Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Россия >> Котуй — загадочный и прекрасный. Часть 2 >> Страница 3


Забронируй отель в России по лучшей цене!

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Котуй — загадочный и прекрасный. Часть 2

Россия

Пока ребята охотились за камнями, я решил прогуляться вверх по Укусяси. К сожалению, никаких захватывающих впечатлений и интересных находок от этого небольшого путешествия не вынес.
Берега речушки состояли в основном из вязкого песка и глины, и передвигаться по ним было труд но. Кое-где встречались свежие следы копытных, а один раз я пересёк волчью тропу. Мели в речке сменялись небольшими, но довольно глубокими ямами, вода в которых начала покрываться зелёной ряской.
Никакой рыбы я в них обнаружить не смог, хотя усердно махал около каждой спиннингом. По всему чувствовалось, что если ещё неделю-другую не будет приличного дождя, то речушка Укусяси совершенно задохнётся от жажды и пересохнет.
Неугомонный Ряша продолжает заготовку хариуса для засолки. Он переходит на другой берег Укусяси и заводит кораблик в перекат, который начинается в месте впадения этого притока в Котуй. И на этот раз кораблик, эта палочка выручалочка таёжной рыбалки, приносит нам еще два с половиной десятка полу килограммовых красавцев хариусов. Вода в этом месте имеет тёмный коричне?ватый оттенок и, очевидно, поэтому хариус берёт мушку очень вяло, хотя вид но, что в реке его полным-полно.
На завтра у нас намечена днёвка, и ребята решают пораньше лечь спать, чтобы было побольше свободного времени. Мы с Ряшей решаем заняться до сна засолкой пойманной сегодня рыбы, тем более, что улов совсем не плох — около шести десятков рыбин.
После завершения процедуры засолки выяснилось, что коптильня заполнилась уже почти на треть. Если так пойдёт и дальше, то мы наполним её за каких-нибудь три-четыре дня, а ведь тайменей пока ещё и не ловили. Вымыв руки, Ряша заявляет, что с него на сегодня довольно, и он отправляется спать, тем более, что уже половина первого ночи.
Я же остаюсь у костра, чтобы мы минут двадцать посидеть над дневником. За сегодня написано было хотя и мало, но зато коряво, неровными строчками, которые в момент рождения безотчётно изгибались, очевидно, под действием постоянной мелкой дрожи, сотрясающей наш катамаран. Перечитываю написанное, отыскивая вставки, приписки, поправки. И день прошедший вновь час за часом вставал перед моими глазами.
Водя карандашом по страничкам, я думал — написать бы что-нибудь стоящее, что бы нравилось и себе, и моим взыскательным друзьям. И было бы в этих записках все, как есть, по правде и без дураков… Но вряд ли! Ох, вряд ли! Одно дело проговаривать и представлять себе вживе разные смешные и вовсе не смешные сценки, которые время от времени сочиняет сама судь6а, и совсем другое — остановить их навсегда на бумажном листе. Выходит, остаётся повествовать всё о той же тайге, мошке, кострах и нехоженых тропах. Всё! Идём и мы бай-бай.
Так закончился этот день — ничем не примечательный, один из двадцати двух, проведенных на Котуе. То, что могли проплыть, не проплыли. То, что могло случиться, не случилось. Самый обычный день.
Сегодня днёвка, и ещё сегодня день рождения Максима. По такому поводу ребята встали «совсем рано» — ровно в полдень, и тут же начали строить планы.
 — Пойдём на озеро ловить рыбу,- заявил Максим.
 — Будем жарить оладьи и есть их с вареньем,- промолвил Мечтатель.
 — Будем валяться на зелёной травке и поправлять здоровье,- урчал Спокуха.
-Баня, баня и только баня,- потребовал Ряша.
Все эти противоречия и сомнения быстро разрешила Уралочка.- Не спорьте. Сегодня будет всё: и рыбалка на озере, и баня, и оладьи с вареньем, и даже валянье на зелёной травке. Для этого нужно только одно — побыстрее вставать и браться за дела.
Для начала мы решаем построить баню, а для этого надо найти основной её элемент — камень побольше. Это «побольше» должно весить не менее сотни, другой килограммов. Как назло, крупных камней вокруг не наблюдается. Поиски длятся минут тридцать, но перед сильным желанием преград не существует, и, в конце концов, на краю песчаного пляжа мы находим здоровенную глыбу, которая почти вся находилась под землёй.
Пришлось срочно извлекать на свет божий лопату, которую мы «позаимствовали» на время в Туре, и провести солидные земляные работы. Капали до тех пор, пока глыба на две трети не оголила свои каменные бока. Затем на неё мы водрузили ещё два солидных «кирпичика». Эта операция проводилась под дружное кряхтение всего коллектива, и истеричные команды Степаныча, который лежал невдалеке.- А ну-ка, родимые, дружно и разом! Ииэхх! Возьмём ещё разок! Иииех! Приятно чувствовать себя человеком, когда вокруг все работают, как звери.
 — Сачок! Только и можешь злословить. На большее не способен,- орёт на Степаныча Ряша, не переставая копать.
 — Ни на что не способные — способны на все.
 — Вот-вот, сам это и подтверждаешь.
 — Из всех искусств для нас важнейшим является умение выживать.
 — Смотри, доиграешься. Я тебя вместо этого булыгана зарою.
 — Не знаю, что вы там делаете, но продолжайте делать это.
 — Значит, не хочешь помогать? Тогда замолкни.
 — Хочешь — не хочешь, а хотеть надо!
 — Последний раз прошу. Замолкни по хорошему…
 — А мне это всё «по барабану». Или «по бубну», кимвалу, ситару — как кому привычнее.
После этих наглых слов сачкующего Степаныча Ряша работал необычно молча, с каким-то невыносимо зверским сопением. Лишь изредка с его сомкнутых губ срыва?лись какие-то тихие, протяжные звуки, похожие на «Ииообб… Йиоб6…
Степаныч снова не выдержал и продолжил свои измывательства над тружеником
Наш Ряша — унылый оптимист. Когда он берется за дело, то наносит ему пользу.
А когда он увидел, что тот остановился, заорал на всю окрестность.- Так как? Будем дело делать, или будем эмоции жевать?
 В конце концов, пирамида из трёх камней была благополучно построена и теперь гордо возвышалась над пологим берегом Котуя, который таких сооружений, пожалуй, ещё не видывал.
Началась заготовка дров для гигантского костра, который был должен нагревать камни на протяжении трёх-четырёх часов. Командор завалил здоровенную сухую лиственницу и с молодецким присвистом разрубал её на части, остальные собирали в тайге самостоятельно валявшийся сухостой и коряги. Максим приволок такой корень — раскоряку, что на него было страшно даже смотреть. Однако, по мнению, его хозяина, пень должен был очень даже вписаться в единый архитектурный ансамбль кострища и каменной пирамиды.
После того, как костер был разожжен, и нагревание камней началось, мы отправились завтракать, а вернее полдничать, к кухонному костру, где «хозяйничал» Степаныч. На радость и процветание обществу он соо?рудил блюдо по собственному рецепту — манную кашу с аджикой. Автор внимательно вглядывался в наши лица, ожидая оценки своего творчества.
Первым пришел в себя Ряша.- Слушай, Спокуха, ты, чем нас кормишь? Такое едиво ни один организм не вынесет! Это же не каша, а сроматоза какая-то! К нему присоединились и остальные жертвы пищевого эксперимента. Называя Степаныча самыми «тёплыми и изысканными» словами, мы разогрели остатки вчерашней гречневой каши, и кое-как утолили голод.
Горячий кофе с печеньем окончательно исправил наше настроение. Поглощая ароматный напиток, Мечтатель пустился в рассуждения.- Предание гласит, что эфиопский пастух Кадди подметил: козы, кото?рых он пас на горных склонах, ста?новились необычайно возбужденны?ми, когда питались плодами какого-то дикорастущего куста. Тогда Кад?ди сам попробовал эти плоды.
Они были похожи на вишню, и зерна их имели вяжущий вкус. И сразу пастух почувствовал удивительный прилив сил и бодрости.
Легенда эта возникла, естествен?но, не на пустом месте. Кофе имеет афро-азиатское происхождение, а отнюдь не южноамериканское, как думают многие. Кофейное дерево до сих пор в диком виде произрастает в Эфиопии и на Аравийском полуос?трове.
 В Аравии кофейное дерево нача?ли разводить с IX века (на его роди?не, в Эфиопии, на него долгое вре?мя был наложен церковный запрет). В начале XVI века кофе стал настоя?щей страстью арабов. Ив 1511 году высшее исламское духовенство создало в Мекке Совет кофе. На нем-то и решили: кофе — дьявольский напиток, развращающий разум и чув?ства, а главное — отвлекающий от веры в Аллаха. Кофе, как и вино, за?претили, хотя в Коране об этом ни слова. Правда, впоследствии об этом запрете благополучно забыли…
 В том же веке любовь к кофе пе?рекочевала в Турцию. В 1554 году в Константинополе (ныне Стамбуле) была открыта первая в мире кофей?ня. Затем появились и другие. В ко?фейнях процветало вольнодумство, осуждался деспотизм. Прознав о па?губном воздействии «дьявольского напитка», турецкий султан Мурад IV издал приказ:
содержателей кофеен и их посети?телей. Всех их зарезали, и трупы по?весили на деревьях. В назидание. После этих страшных мер на стенах домов по ночам стали развешивать листовки. Например, с такой надпи?сью: «Свирепый султан` Прежде чем объявлять вне закона арапа (само слово „кофе“ было запрещено), рас?сей, о тиран, пары, которые исходят от крови, ежедневно проливаемой руками твоих палачей…»
И султан, как это ни покажется странным, сдался — отменил свой приказ. Общественное мнение побе?дило: кофейни снова открылись.
 В Европу кофе был завезен в се?редине XVII века.
Сохранилась одна из старейших реклам этого напитка: «Кофе ободряет дух, наполняет серд?це радостью, отлично действует про?тив воспаления глаз, предохраняет от водянки и излечивает ее, как и пода?гру, и цингу». Так восхваляла свой то?вар гречанка Пасхуа Розе — содержа?тельница первой в Англии кофейни.
Но большого распространения в Европе кофе долго не получал. Воз?мущенные тем, что кофейни отбива?ют посетителей у пивных, торговцы вином и пивом организовали целую войну против кофе. Купленные ими журналисты на все лады ругали но?вый напиток, называя его то «сиро?пом из сажи», то «отвратительным от?варом из старых сапог» и так далее. Распространялись слухи, будто в ко?фейнях собираются заговорщики.
Современные ученые определили, что бодрящее действие на людей ока?зывает содержащийся в кофе алка?лоид кофеин (в семенах его до 2 про?центов). Правда, он может вызвать и учащенное сердцебиение: это при?знак передозировки. Смертельная доза кофеина — 10 граммов, столько его содержится примерно в 100 чаш?ках напитка.
Летучие соединения, находящие?ся в семенах кофе (особенно в поджаренных зёрнах) придают ему удивительно приятный аромат. Этот букет, согласно последним данным состоит более чем из 600 пахучих компонентов.
Однако главное достоинство кофе в том, что он… «дела?ет гениев»! Множество выдаю?щихся людей не рас?ставались с кофейни?ком. Кант, Наполеон, Флобер, Гюго. Мюссе, Золя, Мопассан, Жорж Санд, Сара Бернар.
Перечис?лять можно долго. Кстати, некоторые из них дожили до преклонного возрас?та. Фонтенель. например, до 100 лет. Несмотря на то, что кофе пил доволь?но много.
А Вольтер? Говорят, что в день он выпивал до пятидесяти ча?шек. Когда же ему заметили, что кофе — яд, он иронично согласился: «Полагаю, что так оно и есть. Ибо я пью его вот уже более шестидесяти пяти лет, и все еще не умер».
Сэр Джеймс Макинтош сказал, что сила человеческого ума прямо про?порциональна количеству выпитого кофе.
Оноре де Бальзак трудился над своими рукописями, без конца при?хлебывая кофе. Работая над «Чело?веческой комедией», он выпил более 50 тысяч чашек. «Как только кофе по?падает вам в желудок. — писал он, — весь ваш организм тут же оживает. Мысли выстраиваются и начинают двигаться подобно батальонам вели?кой армии на поле битвы, и вспыхи?вает невиданное сражение».
Иоганн Себастьян Бах, который не только пил сам, но и агитировал пить кофе других, сочинил даже «Кантату кофию» — шуточную одноактную пье?су, в которой строгий отец безуспеш?но пытается отучить свою дочь от кофе.
Неплохо помнить слова Талейрана, что идеальный кофе доложен быть чёрным, как ночь, сладким, как грех, горячим, как поцелуй и крепким, как проклятие.
Действительно, если человек вы?пьет кофе, то через 15—50 минут ар?териальное давление у него повыша?ется на 15 миллиметров ртутного столба и удерживается на этом уров?не в течение двух часов. Но это не значит, что здоровье как-то ухудша?ется. Во Франции ученые провели ис?следования и установили, что гипер?тония у людей, пьющих много кофе (более 7 чашек в день), встречается не чаще, чем у тех. кто совсем кофе не пьет.
Если человек здоров и у него нормальное артериальное давление, 5 чашек кофе в день ему совсем не повредят. Если же он страдает гипер?тонической болезнью, то, по нашему мнению, полностью лишать его этого удовольствия не стоит: чашечку утром он может себе позволить. А вот на ночь человеку с возбудимой нервной системой пить кофе не следует: мо?жет появиться бессонница.
 — А вот мне больше чай нравится,- заметил я, выслушав столь продолжительную, но нужно отметить, весьма содержательную мини лекцию о кофе. Вот, например, существует на земле такой прекрасный зелёный китайский чай. Он называется «Цзюньшаньбайхао». Когда его заваривают, то чаинки в пиале или, на худой случай, стакане плавают вертикально, чем очень напоминают маленьких зелёных головастиков. Это происходит от того, что одна их половинка тяжелее другой. Прелесть, а не напиток.
Мне поручили следить за банным костром. Мечтатель повышал свое образование читкой «Секретного фронта». Уралочка отправилась в очередную экспедицию за «драгоценностями». Максим с Ряшей, вооружившись спиннингами и ружьями, ушли на поиски озера, Командор и Усач пытали рыбацкое счастье на Котуе, и только один Степаныч занимался самым трудным делом — отрабатывал гимнастическое упражнение горизонталь.
Глядя на него, мне вспомнилось где-то услышанное выражение — Статика — это высшая форма динамики, её максимум… Наш Степаныч находится в этом максимуме уже больше недели.
Горячая вода! Ей меньше шлют хвалы, чем сверкающей, ледяной воде в роднике, той, что сама жизнь. Но как жадно нужна и эта. Горячая вода подарила человечеству один из величайших своих даров: она утолила жажду его тела и дала не сравненное чувство физической чистоты. Недаром у всех народов одно из приятнейших удовольствий — баня.
Бани русские, финские, восточные, каждая со своими особенностями.
Древние понимали толк в этом — мылись в теремах и философствовали, пели, играли во время мытья. Все радости сразу приносила им баня.
Японцы так любят горячую воду и приписывают ей такое целебное значение, что даже самые бедные поселяне устраивают себе горячую ванну в просторных деревянных бочках.
Мы любим баню не меньше водолюбивых японцев и носим походные банные «терема» с собой в тайгу. Состоят они из полотнищ полиэтиленовой плёнки, из которых путём несложных операций и сооружаются прозрачные банные шатры.
С горячей водой у нас также туговато, так как невчем её держать. Походные ведёрки маловаты, зато пару вполне достаточно, и он великолепно отмывает нашу грязюку. Кроме того, в нашем распоряжении масса речной воды, служащей нам и ванной и бассейном.
У японцев множество легенд о духах воды — Нуси. Ручьи, речки, источники, водопады, даже небольшие озерки и болотца имеют своих Нуси. По преданиям питаются они шорохами хвои и листьев, плетут одежду из мелодий воды и лучиков солнца, что падают с неба. Нуси очень любят хватать купающихся людей за голое теле.
Здесь, в Котуе, наверняка, масса своих северных Нуси, которые сейчас готовятся позабавиться с нами во время банных процедур.
За такими размышлениями незаметно бежало время, приближая миг блаженства и радостного свидания с баней…
Тучи на небе куда-то пропали, и вновь засияло сквозь туманную дымку жар кое заполярное солнце.
Снимаю с себя бриджи, в которых я щеголяю, шерстяные и простые носки, и облачаюсь в лёгкие шерстяные спортивные штанишки. Красота! Щлёпаю по камешкам босыми ногами и впитываю голыми спиной и грудью солнечное тепло.
Глядя на меня, Мечтатель произносит.- Чем не Сочи! Котуй -это всё-таки вещь!
Однако сам раздеваться не спешит. Соглашаюсь с ним, что Котуй — вещь, но всё же не Сочи: и комарики покусывают, и прекрасных, добрых дев в разноцветных купальниках нигде не наблюдается…
К семи часам вечера баня была готова. На этот раз она получилась на редкость свободной. От камней несло нестерпимым жаром. На землю мы набросали для мягкости и запаха свежего лиственничного лапника, предварительно очистив его от колючих маленьких шишек. Мыться будем по двое.
Сначала для опробования бани мы запускаем Командора с Мечтателем. Они, быстро скинув одежду, юркают под прозрачный полог и приступают к «мытью».
Шипит горячий, сухой пар, образующийся после выливания на самодельную каменку кружки воды, слышатся довольные вздохи парящихся, и розовеют сквозь плёнку пятна их голых задниц.
Они уже во власти радостных переживаний, а мы всё ещё завидуем им белой завистью, и носимся около бани с фото аппаратами, пытаясь поймать удачный пикантный кадр. Это удаётся нам сделать, когда распаренные ребята вылезают наружу и бегут в воды Котуя охлаждать свои организмы и смывать образовавшиеся на теле катышки грязи.
Через полчаса в баню залезаем мы с Лёхой. Наслаждение неописуемое. Сидим на корточках около шипящих камней и млеем от восторга. Жар настолько сильный, что под пологом трудно дышать. Приходится то и дело смачивать голову холодной водой. Когда становится совсем невмоготу, вылетаем пробкой наружу и несёмся в спасительные воды Котуя. Охладив тела, вновь забираемся под плёнку и продолжаем предаваться наслаждениям. Вылезаем из бани морально и физически обновлёнными.
После нас моется Степаныч и Уралочка, правда, по отдельности.
Ряши и Максима всё ещё нет. Очевидно, они всё-таки добрались до озера и наслаждаются рыбалкой.
Моющийся Степаныч приносит нам массу развлечений. Моется он как-то особенно импозантно и грациозно. Прогревшись в бане, он медленно выползает наружу, и на четвереньках направляется к воде. Голова его густо намылена, поэтому он ничего не видит. Добравшись на слух и до воды, он начинает на ощупь искать ее рукой, при этом его больная нога, словно знамя, торчит в воздухе. Найдя руками воду, Степаныч засовывает в неё намыленную голову, а затем начинает резво брызгать ладошками себе на волосатую грудь. Со стороны создаётся впечатление, что в воде полощется не человек, а какое-то неведомое ископаемое чудище.
 — Степаныч, знаешь, как стать крабом?- кричит ему Лёха.
 — Отстань…
 — Нужно встать раком и ползти боком. И не сиди на земле нижним бюстом.
 — Отстань, говорю…
 — Га.га,га… Солнце, воздух и вода — наша главная беда, — надрывается Лёха.
 — Прекрати хахакать, уши вянут.
 — Степаныч, ты знаешь, что в жизни есть всего два случая, когда можно спокойненько сесть голой жопой на ежа.
 — Это какие же? 
 — Первый, когда еж бритый.
 — А второй?
 — Когда жопа чужая.
 — Смейся, смейся. Чем уже лоб, тем шире шаг.
Этот процесс длится довольно долго, и мы успеваем вволю насладиться пре?доставленным нам пикантным зрелищем. Особенно усердствовал Командор. Он бегал вокруг Степаныча и делал один снимок за другим.
«Помывшись», Степаныч вновь занял привычное для себя горизонтальное положение и закурил. Чтобы не особенно надоедали многочисленные пернатые, он натянул себе на голову мелкоячеистую авоську или, как он её назвал, «хозяйственную вуаль».
Из-под вуали в воздух поднимались густые клубы табачного дыма, казалось, что на плечах нашего Степаныча находится не голова, а только что вынутая из костра громадная головешка.
Внезапно изнутри этой головешки раздался хрипловато распаренный голос Степаныча.- Помылись, попарились. Теперь бы полетать! Сейчас на душе так легко, как будто ее совсем и не было.
 — Рождённый ползать раком, летать боком не может,- снова подал голос Лёха.
 — И снова ты не прав нобразованный друг мой. В 1971 году в США, штате Айова, в городе Фейерфилде был основан университет, в котором проводились многочисленные и целенаправленные опыты и эксперименты над йогами, а так же в рамках технологии Единого поля и Науки Творческого Разума.
 В ходе этих работ в июле 1986 года в городе Вашингтоне состоялись соревнования летающих йогов, в которых приняло участие около 20 человек. В соревнования входили следующие дисциплины: высота полета (рекорд — около шестидесяти сантиметров), длина полета (рекорд около1,8 метра) и полеты на скорость на дистанции 25 метров с препятствиями высотой восемь дюймов. Соревнования были засняты на кино и видео, а так же проведены все необходимые замеры. Один из видеофильмов транслировался по телевидению. Было выяснено, что во время полетов у участников наступала полная остановка дыхания, как при трансцендентальной медитации, но более длительная, и изменялся сам характер дыхания.
 В индийских Ведах не просто описан сам факт полета — там дан способ «ноу-хау», как это сделать. Но по прошествии веков люди не просто забыли эти древние знания, они забыли и сам способ перевода Вед на современный язык. Поэтому в оригинале указанный способ нечитабелен, и в имеющемся сегодня переводе не работает.
Кстати, в Ведах говорится, что при полете в легких образуется пустота, которая и поднимает человека в воздух. Один этот факт исключает физические усилия. Во время соревнований полеты йогов длились более 20 минут, а сами они в это время находились в позе «Лотоса».
Кроме того, у летающего измерялась частота пульса. Она увеличивалась с 50—60 ударов в минуту до 90—100 ударов в момент взлета.
И, наконец, электроэнцефалограмма (ЭЭГ) мозга фиксировала наличие мощных когерентных пакетов излучений на частотах от 2 до 40 Герц. Когерентность имела ряд особенностей. Она увеличивалась от полета к полету, накапливаясь в человеке, и затем наблюдалась у него при последующих медитациях, а так же и в нормальной жизни.
Так что, друзья мои, левитация не вымысел, а реальность. И ответ на вопрос, почему же не летают обычные люди однозначен: йог взлетал только тогда, когда он этого очень-очень хотел.
 — Всё равно, не каждому дано то, что дано не каждому.
 — Сейчас лучше бы не полетать, а в нарды сыграть вступил в беседу Мечтатель.
 — Не интересная эта игра, примитивная,- заметил Командор.
 — Вот и неправда. Нарды самый интеллектуальный спорт после перетягивания каната. Кстати, перетягивание в начале века входило в программу олимпийских игр.
 — Ты лучше перетягиванием шнурков займись. И проще и экзотичнее.
 — Это как?
 — А то ты не знаешь!? Самое популярное соревнование у эскимосов и индейцев, живущих на Аляске. Шнурок обвивается вокруг уха, и по команде каждый соревнующийся начинает тянуть его к себе.
 — Да это тот же «Шмендефер», только шнурок к другому месту привязывают.
 — Это, к какому же? 
 — К яйцам. А если серьёзно, то человечеству известны десятки, если не сотни, интеллектуальных игр. Одно из ведущих Мест среди них по своей интриге, азарту, разнообразию позиций занимает древнейшая игра на доске «нарды». Это целый мир со своими законами и философией логикой, мудростью и красотой.
Сегодня нарды необычайно распространены во многих странах на всех континентах, а не только на Кавказе и в Средней Азии, как думают иные. Все большую популярность приобретает эта игра и в России.
Вот ты, например, знаешь, чем раньше были нарды? Нет? Предположений и легенд было очень много. Но все они, пожалуй, сходятся в одном: как солнце, эта игра пришла с Востока.
Оказывается, мы имеем дело с древнейшим иранским инструментом счета времени, который утратил свое первоначальное значение при переходе к со?временному зодиакальному году из 12 месяцев по 30 дней.
Эта гипоте?за основана на богатейшем мате?риале археологических исследований в Южной Туркмении, которые велись почти четыре десятилетия. Ее выдвинул известный археолог из Ленинграда, доктор историчес?ких наук Игорь Хлопин. По старинной легенде, игру в нарды изобрел мудрец Важургмихр, советник персидского царя Хосрова 1 Ануширвана (509 — 579 годы нашей эры). Ануширван, что на фарси означает «бессмертная душа» — час?тично мифологизированный царь из иранской династии Сасанидов — отличался мудростью и справед?ливостью. Легенды о нем переда?ны в «Шахнамеж Фирдоуси».
 — В чём, чём?
 — Книга учёная такая есть, Тебе всё равно не понять. Так вот, изобретение нард, по легенде, было ответом Важургмихра на присланную из Индии игру в шахматы. Мудрец так объяснил царю сущность новой игры: Из владык этого тысячелетия Арташир был самым действенным и мудрым, и я составил игру Неварташир по имени Арташира. Доску Неварташира я упо?добляю земле Спандармат, 30 камней я уподобляю 30 дням и ночам. Каждую кость уподобляю движению звезд и небосклонах.
Спандармат восходит к дозороастрийской Матери-земле, су?пруге бога неба. В иранской ми?фологии — олицетворение воз?деланной земли, прародительни?цы жизни. Это одно из подтвер?ждений гипотезы Игоря Хлори?на о том, что нарды — древний календарь земледельца.
Археологические исследова?ния первобытных поселений в Южной Туркмении позволили ученому утверждать, что муд?рый Важургмихр не полностью изобрел игру в нарды, а в каче?стве основы использовал древ?ний инструмент счета времени иранцев (бытовавший и у север?ных соседей-туркмен), который давно вышел из употребления.
Уже в IV тысячелетии до нашей эры был накоплен достаточный опыт для создания календаря — инст?румента для счисления времени в течение года, а годы повторя?лись, следуя один за другим бес?конечной чередой. Опыт этот складывался из регулярных еже?суточных наблюдений звездного неба многими поколениями лю?дей, живших на одном месте.
Люди заметили повторяемость смены времен года, когда солнце поднималось летом высоко над горизонтом, и было низким зи?мой. Они отмечали моменты рав?ноденствий, наконец, поняли цикличность года.
Археологические раскопки Игоря Хлопина и других ученых показывают, что календарные системы на территории Туркмении — одна из древнейших в мире наряду с древне вавилонскими древнеегипетскими и другими. Из анализа орнаментации керами?ческих сосудов и глиняных фи?гурок Матери-земли Хлопин вы?вел определенную закономер?ность во взаимосвязанности чи?сел 6, 15, 24 применительно к счислению времени. Он реконст?руировал прибор, с помощью ко?торого можно было фиксировать каждый день и знать определен?ную позицию, и притом только эту. Поскольку древние земле?дельцы Южной Туркмении и Се?верного Ирана считали, что оби?таемая земля была квадратной, то такой же формы Хлопин пред?ставил основу календаря. Это была, по его мнению, либо квад?ратная доска, либо обожженная глиняная площадка (традиции зороастризма) в виде столика. Поскольку это был условный ме?сяц, то на поверхности отмеча?лось 24 дня. Скорее всего, на каж?дой стороне доски было по шесть лунок. В году древние земледель?цы насчитывали 15 месяцев, зна?чит, должно было быть или 15 таких досок, или 15 круглых фишек, символизирующих солн?це. Видимо, отмечал Хлопин, вто?рое. Каждая фишка обходили месячное поле за 24 дня. Когда были переставлены все фишки, очередной год завершался, и цикл начинался заново.
Итак, квадратная форма дос?ки соответствовала представле?ниям того времени о земле, а круглый подвижный камень в древнем земледельческом кален?даре повторял форму и подвиж?ность солнца.
 В чем заслуга легендарного Важургмихра — изобретателя игры в нарды? По мнению Хло?пина, он удвоил количество кам?ней в отслужившем свой век календаре, предназначив новую игру для двоих, и ввел играль?ные кости — зары — для опреде?ления величины хода.
«Игра-время» забирает с тех пор много свободного времени у азартных игроков.
Интересно, что еще в средне?вековой Руси играли в нарды — тавлеи.
 — Ну, ты и утомил. Быстрее играть в очко научишься, чем запомнишь всё
то, что от тебя услышал.
Пока мы мылись, Уралочка успела напечь целую горку удивительно аппетитных лепёшек. Пристаём к ней, чтобы дала нам попробовать, но стряпуха непреклонна.- Будем есть вечером, за праздничным столом, когда день рождения Максима отмечать начнём.
Возвратились с озера рыболовы, и притащили с собой щуку и целую груду громадных изумрудных окуней. Бросив их у костра, они тут же смотались в баню.
Ряше обычной парилки оказалось недостаточно. Он решил устроить себе баню с веничком. За веником в тайгу любитель русской бани отправился в несколько необычном виде — голышом. На нём не было даже античного фигового листа. На наши замечания о том, что комарики могут отъесть все висячие детали Ряша философски отвечал.- Ничего, всего не отъедят, что ни будь да останется. Тем более что жрут не комары, а комарихи, то бишь слабый пол. Для них мне такого пустяка совсем не жалко…
На фоне зелени лиственниц розово-белый зад Ряши виден издалека, метров за двести. Демонстрируя свою силу воли, он перемещается среди кустов медленно и важно.
Заразившись его мужественным поведением, в тайгу бросается и голый Максим. Не даром говорят, что дурные примеры заразительны.
Интересно будет взглянуть на их седалища через полчасика такой прогулки по тайге, когда слабые комарихи как следует, поработают.
День постепенно угасал. Над горой совсем низко ви?село оранжевое солнце. Сама гора была покрыта сплошной дымной пеленой, которая придавала очертаниям растущих по склонам деревьев совершенно не правдоподобный, сказочный вид. Плотность дымки была не одинакова, поэтому сразу просматривались как бы несколько разных планов. Воздух как-то по особенному набух и сделался совсем упругим. Река притихла и налилась свинцовым блеском.
Был час, как говорят французы, между собакой и волком. Солнце уже село за далёкими сопками, но с облаков ещё струился рассеянный свет. Воздух густел и серел на глазах.
Комары и мошка совершенно озверели и непрерывно били в лицо, руки и другие открытые части тела.
Далёкая гряда скрылась в сплошной буроватой пелене. Похоже, что надвигался сильный дождь.
Сначала по воде звонко засту?чали крупные, как горошины, капли, а затем… Затем всё также внезапно, как и началось, закончилось.
Пока Ряша и Максим нежились в горячей парной, Мечтатель и Усач успели сходить на найденное ими озеро и существенно пополнить запас окуней. Это добавило забот сегодняшним дежурным, в том числе и самому Лёхе, которому пришлось засучить рукава и приниматься за обработку колючего улова. Командор варит полное ведро рожков.
Уралочка хлопотала около праздничного стола, который по всем признакам обещал быть очень разнообразным и богатым.
Наконец всё было готово, и завхоз звучным голосом оповестил нас.- Кушать подано господа-турики, прошу жрать, пожалуйста.
Для удобства расположения за столом мы вытащили из палаток резиновые матрацы и улеглись на них. Ряша пижонит больше всех — сверх матраца он расстелил свой меховой тулуп.
Последние оранжевые отблески солнечных лучей растаяли в воздухе, и в глубине пепельно-серого, похожего на матовое стекло, неба появились едва заметные блёстки первых звёзд. Всё затихло в приятной дрёме, и только звон восторженных пернатых создавал своеобразную мелодию этого вечера.
По мнению польского профессора Анджей Броздяка свет далеких звезд очень полезен для человеческого здоровья. Он не только повышает энергетику организма, но и улучшает тонус, благоприятно воздействует на настроение и снимает стрессы. Это объясняется мельчайшими микродозами всевозможных излучений, которые попадают на сетчатку глаза. Эта гипотеза подтверждается иридиодиагностикой и гомеопатией. Кроме того, звезды оказывают на нас и своеобразное магическое влияние, которое особенно ощутимо при наблюдении таких созвездий, как Кассиопея, Лебедь, Орион, Бык, Близнецы. Полезно наблюдать звезды и для общего развития, особенно если приобрести карту звездного неба и научиться различать созвездия.
Гармония космических пустот плавно перетекала в кружева холмов и таежных покрывал, в мерные ритмы и текучесть земных ветров и речных течений.
 В такие минуты лучше всего помалкивать и не разрушать магию окружающего величия своим косноязычием. Слова «красота» и «покой» звучат здесь пошло. Лишь истинному поэту дано почувствовать и выразить ощущения, которые здесь испытываешь. Создавалось впечатление, что мы повисли в пространстве, где не было границ, остановилось время, царили полусвет и полумрак. Казалось, что окружающие нас предметы не имеют формы, но обладают неведомым нам разумом и чувствами.
 — Ну, что ж пора и начинать,- заявил Мечтатель.- Давайте, друзья, поднимем наши «хрустальные» бокалы с чистейшей русской водочкой, а не какой-то там бормотухой, за здоровье Максима. Пожелаем ему здоровья и исполнения всех будущих желаний, так же, как исполнилось его желание побывать здесь на Котуе.
 — Севернее он ещё дня рождения не отмечал.
 — Будь здоров, Максим! Чтобы елось и пилось, чтоб хотелось и моглось!
 — Чтоб ловилось и плылось!
 — Хай живе и пасется! Да не оскудеет для тебя длань Господня в этой таёжной глуши.
От пережитого банного благолепия, отличного настроения и только что выпитого напитка на душе было неповторимо тепло и приятно.
Командор выпив, понюхал корочку и довольно крякнул.
Степаныч проникновенно произнёс, глядя на него.- Всяк выпьет, да не всяк крякнет! Между прочим, крякаем только мы — русские. За границей пьют молча, без всякого там кряканья…
Сразу же зверски захотелось есть. Все потянулись к разложенным на скатерти кушаньям. На несколько минут в лагере воцарилась тишина, нарушаемая шелестом пережевываемой пищи и редкими фразами.
 — Чего ты всё маешься, ты дотянись и подтяни, а не лезь мне в миску.
 — А ничего себе мумиё получилось!
 — Это, какое такое мумиё? Хе, что ли? — А я сегодня в бане спать лягу, там тепло и комариков нет…
 — Братцы, а водочка то вся вышла!
 — Чего же ты хотел, у нас её всего одна бутылка и была. Вот у нас в Челябинске парень есть, Гена. С ним рядом не садись, всё равно перепьёт. Бутылку высосет и незаметно даже. Вторую высосет, ходит и только платочком обмахивается. Спросишь — Гена, сколько же ты всего выпить можешь? «Да в хорошие времена и по пять штук выпивал,- отвечает.- Правда, сейчас ослаб, так что больше трёх не осилю.
 — Мы что сюда за семь тысяч километров только болтать и жрать приехали? — Нет порядка в танковых войсках. Бармена, то есть тамаду, выбирать нужно…
 — Тамада это что, судья за воротами?
 — Почему?
 — Тама? Да! 
 — Нее, это разливальщик. После короткого совещания назначаем тамадой Ряшу, так как он, по общему мнению, знает и что наливать, и куда, и сколько.
Ряша берёт в руки бутылку джина и с выражением начинает вещать нам с английского.- Гордон — это спицифически… По-русски не переводится. Идеома. Драй джинс — сухой, значит. Джин, кто не знает, это можжевеловая водка, а точнее самогон. Между прочим — рецепт русский. Дисцилирен — значит, абсолютно безопасен. Лондон — это столица. Энглянд — государство. Дальше… Денг ле рей гордонс — это тоже не переродится. Дальше очень мелко, тем более полярная ночь, так что мне не видно… А вообще, мужики и дамы, питьё это прекрасно действует на здоровье, особенно в коктейлях.
 — С утра?
 — И по вечерам тоже!
 — А по ночам слабит легко и непринуждённо, не прерывая сна. Кстати,
выпускать его начали давным-давно, более двухсот лет назад — в тысяча семьсот шестьдесят девятом году.
 — Будя. Ты трепешся уже более двадцати минут. Кончай лекцию и разливай.
 — Где моя кружечка, самая хорошая, с помойки…
 — Сюда надо бы тоже «плескнуть»…
Уралочка просит.- Мне не полную, половиночку…
 — Не бойся в нём чистый можжевел, он все градусы снимает. Если хочешь, разбавь его компотиком. Скусно!
 — Ничего, попробуем и с компотиком, и с вареньем. Попробуем и без ничего.
 — Ещё надо бы попробовать под окуня!
Усач подвинул поближе к себе ведро и начал разливать уху. В это время разомлевший от удовольствий Мечтатель тихим, тонким и удивительно противным голосом затянул.- Кайф, кайф, кайф…
Комар наглел всё сильнее, коллектив пьянел всё заметнее.
 — Ну, что же, Максим, за тебя! Расти большим и толстеньким!
 — Куда уж здоровее, вон какой бугаёчек вырос…
 — Ну, поехали!
 — Братцы, во рту словно можжевеловый куст вырос! Ну и пакость! Вот у нас
раньше померанцевая была, да ещё -олеандровая. Пил я её как-то. Всё удовольствие дешевле трояка стоило.
 — Компот ещё есть? Нет? Жаль! Значит, фрукт на речке Укусяси уже высосали всяси!
— Кстати о фруктах! Аналогичный случай случился в смоленской епархии. Семинарист Восьмиглазов, засунув два перста в задницу, весьма разборчиво выговаривал.- Пррротопопппп…
Усач, не расслышав рассказанного, переспросил.- Чем выговаривал?
 В ответ раздался взрыв хохота.
Леха недоуменно оборачивается от одного веселящегося к другому, а затем и сам начинает заливисто смеяться. Отсмеявшись, он заявляет.- Протопоп это просто. Попробовал бы выговорить протодьякон!
И снова над берегом гремит.- Го го о, ги ги ги…
Сиреневый полумрак всё плотнее окутывал нас, палатки, костёр.
Ряша, потирая руки, говорит.- Пора и рыбки попробовать. Он лезет в ведро и выволакивает оттуда крупного окуня. Внимательно на него смотрит и вдруг удивлённо произносит.- Братцы, дежурные — сачки! Шкуру у рыбы не почистили, даже, похоже, кишки не вынули!
Командор мгновенно реагирует на его заявление.- Мы нынче окуня по-якутски сделать решили. Со шкурой весь навар выбросить можно. Шкуру вон ни в одном звере не едят. Оленей же не бреют! Это только свиней смолят!
 — Как же его есть?
 — Кого, окуня? Изнутри!
 — Ну да, изнутри тоже шкура! — Чего нет в ухе, то ищите в «Хе»,- философски заявляет Степаныч.
 — Ишь, не иначе как с компоту, двустопным ямбом заговорил…
 — Нет, это он после двух стопок, а после третей — трёхстопным выражаться будет.
 — После четырёх он у нас и протопоп выговорит, пожалуй, даже и без перстов…
 — То ли еще будет, ведь ещё не вечер…
 — Ну, хорошо, шкура и кишки ещё понять можно, но почему жабры не выкинули?
 — Для скусу! Чтобы проверить, нет ли здесь нефти и доложить где нужно. На вот тебе самую целую, самую недоваренную. Она самая пользительная! Ты только посмотри, какой глаз! Беленький, внимательный. А хочешь выпить — выпей!
 — Где плювальня, кости складывать некуда!
 — Ты в комара плюй, вон их кругом сколько.
 — Никакого удовольствия, только все руки в чешуе и кишках перемазали. Теперь
мыть надо! Сачки, чертовы!
 — Ничего, воды кругом масса, а в бане даже тёпленькая, наверное, осталась!
 — Между прочим, когда я шёл сюда с Укусяси, надо мной что-то чёрное пролетело.
 — Это пуля пролетела, эхе-хе
Подавившись очередной порцией кожи с чешуей, Усач признался.- Точно, испортили мы с Командором уху! Вот если бы туда водочки ложки две плеснуть, всё было бы окей.
 — Есть предложение, кто «великолепно» отдежурит — оставлять ещё на один раз, чтобы опыт приобретал. Например, каша с аджикой не получилась — вари до тех пор, пока получится! Завхоз, по-моему, должен поддержать.
 В ответ слышится знакомое.- Кайф, кайф, кайф!
 — Завхоз, джин тоже кончился. Доставай канистру, будем апельсиновую пробовать!
Так мы зовем на Котуе спирт, в который Челябинцы набросали апельсинов. От этого он приобрёл оранжевый окрас.
 — Спирт спиртом, а вы давайте на макарончики наваливайтесь. Вон их сколько командор наготовил. — За что под макароны пить будем?
 — Чтобы Максим рос кругленьким и без складочек!
Максим ворчит.- Так к концу похода вы меня катать будете.
 — Надо будет, и покатаем…
 — От кого это так «тайгой» несёт?
Степаныч признаётся.- Это от меня. Комары, заразы, совсем зажрали. Вот я себя и обезопасил, налил на все детали «тайги». Теперь жить можно, красота!
 — Мечтатель, смотри, тебе комар в макарон залетел…
 — Степаныч, хватит тебе одеколониться, оставь и нам, задние тоже хочут…
 — А вы, что думаете, кайф в том, что пьёте? Нет, кайф именно в «тайге».
 — — Ряша,смотри, смотри. Отвернулся и в рот себе из баллончика поливает!
 — Лучше чешуёй от окуня мажтесь, особенно за ушами. В окунях фитанцидов много, и комар их не прокусывает…
Видя, что макароны особым успехом не пользуются, Командор решил прибегнуть к рекламе, и противно запел.- Кушайте, ешьте и пейте. Я вам ещё намешу. Только быстрее толстейте, очень об этом прошу!
Это противное пение удалось прервать, налив ему очередную порцию граммулек.
 — Эх, к этому бы благолепию, да ещё лимончика добавить!
 — Кстати, о лимончиках. Приходит муж домой с вечеринки и спрашивает жену: Вер, а, Вер, лимончики с ножками бывают? Ты, что сдурел от вина, такое спрашиваешь! Нет, правда, Вер, лимончики с ножками бывают? Кончай, Иван, дурить! Это всё-таки плод, а не птичка! Вот то-то и оно, что плод! 3начит я сегодня Ваське в чай вместо лимона его кенара выдавил…
 — Ха, ха, ха, ха…
 — — Мужики,- говорю  я.- А вы знаете, что на аджарском диалекте «лимонс» означает — рыба?
 — Сам ты — «лимонс»,- заявляет Командор, а затем начинает хохотать на весь берег.
 — Братцы, а на Венере длительность дня 43 часа. Представляете!? Вот бы нам на земле так. Сутки сразу бы в два раза длиннее стали, а с ними и отпуск увеличился тоже вдвое. Красота!
Тайга уже давно спит. Даже река затихла в полусонной дремоте, а около нашего костра продолжается праздник.
Бездонна крыша, полная едва пробивающихся на фоне светлого неба звёзд, густы и крепки таёжные запахи, приносимые ветром, смешивая их с запахом речной воды. И мне становится понятно, что не могли древние язычники не воспринять такого величия Земли, и не поклоняться всему в ночи — луне, звёздам, воде, небу. А днём, конечно, солнцу, ибо от него, как и от воды, зависит всё! И жизнь, и смерть! И они это знали.
Человек не всегда понимает, что должен ценить и когда давать себе волю радоваться. Главное — не откладывать радость! Пусть малую. Горе нам откладывать не приходится — оно сваливается камнем и застигает врасплох. Даже малыми печалями мы начинаем болеть сразу, а радостей почему-то ждём только больших. Малых же радостей мы как-то не замечаем.
К счастью сегодняшний вечер приносит нам именно радость и спокойствие. Даже о дальнейшем пути совсем не думалось.
Путоран весь затих и как-то по особенному насторожился, прислушиваясь к себе и всему окружающему. Ветра почти нет. Небо окутано какой-то совершенно необычной плотной фиолетовой пеленой, через которую с трудом просматривается диск солнца.
Очень тепло — всю ночь мы проспали раздетые, до пояса высунувшись из спальников. Даже наш известный мерзляк — Ряша, почивал в одной ковбойке и майке.
Спали до часа дня. Когда я открыл глаза, бодрствовал только Мечтатель. Он продолжает чтение романа. Ряша и Спокуха не подавали никаких признаков жизни. В палатке Челябинцев тоже было совсем тихо.
Виновник вчерашнего торжества — Максим провёл эту тёплую летнюю ночь не в палатке, а на открытом воздухе под тентом. Этот эксперимент закончился для него весьма своеобразно — любопытные, и, как любит выражаться наш Мечтатель по поводу всего живущего на Котуе, не пуганые трясогузки, пытаясь поближе познакомиться с нашим Максимом, разукрасили весь его спальник своим живописным помётом.
Глядя на эти своеобразные узоры, ни к селу, ни к городу декламирую.-

Из оленей крепкой кожи,
Сделан был вигвам просторный,
Побелён, богато убран
И дакотскими богами
Разрисован и расписан.


Падкий на юмор Усач гогочет.- Это точно, весь мешок «расписан». Слышь, Максим? Боги-то чик-чирик, махнули крылышками и упорхнули…
Потом он обращается ко мне.- Ну, ты даёшь! Сходу такой стих выдал!
 — Это не я. Это Генри Лонгфелло в своей песне о Гайавате.
Усач разочарован.- А я думал ты… Всё равно хорошо. Гляди, помахали, помахали крылышками, и вот вам «фигвам».
Вылезший из палатки Мечтатель бродит по лагерю и трагическим, неживым голосом вещает.- Где моё полотенце? Отдайте моё любимое полотенце… Оно такое красивое, всё голубенькое и в полоску…
Однако коллективу совсем нет дела до какого-то там голубенького полотенца. Командор кряхтит и держится за голову, Ряша каким-то невообразимо сложным косым маневром движется к реке, а затем долго-долго вливает в себя её живительную влагу.
Спокуха без признаков жизни валяется вниз головой в палатке, и только редкое подрагивание ноги даёт нам знать, что его душа всё ещё присутствует в неподвижном теле.
 — Ты чего?- спрашивает его Ряша.
 — Головка болит..
Ряша задумчиво посмотрел на Степаныча и внушительно заявил.- Лечить мы тебя будем по методу американца из города Блумингтока Брента Прангла.
 — Это, каким же образом?
 — Каким, каким? Вот таким… Этот самый Прангл определил, что самым надежным способом борьбы с мигренью, то бишь с головной болью, является пара-другая хороших ударов по темечку резиновым молотком. Тюк-тюк, и самой чудовищной головной боли как не бывало.
 — Все придуриваешься.
 — Вовсе даже нет. Способ этот он открыл совершенно случайно, ударившись головкой об угол книжной полки. В это время у него как раз головка-то и болела. Так вот, сразу после удара боль прошла. После этого он попробовал бить себя по голове каучуковым молотком, который он применял для выравнивания вмятин в своей машине, и убедился, что это средство эффективно снимает болевые ощущения.
 — Так у него молоток каучуковый был.
 — Поскольку резинового молотка у нас здесь нет, то бить мы тебя сейчас будем топорищем. Тоже неплохо помогает. Зато вместе с болью все вмятины и выпуклости от укусов комариков на головенке выправим.
 — Ну, спасибо, благодетель ты мой.
 — Незачто.
Окончательно мы приходим в себя только к четырём часам дня. Садимся принимать пищу. С перепоя Командор предложил нам на этот поздний «завтрак» какое-то невероятное блюдо — смесь манки, перловки и воды. Вдобавок он забыл положить туда соли, что придало блюду совершенно несъедобный вкус.
 — Слушайте, вы, дежурные, вчера прекрасную рыбу загубили, а сегодня галлит жмёте.
 — Какой — такой галлит? У нас его и в запасах не было.
 — Как так не было. Вон целый мешок стоит. Это ведь просто соль по научному.
 — Вот и выражайся, как следует, а то вообще больше никогда
солить не будем.
После добавки соли мы кое-как пропихиваем еду в свои ор?ганизмы. Правда, Ряша пытается всех убедить, что супчик просклизывает во внутрь без всяких ощущений и очень быстро.
Несмотря на то, что уже шесть часов вечера, собираем свои шмотки и отплы?ваем. Заполярье позволяет откалывать и такие шуточки.
С каждым днём я всё сильнее привязываюсь к нашему катамарану, своему месту на нём и постепенно начинаю даже налаживать на нём своеобразный уют: Под правой рукой, на плоской резиновой упаковке удобно расположилась мелкашка, а спиннинг, словно бушприт старинного парусника, гордо торчал впереди. Радиоприёмник пристро?ился в деревянном ящике.
 В этом же ящике лежала кинокамера, коробка с блёснами и записная книжка, в которую я всё время заносил все события нашего пребывания на Котуе — загадочном и манящем. Единственное неудобство по-прежнему мне создавали собственные ноги, которые я никак не мог пристроить, и они болтались по обе стороны баллона, вызывая вспышки «ярости» у экспансивного Ряши, считавшего, что мои конечности создают дополни тельное сопротивление нашему движению, мешая точно выдерживать намечае?мый путь.
Увидев, что я снова берусь за карандаш, Степаныч, не выпуская очередной сигареты, спрашивает.- Слушай, писатель — Тимирязев, вот ты всё кропаешь, кропаешь, а когда печататься будешь?
 — Никогда. Для себя пишу. Другим мои вирши, наверное, никакого удовольствия не доставят. Без этого у нас в издательствах макулатуры хватает…
 — Это ты точно говоришь, однако! Правда, на мой взгляд, некоторые твои опусы очень даже ничего. Я вот перед отъездом в одном журнале стишки прочитал, сам Рембо позавидовал бы! Все их не помню, но одно четверостишье в извилины прочно запало.

Я твои голубые груди
Словно чашки руками держал.
И, как пылкие, страстные люди,
Их губами легонько лобзал!


 — Ничего себе Рембо! Это — муть голубая. Слушай, а ты не заливаешь, что такое в сборнике вычитал? Небось, сам изобрёл?
 — Неее… Точно читал. В Москве могу найти и показать.
 В беседу мгновенно встревает Ряша.- Слушайте, мужики, кстати, о голубых чашках! 0бьявляется конкурс на лучшую рифму к слову — Котуй. Ударение на «У»! Кто осилит и выдаст что-нибудь путное, не используя тривиальную «сортирную» словесность, тому завхоз вечером внеочередную пайку выделит. Правда, Мечтатель?
 В ответ прозвучало лаконичное.- Лады.
Минут десять мы изо всех сил пытались выдать что-нибудь завлекательное, но кроме запрещённых нам «заказчиком» непечатностей выдать ничего не смог ли. 0т неимоверных умственных усилий Степаныч задымил как паровоз, и над водой поплыли сизые струйки дыма.
Ряша, очевидно, почувствовав наше и собственное бессилие, объявляет конкурс законченным, напоследок заявив, что именно о таких, как мы, писал свои незабываемые и неповторимые поэтические наблюдения знаменитый писатель — людовед Евгений Сазонов:

Почти как зуд, как мания,
До боли, по страдания
Навязчиво желание
Излить себя в стихах.
 В башке уж рифмы носятся
И на бумагу просятся.
Свербит аж в переносице,
А не чихнуть никак.


После этой словесной тирады он демонстрирует нам четверостишье, посвященное Уралочке, которое он успел вытрудить за время конкурса.

Как «ЗИЛ» военный ты красива,
Как шина, грудь твоя полна,
Как диск сцепленья, ты проворна,
Как облицовка, хороша…


 — Да она тебя за такие стишки убьёт сразу же. 
 — Нее… Не успеет. Я убегу.
Мы со Спокухой пытаемся бурно протестовать против такого заявления, а Мечтатель лишь молчаливо хмыкает.
Сегодня он с самого утра не в себе. Он длинён, скучен и серьёзен, как пробирка перед опытом.
Идут сплошные длинные плёса. Течения практически нет совсем. Создаётся полное впечатление, что река в этих местах взбирается на гору, и где-то перед самой перевальной точкой, выбившись из сил, замирает, переводя сбившееся дыхание.
Затем передохнув и с трудом перевалив на другой склон горы, она на какие-то три-четыре сотни метров оживляется, пытаясь прибавить себе резвости, и вновь, наткнувшись на очередной подъём, обречённо прекращает свой короткий боевой порыв.
Наконец-то исчезла непонятная дымка. Облака чётко прорисовались на фоне голубеющего неба, а на горизонте гряды невысо?ких сопок ощетинились частым гребешком тайги.
Котуй, как и вчера, продолжает петлять по своей долине. Иногда с катамарана создаётся впечатление, что он зашёл в тупик, и дальше не знает куда течь, настолько круты закладываемые им зигзаги.
Слева и справа непрерывно тянуться пологие каменистые и песчаные косы. Обрывистые берега почти совсем исчезли. Из близлежащей тайги то и дело доносились отрывистые, гортанные крики какой-то неведомой нам птицы.
 В одном из немногочисленных сегодня перекатов Максим сумел таки заблеснить своего очередного тайменя. Правда, таймешонок не велик, килограмма на четыре-пять, но и эта рыбка вызывает у Командора, которому в этом году пока страшно не везёт в рыбалке, приступ зависти к везунчику. Становится традицией вытаскивать на Котуе в день не более одного лосося.
 В Сибири русские иногда зовут тайменя красной рыбой и, видимо за отменную красоту, нежным и ласковым словом «Красулей». Якуты более строги и называют его сов сем коротко — Биль. По-нанайски он зовётся — Джели, у китайцев — Чже-ло-юй.
Наш Командор предпочитает обходиться без красочных определений и обзывает тайменей просто рыбой.
 В самом конце этого дня сумела отличиться Уралочка. Было это часов в десять вечера в бойком и звонкоголосом перекате, около которого мы решили разбить лагерь. Спустившись немного ниже по течению, Уралочка методично бросала блесну в стремительно несущиеся мимо струи, но рыба не брала. Не смотря на это, наша рыбачка не отчаивалась и продолжала своё занятие. После одного из забросов у неё образовалась великолепная, кудрявая «бородка». Пока Уралочка мужественно боролась с ней, распутывая многочисленные петельные узоры лесы, блесна легла на дно около мирно дремавшего там чира. Поэтому, когда Уралочка, справившись, в конце концов, со своей снастью, потянула блесну к себе, крючок крепко и надёжно впился в спину ничего не подозревающей рыбы около спинного плавника. Так Уралочка стала обладательницей столь необычного для спиннинговой рыбалки трофея.
Похоже, что в природе что-то произошло — наши дежурные, Максим и Уралочка, встали необычно рано — в шесть часов утра. В течение часа приготовили завтрак и вытащили нас из палаток. Спросонья, мы оделяем их не очень лестными прозвищами. Особенно недоволен Мечтатель, которого никак не удаётся извлечь из палатки. Не вылезая из спальника, он ворчит.- Совсем озверели… Поспать честным людям не дают. Давайте жратву мне прямо сюда… И поспим до пережора.
Мой матрац дал «дуба» и половину ночи мне пришлось спать на земле. Спускает средняя секция, поэтому голова и ноги у меня поднимались выше зада, которому к тому же было жёстко и неуютно. Приходится после завтрака заняться починкой и возиться с клеем.

Страницы: Предыдущая 1 2 3 4 5 6 Следующая

Статья разбита на нескольких частей. Читайте предыдущую часть, следующую часть

| 16.11.2005 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий