Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Россия >> Встречи с Серлиг-Хемом. Часть 3. Бий-Хем. Тоджа >> Страница 3


Забронируй отель в России по лучшей цене!

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Встречи с Серлиг-Хемом. Часть 3. Бий-Хем. Тоджа

Россия

При этом девицы заливались громким и весёлим хохотом, откидываясь на своих стульях и, обнажая при этом под очень коротенькими мини юбчонками круглые розовые колени и всё, что находилось несколько выше их. Увидев наши умные, бритые, интеллигентные и, в чем-то даже, очень любознательные фи?зиономии девицы ещё раз по инерции хихикнули, затем испуганно ойкнули и после этого развеселились ещё больше, от чего их юбчонки задрались совсем высоко, к самим талиям.
Веселье хозяек сложной электронно — механической аппаратуры отразилось и на нас в виде широчайших и ужасно глупых улыбок, хмыканье и еще каких-то непонятных телодвижений.
После обмена взглядами и какими-то игривыми полу фразами, нам удалось выяснить, что одну из девиц зовут Любава. Это позволило нам приступить к деловой части нашего визи?та.
Заполучив и заполнив тут же на завалинке телеграммные бланки, мы галантно передали их хозяйкам почты, расплатились за жгучее желание известить московскую общественность о нашем теперешнем состоянии, получили квитан?ции о совершении столь благородного поступка и, обменявшись нежными и столь же вежливыми, прощаниями с хохотушками, освободили окошко приемов от своего присутствия.
На обратном пути нам пришлось на практике оценить всю мудрость старой народной поговорки — Хочешь кататься, умей и саночки возить!
Купленное мясо, завернутое в какую-то немыслимую бумагу, всё время пыталось выскользнуть из неё и упасть на землю. Это заставляло нас нести его на вытянутых руках прямо перед собой.

Завхоз неумолимо заставлял всех но очереди осуществлять эту сложную и нелепую
операцию, а сам при этом бдительно контролировал все действия исполнителей.
Минут через двадцать после начала операции по транспортировке мяса мы уже дружно чертыхались, и совершенно не хотели этого проклятого продукта, а при приближении к лагерю совершенно озверели.
Ляпунов, несущий мясо на последнем этапе этой продуктовой эстафеты, зарычал, как взбесившаяся собака, и кинулся бегом к палаткам, где с ужасающим грохо?том засунул куски мяса вместе с бумагой в одно из ведер.
Только минут через сорок коллектив отошел от тягостных ощущений проведенной операции.
Наступала завершающая и самая ответственная стадия стоящей перед нами задачи — варка…
Над вёдрами и мясом колдовал весь коллектив, за исключением Олега, который, по моему мнению, не мог сварить самостоятельно даже яйца всмятку. Хотя перед началом похода Ляпунов всячески убеждал нас, что лучшего кулинара, чем Олег, не найти нигде.
Всё это было давным-давно, а сейчас на костре булькал в ведре бульон, из него высовывались просто обворожительные мясные детали, а рядом на корточках с застывшим голодным взглядом сидел в тягостном ожидании приёма пищи «лучший повар в мире» — Олег.
Черед полтора часа процесс варки был благополучно завершен, а ещё минут через девять мы уже грудились вокруг костра, и ожидали своей доли деликатеса.
Описывать все восторги и удовольствие, которые распирали нас во время этой божественной трапезы, я просто не в силах. Для этого необходимо было перо Джером Джерома или 0-Генри, я же всего лишь дилетант и самоучка, поэтому могу только констатировать факт — лучшего ужина, или если вам угодно обеда, у группы в этом сезоне не было.
Мы фыркали от удовольствия, чавкали, вгрызались в распаренные молочно — сахарные косточки, пережевывали какие-то мослы и жилки.
Мяса было много, и это еще больше настраивало нас на боевой лад.
Тридцать минут этой царской трапезы полностью насытили, напитали всеми видами эмоций и даже утомили нас.
Отвалившись от мисок, мы балдели и кейфовали.


Завтрашний день по нашим планам должен был быть последним на гостеприимной Тоджинской земле, однако собирать шмотки в дорогу не хотелось, да мы и не имели сил после такого пиршества оторвать свои вздувшиеся пуза от ёщё тёплой земли.
Тихонько тянуло ко сну, хотя было ещё не поздно, и вечер очаровывал своими красками. Весь золотой запас заката лежал на кронах деревьев. Вечерний холод ещё не успел охватить землю за талию, и она дышала теплом. Однако на смену голосам дня уже спешили голоса ночи. Быстро темнело.

Шлейф, забрызганный звёздами,
Синий, синий, синий взор,
Меж землёй и небесами
Вихрем поднятый костёр.


Решаю перед завтрашней дорогой обмыть свой организм, а вернее, лицо, руки и ноги, холодной и чистой водой Бий Хема.
Чертовски приятно чувствовать себя чистым и сытым, и вот так, разувшись, спросить с себя пропотевшие шерстяные носки, и сидеть, дыша чистыми ногами.
После завершения процесса «купания» решаю ещё минуток двадцать посидеть у костра. Опять почему-то начинает тянуть в философию. Быть может то, что мы спим слишком мягко, едим слишком жирно, ложимся поздно и так же поздно встаём, нарушает жизненно важный баланс нашего организма, его ритм — мировой ритм всего живущего, всего, чем колышется, движется, шевелится и дышит земля.
 В голову сами по себе лезут и складываются в строчки стихи:

И всё ищу иных везде дорог,
И чудится — они уводят сами
От облачка дыханья своего.
Горит костёр, и к небу рвётся пламя,
Но только дым доходит до него.


Ко мне неслышно подходит Вартаныч и молча садится рядом. Сидим, думаем, переживаем — каждый о своём.

Шумит огонь, и птицей тишина
Взметает вверх потоки алой пыли,
И всё ж сказать отважимся — мы были
С тобою, август, счастливы всегда.
И пусть над нами вечная парит
Твоя душа, ведь это в нашей власти…
Мы не гадаем, что такое счастье,
Мы просто смотрим, как огонь горит.


Вволю намолчавшись, обмениваемся с Володей взглядами и со словами.- Не пора ли нам пора, то, что делали вчера?- медленно бредём к палаткам.
Из одной уже вовсю несётся художественный заливчатый храп. Это просматривает свой очередной сон Федя.
Перед тем, как окончательно нырнуть в тёмную глубину палатки, из которой несёт теплом, настоянном на здоровых, давно по-настоящему немытых мужских телах, ещё раз напоследок любуюсь красотой окружающей ночи.
Когда-то в молодости в один из таких же чудесных поздних вечеров я разродился небольшим стихотворением, и назвал его «коктейль». Почему-то именно сейчас его строчки вновь зазвучали в моём возбуждённом мозгу:

Коктейль медовый, воздухом слоёный,
 В большую чашу из берёзовых стволов
Мне вечер наливал на скатерти зелёной,
С орнаментом из трав и луговых цветов.
Был первый слой из капелек тумана,
Окрашенных закатною зарёй,
Спадающих на край лесного сарафана
Мельчайшей изумрудною росой.
А слой второй настоян свежим сеном
Просохшей, свежескошенной травы,
И взбит воздушной пышной пеной
 В струях, звенящих, чуткой тишины.
И третий слой, напитка завершенье,
Листва берёз, разбавленных луной.
Я выпил чашу всю в порыве вдохновенья,
И новый мир открылся предо мной.
А вечер уж искал иные сочетанья,
Листвой шуршал и воздухом пьянил,
И не напрасны были те его старанья:
Коктейль природы голову кружил!


Выпив последние капли эмоций из этой чаши природы, бросаю прощальный взгляд на затухающий костёр, и решительно забираюсь в палатку, встречаемый дружным храпом и сонным сопеньем.
Утром поднимаемся, по нашим понятиям, довольно рано — часов в восемь.
Росы не было, однако на кончиках листьев некоторых растений были отчётли?во видны мелкие капельки влаги. Откуда и как они появились? Ведь кругом всё сухо: и камни, и песок, и трава.
Только много позднее мне удалось выяснить, что это была гуттация — выделение капель воды на кончиках листьев.
Удивительна ты, мать — природа! Если внимательно смотреть, слушать и вдыхать, то она непрерывно вводит нас в вечный мир чудесных открытий и превращений. Нужно только уметь и любить смотреть и слушать.
И я люблю это делать. Порой мне не хватает моих двух глаз. Хочется иметь их много, и смотреть не только вперёд, но и назад, вверх, налево и направо — во все стороны сразу.
Солнце медленно поднималась откуда-то из глубин тайги тусклым медным блюдом. Воздух струился перед глазами переливистой сетчатой дымкой. Ветра практически нет, поэтому малюсенькое облачко, зацепившееся за вершину самого высокого в округе кедра, на дальнем плане никак не может от неё отцепиться и стронуться с места. Утро постепенно переходило в жаркий и душный день.

Как щедро небо на червонцы:
На ветках золото опять,
И вновь к земле прильнуло солнце,
С утра успев её обнять.


Ребята суетятся, собирая вещи и выбрасывая всё ненужное. Феде почему-то ненужным оказался его собственный резиновый сапог, и он с удовольствием палит его на костре. Вартанов зарывает в ямку под густым кустиком какую-то очередную ни разу не надёванную вещицу. Я вывесил, как флаг, свои истлевшие от бурной походной жизни портки.
Наконец всё было собрано, отсортиро?вано и распихано по рюкзакам. Сложены и упакованы наши верные резиновые судёнышки. Оставалось лишь сидеть и ждать прилёта самолёта.
Как будто услышав или протелепав наши желания где-то вдалеке за горами раздалось мерное гудение «воздушного лайнера» марки АН-2, и через десяток минут он выпорхнул из-за лесистого склона, сделал разворот над рекой, и лихо ныр?нул вниз на аэродром.
Схватив свои пожитки, мы так же резво бросаемся в аэропорт. Поскольку шмоток за поход, как это ни странно, не убавилось, то таких бросков пробегов приходится делать несколько.
Благополучно перетаскав все пожитки и уплатив транспортную таксу, мы делаем свой последний марш-бросок с вещами к люку самолёта, из которого экипаж энергично вышвы?ривал на землю почту в мешках и какие-те посылки.
Последние минуты на земле Тоора Хема ничем другим нам не запомнились.
Забрасываем себя на борт вместе с багажом, и замираем в ожидании взлёта. Самолетик чихает, урчит, а затем заливается звонкоголосым рёвом почувствовавшего вкус бензина движка. Вдоволь наоравшись на всю округу, самолётик вздрагивает и трогается с места.
Нас начинает ощутимо потряхивать по кочкам взлётного поля, так как ВПП в общепринятом понятии здесь не существует.
0становившись на краю лётного поля и взвыв совершенно оглушительно, самолёт, словно в омут, бросается во всю свою прыть к дальнему забору и, не добежав до него каких-нибудь ста метров, подпрыгивает в воздух, и тем самым начинает свой обратный полёт в Кызыл.
Всё! Сезон окончен. Мы прощаемся с Саянами — страной охотничьей и таёжной, где трудно ходить, но легко дышится! До новых незабываемых встреч, Саяны!

Себе я клялся, что приду,
Сюда, на светлую гряду.
Ещё вернусь на эту реку,
Храни судьба мою засеку,
Что на сосне, на склоне гор
Оставил острый мой топор.
Покуда жив — навеки предан
Пути, который неизведан!

Комментарий автора:…Буквально за день до нас по реке прошли ещё две группы. Причём, одна из них в составе восьми или девяти человек была поголовно вооружена огнестрельным оружием, и отличалась бешенным охотничьим азартом. Канонада непрерывных выстрелов гремела в тайге по всему порхающему, летающему и плавающему. Несколько стай серых гусей, которых эти бандюги гнали перед собой в течение многих часов, были настолько напуганы, что до сих пор не садились на землю и кружили над рекой…

Страницы: Предыдущая 1 2 3

Статья разбита на нескольких частей. Читайте предыдущую часть

| 13.11.2005 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий