?го места не занимали, а удовольствия обещали большие.
Под последние дикие выкрики Командора.- Ножи! Топоры! Ружья! Спиннинги!- что означало предупреждение о возможности забыть перечисляемые и очень нужные всем предметы, мы покинули Воеволихан.
 В момент отплытия со Степанычем случился очередной казус. Он забыл, что стоит одной ногой в воде и, заговорившись, опустил туда и вторую, которая была обута не в сапог, а в Ряшин ботинок.
Вначале над тайгой раздался вопль несчастного подмоченного, а затем зловещий рёв взбешенного хозяина ботинка.- Верни в зад вещь. Ишь манеру заимел чужие ботинки замачивать!
После этого события Степаныч сменил форму одежды, и теперь щеголял в одном сапоге и одном носке.
Первые же сотни метров сплава показали, что вода в Котуе прибыла очень сильно. Мелей почти не было, а сквозь мутную от взвешенных частиц воду почти не было видно дна.
 В облачности появились первые разрывы и через них на землю полились благодатные солнечные лучи. Вся природа сразу же повеселела.
Мечтатель потребовал включить приемник, чтобы «интеллектуально» не от?стать от остального трудового населения страны. Передавали довольно занятную историю, случившуюся с итальянцем по фамилии Фименелли. На базаре он приобрёл щенка какой-то необычной породы и странного вида. Продававший его утверждал, что эта собака древней африканской породы, только недавно завезённой в Европу. Только через четыре месяца выяснилось, что Фименелли купил не собаку, а львёнка. Подросший зверь тут же вспомнил, что он не кто-нибудь, а Царь зверей. В одно прекрасное утро он оборвал цепь, на которую его посадили, и стал носиться вокруг дома. Фименелли пробовал урезонить разыгравшегося Царя, но тот не обращал на него никакого внимания и, в довершение всего, укусил за руку. Фименелли из-за этой маленькой шалости льва попал в больницу, а львёнку пришлось сменить место жительства на клетку в зоопарке.
Котуй в этом месте был очень похож на зеркальный Енисей в Саянах — гладкая поверхность воды и очень сильное течение.
Катамараны стрелой неслись вниз, оставляя за собой узенькие кромки берегов, сложенные из желтоватых выветренных скальных пород. Иногда эти скалы по своей конфигурации напоминали вигвамы индейцев или юрты кочевников.
Минут за двадцать мы проплыли почти четыре километра. С обеих сторон от нас теперь стояла чёрной частой расчёской горелая тайга.
Пожар прошедший здесь совсем недавно уничтожил всё живое, и хотелось как можно скорее покинуть это мёртвое царство.
Но вот впереди весело зазвенел по камням очередной весёлый перекат, а вместе с ним кончилась и граница мёртвого леса.
Котуй заложил крутой правый зигзаг и помчался точно на восток. Точно по курсу нашего движения над тайгой возвышалась пологая вытянутая и горбатая горка с нашлёпкой — шапкой по средине.
Разрывы на небе всё больше увеличивались, и по зелёным склонам гор заскользили тени облаков, образуя совершенно необычные причудливые узоры.
Перекат, на который мы выскочили, встретил нас высокими, не менее полутора метров высотой, волнами. Валы полого поднимались к вершинам своих гребней, а затем круто скатывались вниз, образуя длинные и глубокие ямы — воронки.
Мечтатель решает увековечить этот участок на киноплёнку и берётся за камеру. В это время катамаран взлетел на очередную крутобокую волну, гребешок которой выскочил точно меду колбасами нашего судна, рассыпался радужным фонтаном над головами Ряши и Мечтателя, и чуть-чуть не смыл последнего за борт. Мечтателю с большим трудом удалось удержаться на своем сидении и не замочить ценную оптику. После этого он минуты три чертыхал?ся, нервно курил и оглядывался по сторонам — нет ли где на нашем пути еще одного такого же коварного гребешка.
Солнце полностью отвоевало небесные просторы у хмурых облаков, и свои?ми жаркими лучами быстро просушило землю. Вокруг стало удивительно уютно. Поэтому мы решили остановиться на дневной чаёк. Тем более что уже было пройдено более двенадцати километров, и перед нами открылось устье притока Котуя — Верхний Кочибиран.
Правда, речки как таковой сейчас не су?ществовало. Она, как и все её собратья этих мест, в нынешнем году полнос?тью пересохла. Только кое-где в отдельных местах бывшего русла едва-едва струились маленькие ручейки-струйки. Даже прошедшие только что дожди не смогли добавить воды задыхающемуся от недостатка влаги притоку.
Дежурные занялись костром, Степаныч принял свою обычную позу — горизон?таль, а Максим, закинув за плечи ружьё, удалился вверх по Кочибирану в редколесье тайги.
За ним, по каким-то своим делам, направилась в кустики Уралочка. Через несколько минут она вновь появилась на берегу и сообщила, что Максим вспугнул целый выводок куропаток и сейчас гоняет его по кустам всего метрах в двухстах отсюда.
Я схватил свою мелкашку и помчался в тайгу, чтобы своими глазами увидеть заманчивую дичь и попытать охотничье?го счастья.
Тайга встретила меня неприветливо, начав забрасывать лицо целыми пригоршнями комарья и мошки. Создавалось такое впечатление, что кто-то нарочно бросался пригоршнями мелких колючих гвоздей.
Болото совсем пересохло и только кочки, да характерная сухая трава давали возмож?ность определить, что здесь было раньше. Тайга была совсем редкая, большинство деревьев пострадало от пожара и теперь совершенно высохло, зелёным оставался только невысокий кустарник. Кругом были целые груды валеж?ника.
Хитрые куропаты словно испарились. Только один раз буквально в метре от меня взлетела старая куропатка — мамаша, но и она тут же юркнула в груду сучьев.
Больше нам с Максимом не удалось вспугнуть ни одной птицы. Мы обшарили весь этот участок тайги. Громко кричали, хлопали в ладоши, ковыряли палками в кучах валежника. Максим даже один раз выстрелил в воздух. Всё было бесполезно. Хитрые куропаты словно вымерли. Пришлось возвращаться на берег не солоно хлебавши.
На костре уже дымился преющий чаёк, и завхоз — Мечтатель выдавал каждо?му походничку по целых пять конфетин, по два куска сыра и паре галет. Кроме того, он благосклонно разрешил пользовать без ограничений сахарный песок. Сказывалось влияние солнечных лучей, которые сильно размягчили су?хой организм завхоза, и он разомлел и подобрел.
Началась минута «сладкой» таёжной жизни. Однако человек так устроен, что ему даже в самые при?ятные минуты существования чего-нибудь не хватает. Разжевав очередную конфету, Ряша, вдруг, заявил.- Эх, ребятки! Сейчас бы вместо этой вот карамельки, да конфетину поприличнее…
 — Это ещё какую-такую поприличнее?
 — Ну, например, Чародейку или Белочку. Можно даже что-нибудь вроде Грильяжа или Мишки…
 — Ничего себе запросики… А тебе кофю в постельку не хочется? Кстати, о конфетках, ты знаешь, что в них добавляют «Кешью»?
 — Я? Нет, не слыхал. Слышал только, что это какие-то орешки.
 — Не какие-то, а очень даже интересные… Растут они на удивительном де?реве, пожалуй, единственном в мире, на котором одновременно созревают и орехи и фрукты.
 — Ну да?! Не может быть!
 — Очень даже может. Называется это дерево Кажу. Родина его — засушливые ле?са на северо-востоке Бразилии.
 — Где в лесах много, много зелёных обезьян?
 — Точно, именно там. Относится оно к семейству сумаховых. Так же, как фисташка и манго. Высота этих деревьев бывает от десяти до тридцати метров. Урожай с одного дерева составляет десять-двадцать килограммов орехов и тридцать-тридцать пять килограммов «яблок». Плоды Кажу очень своеобразны: орехи размером с большой боб сидят на плодоножке, которая сильно разрастается и превращается в большой съедобный плод жел?того и красного цвета. Эти плоды и называют «яблоками» Кешью. В тропиче?ских странах орехи Кешью прибавляют к мясным блюдам, из них варят суп, пекут лепёшки, приготавливают особые напитки. Размолотые орехи смешивают с какао и делают шоколад…
 — Хорошо бы сейчас чашечку какао с калорийной булочкой!
 — Обойдешься и сухариком… Слушайте дальше. Самое ценное в этих орехах это скорлупа. В ней содержится редкое смолистое вещество — масло или, как его часто называют, бальзам — кардойль. Из него делают сейчас особенно стойкие к сырости лаки, типа японских, а так же используют для изготовления пласт?масс, стойких к щелочам и кислотам, пропитывают рыболовные снасти, предох?раняя от гниения, и древесину, чтобы защитить от повреждения терми?тами и древоточцами. Самое интересное, что кардойль применяется и в меди?цине, как одно из самых эффективных средств при лечении проказы. В шестнадцатом веке Кажу попало в Индию, а оттуда — на Филиппины, Ямайку, Таити и в Африку.
 — Вот это деревце! Слушай, Степаныч, нам бы сюда этих орешков с яблочками. Глядишь, мигом всю твою проказу уморили. Накардойлили бы мы тебя по са?мую макушку, сразу бы забегал!
 — Не нужны ему никакие лекарства. Двигаться и работать надо побольше, а то лежит и соображает, что ему вредно, а что нет.
 — Слышали такую притчу? Жил-был один очень уж ленивый и хитро мудрый парнишка. Звали его Кек. Так вот, решил он прожить, как можно дольше. Поэтому, прежде всего он занялся выяснением вопроса о том, что именно вредно отражается на здоровье. Постепенно Кек выяснил: Еда портит желудок. Питьё портит сердце. Любовь портит нервы. Ходить вредно для ног. Лежать вредно для боков. Сидеть вредно для задницы… И так далее. Все эти, а так же многие другие сведения, Кек нанёс на магнитную ленту, засунул её в кибер и нажал кнопку. Кибер заурчал и принялся бодро прокручивать заданную программу. Он должен был описать Кеку индивидуума, который может избежать всего, что вредно для жизни, и, тем самым, продлить себе жизнь на многие годы. Ровно через пять минут, в последний раз подмигнув Кеку красной лампочкой, кибер прекратил урчание, и выплюнул на стол маленькую карточку.
 — Теперь я буду жить вечно!- воскликнул Кек и схватил карточку. Но на ней стояло только одно единственное слово — «Покойник».
 — Ну, как, притча? Понравилась?
 — Нам то? Да! А вот Степаныч, что-то заволновался! Видишь, побежал куда-то
 — Слушай, Степаныч, если ты по нужде, то будь поосторожнее. Там мишка совсем не давно свои экскременты оставил. Не заметишь — вляпаешься, и будешь тогда нам на катамаране целый день под нос вонять всеми цветами радуги…
 — Не боись, Ряшенька. Эти запахи очень даже пользительные. От них комар шарахается и мошка дохнет.
 — Степаныч, слушай. Вот ещё одна история:
У одного мужика заболел живот. Приходит он к хирургу и говорит.- Доктор, у меня живот болит.
Тот посмотрел больного и говорит.- Надо уши отрезать.
Испугался мужик и убежал от хирурга. Думает — Пойду-ка я лучше к педиатру.
Приходит к педиатру и говорит.- У меня живот болит. Ходил вот к хирургу, так он сказал, что уши отрезать надо.
 — Ох. Уж эти хирурги,- проворчал педиатр,- Им бы только всё отрезать. На вот тебе таблетки. Пей по две штуки по утрам. Уши сами отвалятся.
 — Ну, что вы пристали к бедолаге,- вступился за Степаныча Мечтатель.- Вы все по своему примитивному мышлению думаете, что он состоит из мяса, костей, крови, мозга и, простите, дерьма с мочой? А ведь это совсем не так. Мыслить так могут только отсталые дикари и махровые интеллигенты. Если верить, а у нас совершенно нет оснований не делать этого, знаменитому Аркадию Аверченко, то Степаныч на самом деле, как и все современные сапиенсы, состоит из следующих частей: тела, как такового, эфирного тела, астрального тела и мысленного тела. Поэтому, чтобы лечить любой организм, в том числе и его, нужно чётко знать, что из себя представляет каждое из этих тел.
 — Тоже нам, мыслитель нашёлся. Как будто сам знаешь?
 — Знаю. Слушайте и запоминайте. Тело, как таковое изучается лучше всего ощупыванием. Правда, занятие это совсем не безопасное. Можете проверить, ощупывая хотя бы Ряшу, а лучше всего — Уралочку… Эфирное тело после физического — самое видное. Ледбитер говорил, что «эфирный двойник» ясно виден любому ясно видящему в виде светловатой массы пара, серо-красной, выходящей за пределы физического тела. Эта масса называется в науке аурой. Имеется она у всех, даже у начальников. Когда человек здоров, его аура с лёгким голубоватым оттенком в виде множества лучей, расходящихся во все стороны. Но стоит чело веку заболеть, что легко увидеть на примере Степаныча, вспомните первую ба ню, лучи на заболевшей части тела становятся неправильными, пересекаются в беспорядке, поникают и перепутываются. В этом случае расчесывание пере путаной ауры гребёнкой не рекомендуется. Ланселен, надеюсь известный всем вам, утверждал, что когда эфирное тело отделяется от физического тела, оно всегда выходит с левой его стороны, в уровень селезёнки, под видом излучений. Так что можете проверить всё это на себе…
Усач, раскрыв рот, поглощал в себя это философствование Мечтателя, но, видно не вытерпев, Перебил его.- Слушай, а всё-таки кто это — Ледбитер и Ланселен?
 — Ну, их все знают… Надо почаще в газеты и журналы заглядывать.
 — Какие?
 — Мурзилку и Весёлые картинки. Ладно, об этом после…
 — Теперь об астральном теле. Оно тоньше и нежнее, чем эфирное. Чем человек умнее, интеллигентнее, тем его астральное тело нежнее и духовитее. Я, на пример, однажды увидел в зеркале своё астральное тело, и чуть не ослеп от его блеска. А нежности оно было такой, что мясо недельного циплёнка по сравнению с ним показалось бы куском старой подмётки. Астральное те?ло, отделяясь от физического, по утверждению окультистов, может появлять?ся самостоятельно в самых неожиданных местах. Так, например, если ваше физическое тело занято на свидании с любимой женщиной, а вам хочется в это же самое время уехать в тайгу, то вы можете послать туда своё аст?ральное тело, поручив ему при этом привезти домой вяленого тайменя. Если же, возвратясь домой, астральное тело рыбы не привезёт, значит, оно пропило её где-то на стороне. Есть при этом только одно условие: при от?делении астрального тела от физического последнее должно крепко спать.
И, наконец, мысленное тело. К сожалению, определение его в серьёзных трудах окультистов не совсем вразумительно. Мысленное тело, по мнению Анни Безант, образуется под влиянием мысли, в особенности, если она благо образна и возвышенна. У дураков это тело очень маленькое, и его почти не видно. Да и не мудрено.
 — Братцы, предлагаю проверить, может — быть с нами на Котуе на Степаныч, а его астральный двойник? Жаль, в Москву телеграммы для проверки отправить нельзя.
 — Степаныч-то с нами самый настоящий, физический. Иначе он в кустики бы так шустро не бегал. Вернувшийся к костру Степаныч невозмутимо допил из кружки свой чай, и заявил.- Пожалуй, пора и отплывать, а то вы, не сходя с места, все силы свои на советы истратите. Не то, что на рыбалку, даже на греблю и то не останется.
 — А я вот, что слышал,- подал голос Командор.- Согласно верованиям древних славян, тело, даже мертвое, было вместилищем бессмертного духа покойного, который имел две ипостаси. Дух «БА», изображаемый в виде маленькой птички с человеческой бородатой головкой, воспринимался, как собственно душа. Покинув тело после смерти, птица-душа могла летать между покойным телом в гробнице и внешним миром, а также устремляться в мир звезд, в космос. В древнем Египте звезды воспринимались, как мириады птиц «БА» с фонариками в лапках. Вторая ипостась — «КА» — была более сложна. «КА» было живым неугасающим духом, возникающим в момент рождения человека, своего рода благодатной силой, которая могла передаваться от одного существа к другому, от бога — смертному (фараону), от фараона — его подданным, от отца — сыну. Последнее было особенно важно. Сын фараона, наследуя своему отцу, наследовал и его «КА», то есть божественную власть.
 В беседу вступает Степаныч.- Кожа взрослого средней упитанности и роста человека весит около 20 кг. И имеет площадь около двух квадратных метров. Её верхний слой — эпидермис — обновляется каждые 28 дней. Представляете, если бы каждого из нас по катамарану размазать. Не плохой коврик бы получился.
Смотрю на часы. Эти завлекательные беседы отняли у нас массу времени. Уже семь часов вечера, а нам за сегодня нужно проплыть ещё километров пятнадцать, чтобы выполнить намеченную дневную норму.
Котуй на этом участке маршрута резво собрал всю свою воду в одно чёт?ко выраженное русло, сузился метров до тридцати, и нёсся вперёд со ско?ростью не менее семи километров в час.
Полярный день заметно сократился. Солнце висит совсем низко над горизонтом. Прохладно.
Рыба сегодня явно не в настроении, и все наши броски остаются с её стороны безо всякого внима?ния.
Сегодня очень пассивен в заготовительных операциях Командор. За весь день он ни разу не взял в руки спиннинг и не схватился за ружьё. Объясняется это очень просто: сегодня Командор дежурит, и любой улов может толь?ко прибавить ему хлопот. Куда проще сварить супец их пакетов, да замешать какую-нибудь кашу.
Сделав громадный дугообразный зигзаг, или, как его называет Ряша, загогуль, Котуй сузился ещё сильнее, его ширина теперь не превышала десяти метров, забурлил, заиграл крутобокими валами, и вынес наши катамараны под крутой, почти отвесный скальный берег.
Скалы сбегали к воде неровными причудливыми складками. Были они серо-белого цвета. На фоне заходящего солнца невысокие деревца, растущие на срезе берега, смотрелись, словно жидень?кая шевелюра на голове лысеющего человека.
 В одном месте скалы образова?ли острый неровный гребень, своими очертаниями напоминающий древний ры?царский замок с зубчатыми стенами и башнями. На отдельных скалах белый цвет переходил в сиреневый.
Постепенно сиреневого и фиолетового цвета становилось всё больше и больше, и, в конце концов, эти цвета стали преобла?дающими.
Чем дальше продвигались мы вдоль этого удивительного места, тем богаче становилась окраска скал. Появились жёлто-коричневые скалы, на ко?торых яркими пятнами выделялись зеленоватые пласты породы.
Все эти сочетания многочисленных цветов и оттенков создавали на скальных пластах самые замысловатые фигуры и узоры.
 В одной из скал Ряша и Степаныч сразу же выявили силуэт древнего эвенка. Правда, мы с Мечтателем, сколько не на?прягали своё зрение и воображение, так и не смогли выявить что-нибудь хотя бы отдалённо напоминавшее лицо человека.
Однако Ряша уверенно вещал.- Вон приплюснутый нос, широкие скулы, растянутые губы.
Пришлось поверить ему на слово. Проплывая мимо этих удивительных берегов, мне на память пришли стихи Владимира Бардина — геолога, хорошо знающего тайгу:

Река стара, река мудра,
Столетья — для неё года,
Но вечно молода вода.
По берегам её когда-то
Вечнозелёные леса,
Стояли, мокли, как солдаты,
И погибали на часах.
Потом своими языками
Её лизали ледники,
И мамонты трясли клыками
От холода и от тоски.
Река умерших хоронила,
Мороз их сковывал тела.
И вот в обрывах сохранилась
Поэма, как река жила.
И камни сжали отпечатки
 В своих застывших кулаках.
И в них загадки и отгадки
Того, что кануло в веках.


К девяти часам вечера мы прошли запланированные на сегодня двадцать пять километров, и встали на ночлег в устье речки Холохо.
Вода в ней оказалась на редкость прозрачной и чистой. Похоже было, что здесь могли оказаться таймени. Однако это был Котуй — за?гадочный и манящий, где всё было не так, как на других реках.
 В бассейне Котуя таймени по каким-то совершенно необъяснимым причинам избегают мно?гих рек — притоков где, казалось бы, для них имеются самые идеальные условия: и обилие хариусов, и светлые воды, и шумные пороги, и на сотни километров вокруг ни одного рыболова. Не поднимаются они, например, выше озера Дюпкун. И никто не знает — почему?
Мы привыкли проверять всё своими руками, поэтому, схватив спиннинги, быстренько разошлись по берегу, и вскоре в воздухе послышался свист забрасываемых в воду блёсен.
Первые десятки забросов ничего не дали, и Ряша со словами.- Таймень сегодня брать не будет, он спит,- отправился ставить палатку.
Я решаю еще немного поиспытывать судьбу, и продолжаю бросать. Один из забросов я сделал почти до середины реки, дожидался по?ка блесну отнесет несколько ниже по течению и притопит ко дну. Затем начал медленно вращать катушку.
Леса шла ровно и без рывков. Вдруг, она плав?но натянулась, как струна, и стала смещаться куда-то вбок. При этом я не ощутил никакого рывка и даже подёргивания.
Резко подсекаю концом спиннинга и тут же чувствую, что на блесне сидит крупная рыба. Пробую медленно под вести ее к берегу, и приподнять к поверхности воды, чтобы хоть как-то определить ее размеры. Без этого трудно выбрать тактику борьбы.
Не тут-то было. Крупный таймень, теперь я в этом уже не сомневался, упорно тянул блесну в глубины Котуя.
Леса на моем спиннинге, хотя и японская, но всего полмиллиметра толщиной, поэтому тащить рыбину к берегу используя грубую физичес?кую силу нельзя — оборвёт.
Приходится играть с рыбой, то плавно наматывая лесу на катушку, то спуская обратно несколько метров.
Кричу Ряше.- Таймень! Крупный! Давай карабин, а то уйдёт!
Ряда сначала не верит мне, и молча смотрит за моими манипуляциями со спиннингом, но, убедившись, что его не разыгрывают, хватает мелкашку и мчится ко мне.
 В это время я медленно двигаюсь вдоль берега, и, как козу на верёвке, вытягиваю тайменя поближе к приближающемуся Ряше.
Подбежав ко мне, он начал высматривать в воде упира?ющуюся рыбину. Ничего не было видно, таймень упорно ходил в глубине.
Рискуя порвать лесу, я всё-таки подтаскиваю его на расстояние двух-трёх метров к обрезу берега.
Наконец-то над водой показывается его округлая чёрная спина. Тут же гремит выстрел. Бурлит вода от удара мощного хвоста, и таймень снова уходит в глубину. Промах! Хорошо ещё, что выдержала рывок крепкая жилка.
Вновь подвожу рыбину к берегу. Ряша прицеливается и нажимает курок. На этот раз, кажется, попал. Рывки тайменя, и его сопротивление резко ослабли.
Ещё ближе подвожу рыбину к берегу. Она уже вся хорошо просматривается в воде.
Третий выстрел! Последний удар хвоста по воде, и таймень навсегда затихает.
Вытаскиваю его на берег. Хорош! Длина тайменя сто девятнадцать сантиметров, вес больше двадцати килограммов.
Я был счастлив. Это мой второй гигант Котуя.
Остальные члены коллектива буквально озверели и бро?сились со спиннингами к реке. Безрезультатно. Таймени больше сегодня блес?ну не брали.
Место нашей сегодняшней стоянки было очень красивое. Каменистый берег постепенно переходил в песчаный наддув, который высоко возвышался над рекой. Сероватый, тёмный цвет создавал впечатление, что наддув был образован не из песка, а из какой-то мельчайшей каменной крошки.На нём росли развесистые зелёные ивы и какие-то невысокие, неизвестные мне кустики. Креме того, в нескольких местах яркими нарядными бантами выделялись несколько кустиков-букетов алых гвоздик.
Площадка, на которой мы установили палатки, была идеально ровной, как будто кто-то специально её выравнивал.
Ходить по наддуву было непривычно, так как при каждом шаге он начинал гулко звенеть. Создавалось впечатление, что мы ходим не по земле, а по поверхности полого купола. Снова сказывались шуточки вечной мерзлоты.
С площадки открывался отличный вид на Котуй, который стремительно нёс свои быстрые воды вниз к порогу со звучным и загадочным названием Сонат. Рёв этого невидимого отсюда порога, так как до него оставалось ещё не менее двух километров, грозно разносился по всей округе.
Погода к вечеру совсем разгулялась и была замечательной. Небо совершенно очистилось, лишь кое-где по нему блуждали небольшие розовато-белые тучки-одиночки.
Взошла и луна. Сегодня она была идеального лимонного цвета. Кусочек от её диска кто-то по нечаянности от?грыз. Подумав, мы решили, что здесь в Заполярье такое мог сотворить только таймень.
Было не холодно, но прохладно, и все виды местных «пернатых» куда-то испарились.
Весело пылал жаркий костёр и, дежурящие сегодня, Командор и Усач приставали к завхозу.- Давай, думай быстрее, что на ужин делать будем?
Дело в том, что при подходе к Холохо мы заметили на берегу какое-то непонятное, расплывчатое серо-белое пятно. Подплыв ближе, мы поняли, что это сидящие плотной кучкой крохали.
Выводок мирно дремал и не замечал надвигающейся опасности.
Степаныч категорически заявил.- Стреляю на этот раз только я,- и тут же схватился за ружьё.
Как только катамаран приблизился к крохалям на расстояние выстрела, он нажал на курок.
Крохали мгновенно сорвались с места, упругими мячиками попрыгали в воду, и понеслись от нас вниз по течению со скоростью торпедных катеров. Промах!
Степаныч снова стреляет, и над рекой вторично разносится раскатистое «баххххх».
0дин из крохалей прерывает свой бег и недвижно замирает, а ос?тальные семь или восемь исчезают вдали за поворотом.
Ряша от возмущения теряет дар речи, и лишь уничтожающе смотрит на «меткого» стрелка.
Только через минуту, растягивая слоги, он смог выдавить из себя.- Ма..зи..лаа… Такой суп упустил. Только боеприпас напрасно жечь можешь!
Именно по этой причине дежурные стояли перед дилеммой: варить ли суп из единственного крохаля, делать ли уху из пойманного тайменя или, как обычно, воспользоваться пакетными концентратами.
Мечтатель, помыслив, уверенно заявляет.- Делаем суп из крохаля, рожки с тушенкой и чай!
Дежурные продолжали канючить.- Может, всё-таки ушицу из тайменя заделаем?
 — Обойдётесь…
 — Ну, тогда пусть Уралочка нам «джин-джи» приготовит.
 — Нет уж, «джин-джи» пускай китайцы едят, а мы что-нибудь попроще.
«Джин-джи» ещё в двадцатые-тридцатые годы было лучшим блюдом у лоуроветланов, жителей нашего Дальнего Востока.
Оно представляло собой таймений жир, приготовленный весьма специфическим и оригинальным спосо?бом. Готовила это блюдо всегда хозяйка дома. Она брала куски свежего жира, тщательно их пережевывала и только после этого предлагала полученную массу в столь «нежном» и подготовленном для принятия вовнутрь виде наи?более почётным гостям.
Так из-за несговорчивости нашего Мечтателя мы ос?тались на ужин без экстравагантного «джин-жжи», а Уралочка была освобож?дена от забот по его приготовлению.
Командор, правда, пробовал не сдаваться, и предложил.- Ну, тогда, может быть, к каше хотя бы «нуок-мам» подадим?
Завхоз был неумолим.- Готовь, что тебе говорят, и кончай выпендриваться! Если хочешь, для себя можешь любую гадость подавать, а остальных оставь в покое.
«Нуок-мам» — это своеобразный соус, приготовляемый из рыбы. Он с древних времён пользовался большим спросом во Вьетнаме.
Для изготовления «Нуок-мама» рыбу слоями кладут в большой чан и пересыпают солью. Потрошить или отрубать рыбе голову при этом не требуется. Рыба лежит в рассоле несколько месяцев. Затем образующийся сок фильтруется и перели?вается в бутыли. Этот продукт с сильным аммиачным духом и есть «нуок-мам».
 В нашей коптильне сейчас скопилось достаточное количество, правда, несколько недодержанного, «нуок-мама».
К сожалению, особой популярностью в нашем коллективе этот соус почему-то не пользуется. Даже у Мечтателя с его феноменальным таёжным жором пикантный соус организмом не затребывался.
Неумеренный аппетит Мечтателя напоминал мне всегда обжорство жителя древних Сиракуз — Филоксена, который, по преданию, выкушал однажды за обедом сразу все восемь щупалец метрового осьминога, восемь метров од?них ног!
Но такой подвиг оказался не под силу даже Филоксену — от обжорс?тва он вынужден был умереть. Чувствуя это, он съел на ужин оставшуюся от обеда осминожью голову и сказал, что теперь в мире не осталось для него ничего, о чём стоило бы пожалеть.
Пока Командор готовил суп из крохаля-одиночки, Ряша ходил рядом и тре6овал.- Спокухе дичи не давать! Лишил коллектив наваристого супа. Теперь пущай од?ну жижу хлебает!
Командор его успокаивал.- Не боись! Я эту пичужку так разварю, что ни одного кусочка не обнаружите…
И ведь разварил таки! Сколько мы не шарили ложками в ведре, кроме нескольких косточек так ниче?го и не смогли нашарить.
Разогретые ужином, мы валялись вокруг костра и наслаждались вечером.

Страницы: 1 2 3 4 5 Следующая

Статья разбита на нескольких частей. Читайте предыдущую часть, следующую часть

| 16.11.2005 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий