Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Россия >> Путешествие в Калмыкию


Забронируй отель в России по лучшей цене!

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Путешествие в Калмыкию

Россия

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. О БУДДИЗМЕ И ЕГО ЕВРОПЕЙСКОМ АНКЛАВЕ.

Учитывая то, что современная мода на буддизм сродни моде вековой давности на кокаин (многие продвинутые леди и джентльмены что-то пробовали, но что — тайна, покрытая томлением и морокой), сейчас я, невзирая на томление и отчаянный заоконный свет, систематизирую основные идеи и характерные черты этой необычной для европейцев религии.
Учение Будды Гаутамы сформировалось в 5 веке до нашей эры на базе традиций и постулатов индийской культуры. Первое время после своего возникновения это учение было скорее этико-философской школой, и лишь затем, уже в новой эре, буддизм стал превращаться в религию — с соответствующем пантеоном и обрядами.
Главная идея буддизма состоит в том, что в мире есть четыре благородные истины, а также судьба (то есть карма) и лучшее из состояний — нирвана.
Истина номер один: существование есть страдание.
Следующая благородная истина: причиной страдания являются всевозможные переживания.
Третья истина: пресечение переживаний ведет к прекращению страданий.
И, наконец, последняя истина: есть некий правильный, срединный путь, когда нет как крайнего аскетизма, так и крайнего гедонизма.
Следование срединному пути ведет к достижению приятного внутреннего спокойствия. Это происходит за счет укрощения необузданных мыслей и желаний, а также за счет культивирования дружелюбия, милосердия и симпатии ко всему живому.
Важным буддийским понятием является карма — своеобразная цепь этической причинности, согласно которой человек в последующих жизнях получает то, что он заслужил в текущем своем бытии.
Самой значимой целью для буддистов является достижение нирваны — особого состояния покоя и блаженства, при котором можно выйти из череды кармических перевоплощений.
Последователи учения Будды делятся на профессионалов, то есть монахов, и на заинтересованных любителей, то есть мирян. Так зарождалось право на правду.
Монахи, принимая обеты верности Будде, обязуются выполнять десять весьма строгих предписаний-запретов. Мирянам, конечно, значительно проще, для них определены лишь пять заповедей: не убий, не укради, не прелюбодействуй, не лги и не употребляй спиртных напитков. Так закалялся гуманизм.
 В настоящее время имеется три официально признанных и достоверно обособленных школы буддизма. Я расскажу о махаяне самой известной, самой массовой и, полагаю, перспективной школе.
Есть такая бабочка — махаон. Она яркая, широко распространенная и очень крупная — ее распростертые черно-желтые крылья могут не уместиться на обычной человеческой ладони.
Такая же и махаяна — яркая, крупная и широко распространенная — ее исповедуют в Китае, Тибете и Монголии. Несложно догадаться, что именно махаяны придерживаются бывшие обитатели Западной Монголии, затем мигрировавшие на запад — калмыки.
 В чем же особенности самой «рейтинговой» буддийской школы? В отличие от так называемого ортодоксального буддизма, махаяне присущи переосмысление буддийских положений и разработка новых. Махаяна очень гибка, и поэтому на основе ее традиций разработаны еще два направления: ваджраяна (культивирующая йогу и медитацию) и дзен (пропагандирующий концепцию единства мироздания, а также общего и частого).
Массовое распространение махаяны среди ойратов-калмыков произошло в 17 веке.
Его связывают с подвижнической деятельностью Заи-Пандиты — просветителя, переводчика и создателя калмыцкого алфавита.
А ведь все начиналось неожиданно. В 1616 году известный калмыцкий хан, не имевший наследников, взял да усыновил 16-летнего Заю, имевшего живого отца. Не успел Зая опомниться, как хан отправил его на учебу в Тибет — без обоза с рыбой, но с деньгами на дорогу. Почти полгода целеустремленный юноша шел по горам, по долам, через тернии к звездам просвещения и буддизма…
Учеба смышленому калмыку нравилась. Зая настолько блестяще с ней справлялся, что через 10 лет ему присвоили почетную степень пандиты. Еще через несколько лет Зая-Пандита слал входить в десятку самых значительных тибетских лам, а еще через некоторое время он заслужил высшую ученую степень. Разменяв пятый десяток, лама Зая-Пандита принимает решение возвратиться в родные кочевья — для активной миссионерской деятельности…
Авторитет Заи-Пандиты среди ойратов-калмыков был непререкаемо высок. Мудрый подвижник объяснял заинтересованным степнякам священные сочинения, читал буддийские молитвы, занимался просветительской деятельностью и между делом примирял враждующих ханов.
Кроме того, что Зая-Пандита способствовал распространению и закреплению махаяны, он осуществил еще одну свою значимую идею: «скрестил» калмыцкий разговорный язык с общемонгольской письменностью, то есть, создал оригинальный и поразительно точный алфавит «Тодо бичиг».
Так калмыки обрели свою неповторимую, успешно существующую и поныне письменность.
 В настоящее время буддизм для калмыков — это и религия, и философия, и образ жизни.
Махаяна удачно впитала в себя добуддийские традиции, которые на протяжении веков культивировались степняками, поэтому никаких внутренних конфликтов калмыцкое вероисповедание не содержит.
Последнее десятилетие — время благоприятствования калмыцкой культуре и калмыцкому буддизму. Издается немало буддийской литературы, в чести человеколюбивая этика, дружелюбие и открытость миру. Действующий хан добился того, что в Калмыкию несколько раз приезжал тибетский Далай-Лама — и это, несмотря на открытое недовольство Китая, который Далай-Ламу считает не меньше, чем врагом (это особая история). Для достойного совершения обрядов выстроены фантастической красоты хурулы, притом оба элистинских храма — крупнейшие в Европе.
 В 1996 году на окраине города был выстроен впечатляющий Сякюсн-Сумэ, а в прошлом году на центральной улице (имени, конечно, Ленина), на месте бывшего бетонного завода, был возведен такой белоснежно-пурпурно-золотой храм, что, глядя на него, отчетливо и проникновенно понимаешь: мир — он воздушный и парящий, небо — оно теплое и справедливое, Солнце — оно радушное и ручное, его можно зачерпнуть в ладони и пить, наполняясь ясностью и покоем.
Храм «Золотая обитель Будды Шакьямуни» спустился из зенита на Землю и, очутившись на рукотворном холме, готов мирить далекое и близкое, сны и будни, людей и природу:
Он воистину огромен: только в высоту он в 2,5 раза больше своего окраинного собрата. По периметру его окружают 17-ю пагод, в каждой из которых восседает воплощенный в позолоченном камне великий деятель буддийского учения.
Также хурул окружен пребольшим количеством молитвенных барабанов — кюрде: совершая ритуальный круг, их принято крутить, при этом молясь и загадывая желания:
Главный зал храма — аналог нефа — называется дугана. В нем находится девятиметровая статуя Будды Шакьямуни. Внутри статуи заложены пригоршни калмыцкой земли, а также драгоценности, мантры и молитвы.
Все пять этажей хурула устланы коврами — по ним ходят босиком, а во время молитв на них можно сидеть. На нижнем уровне храма (под дуганой) находится музей буддизма. На третьем — комнаты приема верующих, на четвертом — кабинет Главы Республики, на пятом — резиденция Его Святейшества Далай Ламы.
Храм возведен в рекордно короткие строки, но его оформление еще не закончено, сейчас ведется самая тонкая работа — роспись стен. Этим занимаются художники-танкописцы.
Элистинские ветреные ночи… Теперь они наполнены прозрачным золотом хурула: медовым, сладким на вкус, магнетическим, притягательным. Если прислушаться, слышно, как журчат сбегающие по каскадным лестницам водопады, подсвеченные переменчивыми огоньками — то синими, то фиолетовыми. Пусть все течет, все изменяется, но часы — пристрастные счетчики времени — здесь не нужны. Над Элистой — ветер, золото и уверенный в себе покой.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. О КАЛМЫЦКИХ КРАСОТЕ, ДЕКОРАТИВНОМ ИСКУССТВЕ И МОДЕЛИ ВСЕЛЕННОЙ.

Калмыцкая красота

Красота спасет мир, красоту спасет мир, красота и мир спасутся, если будут помогать друг другу, осознавая при этом свои предназначения и естество. Как в просторной и насквозь гармоничной Калмыкии.
У калмыков животные и вещи считаются красивыми, если они соответствуют своему предназначению, своим смыслу и цели. Например, если седло для верховой езды прочное и удобное, его считают красивым. Или если пес — хороший охранник и при этом послушен, его назовут красавцем:
Красота человеческая — это когда человек естественен, имеет мужество оставаться самим собой в любых обстоятельствах, поступает согласно своим внутренней сути и характеру.
Кроме этого красивым называют человека, если он «с огнем в глазах, с сиянием в лице».
Для калмыков издревле важен именно светоносный аспект красоты. В этом смысле красота — прозрачная светоносная материя в виде льющегося, искрящегося потока лучей. В данном определении трудно не распознать образ неиссякаемого источника тепла и 
света — Солнца. Не удивительно, что с красотой ассоциирован именно ярко-желтый цвет, а также языки пламени и самый притягательный из металлов — золото.

Народное декоративное искусство

Калмыцкое декоративное искусство на первый взгляд — скупо и неброско, но на взгляд пристальный — затягивающе разнообразно. Экзотическое разнообразие обусловлено тем, что калмыки, обитая на окраине монголоязычного мира, активно контактировали с народами тюркского, тунгусского, славянского и кавказского происхождения, и поэтому им было откуда черпать нечто значимое и художественное.
Самыми известными произведениями калмыцкого искусства является узорная роспись тканей и предметов быта, например, кисетов. Эта роспись не отличается криптографически сложными орнаментами, для прочтения которых необходим безупречно подготовленный специалист.
Взять, к примеру, такую распространенную и несложную вещь как мандала. Ну что такое мандала? Это всего лишь символический ключ к пониманию какого-либо из ламаистких божеств. А что — незатейливо и со вкусом. Шучу, конечно.
Декоративные изделия из дерева на протяжении многих веков были для калмыков исключениями из тканевых правил. Это вызвано тем, что ареалом проживания этого народа является почти безлесая местность. А потому особенно ценными представляются образцы деревянной посуды, шахмат, трубок музыкальных инструментов, сохранившиеся до наших дней. И тем более приятной стала для меня встреча с игрушкой-головоломкой, сделанной из дерева и шнурков. Изготавливает эту игрушку уважаемый элистинский умелец. Притом делает это, в штучном количестве — не для всех. У очаровательных продавщиц головоломки нет. А как же это чудо раздобыть? Открою вам тайну. Надеюсь, вы не на дружеской ноге с калмыцкими налоговиками?
Ура, тогда доношу: нужно прийти на элистинский городской рынок, и найти самую молодую и привлекательную продавщицу сувениров. Спросите у нее, озвучив при этом пароль: «я от Олега, который с большим фотоаппаратом». И будут вам игрушка, девушкина милая благодарность и красивая, то есть сиятельная улыбка.

Белый старец (Цаган Эбуген)

Белый старец в мифологии монгольских народов — персонаж, являющийся безоговорочно почитаемым ханом.
Считается, что Белый старец родился стариком, так как его мать отказалась дать напиться известным странникам-волшебникам, а потому они в отместку запечатали ее чрево на сто лет. А вот о чем рассказано в одной из буддийских сутр: Будда во время прогулки со своими учениками встретил седобородого старца в белых одеждах, окруженного милыми животными. Поговорив с ним, Будда решил, что перед ним не просто мудрец, а могущественный мудрец. Поэтому ученикам было наказано чтить белого старца и учиться у него любить ближних своих.
У калмыков Белый старец считается покровителем богатства, долголетия, семейного благополучия и счастья. Атрибуты этого покровителя: персиковое дерево, олень, посох и книга судеб.
Костяная фигурка Белого старца — это лучший из доступных калмыцких сувениров.

Модель Вселенной

Калмыцкая кибитка лишь на зашоренный прозападный взгляд незамысловата и вынужденно функциональна. Судите сами: да что это за архитектура такая — кибиточная? Ее даже как-то неловко с европейскими архитектурными роскошествами связывать. Ну разве что с шедеврами примитивизма — хрущёбами и брежнёбами.
А между тем, с калмыцкой точки зрения, кибитка не только красива и удобна, но и буквально насыщена многоплановой символикой. Притом, одновременно символикой и добуддийской, и буддийской.
 В соответствии с добуддийскими представлениями, видимая часть Вселенной — это Верхний и Средний миры, они же — небо и земля. То же и в калмыцком вековечном жилище: верхний круг остова кибитки — это граница между Верхним и Средним мирами.
Жесткая ориентированность кибитки (дверь всегда расположена на южной стороне) позволяет однозначно распределить внутреннее пространство на 12 сегментов, где каждый сегмент имеет свое важное предназначение. А по солнечному лучу, падающему из верхнего дымового отверстия можно легко определить текущее дневное время.
 В соответствии с буддийскими представлениями изображение кибитки — это все та же мандала, главная ламаистская икона, кстати, понимаемая как жилище определенного божества. Сама по себе мандала — это диаграмма, передающая при помощи символов строение Вселенной. Кроме этого, она является символическим изображением пантеона ламаистских божеств. Строение Вселенной для ламаистов безупречно красиво,
также как безупречно красиво «жилище» Адибудды — изначального божества, создавшего из себя весь мир.
Красота спасет мир, красоту спасет мир… А когда они всматриваются друг в друга, то настолько взаимоотражаются, что становятся неразличимы.


ОКОНЧАНИЕ. О БИЕНАЛЕ, «ДЖАНГАРЕ», КАЛМЫЦКИХ СКАЗКАХ И О ДОРОГЕ ДОМОЙ.

Дружные всходы новых достопримечательностей

 В конце 90-х на зеленых улицах Элисты взошло превеликое количество похожих на большие грибы памятников. Эти боровики, опята и прочие тшемпиньоны появились благодаря скульпторским конкурсам (они же — биенале) на заданные — степные, калмыцкие, буддийские и шахматные темы.
Когда конкурсанты разъехались, их детища, действительно тшемпиньоны и лауреаты, заняли свои заслуженные места: в парке «Дружба», в новых микрорайонах, в Нью-Васюках ет цетера.
Чуть раньше этих памятников-лауреатов в центре Элисты появилась композиция «Мальчик и дракон». Согласно калмыцким преданиям, когда дракон находится на земле, небо извергает опасные молнии. Взрослым при этом полагается бояться: на то они и взрослые. У детей все по-другому, поэтому смелый калмыцкий мальчик как-то подошел к дракону и спровадил это чудище в небо. Коварные молнии тут же прекратились, и над Калмыкией снова появилось Солнце.
Чуть позже тшемпиньонов в столице Калмыкии появился уже упоминавшийся памятник Кирсану О.Бендеру, выполненный известным скульптором А.Хачатуряном.
Еще позже… Пожалуй, пора поделиться перечнем достопримечательностей Элисты, притом, снабженным фотографиями (избирательно):
http://www.gorod-elista.ru/doctoprim/doctoprim.html
 В список почему-то не попал установленный в многоярусной ротонде любимый элистинцами кюрде (народное имя — барабан), который нужно, молясь, повернуть вокруг оси 108 раз.
Я, не зная буддийских молитв, повернул его лишь трижды, но и этого мне хватило, чтобы рассияться и всерьез, и надолго.
Крутится-вертится красный кюрде —
Добрый, отзывчивый друг-чародей…

Эти песни не задушишь, не убьешь

Сказка — это сон, закованный в слова. Оковы исчезают, если сказку не просто рассказывать, а петь. Как, например, колыбельную. Или как истории из калмыцкого эпоса «Джангар».
Эпос «Джангар» — это 12 песен-снов о волшебных героях (прежде всего — Джангаре) и о дивной стране Бумбе.
Джангар — Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович в одном лице, чудо-богатырь, которому степной мир не знал равных. Не знала себе равных и Бумба, где ливни подобны росе, где «неизвестна смерть», и «бессмертны все», где соловьи и жаворонки «ведут хороводы свои», где летом и зимой луга покрыты зеленой травой.
Эпос «Джангар» исполняют тульчи и джангарчи — избранные певцы, чьи песни могут быть настолько близки, насколько близки напевы любящей своего дитя матери.
Джангар нельзя слушать разумом, он создан для чувства. Два семилетних мальчика, повергающих в бегство конное вражеское войско — это сон, который призван давать надежды. Подобных гипербол в Джангаре бессчетное множество. Калмыцкий народ воспринимает их как гимн веры в себя, в свои несметные, скрытые за спокойствием силы.
Но степной эпос — это не только художественные преувеличения, чрезвычайные и страстные события. Это и мудрость, которую олицетворяет Алтан Цеджи, это и словесный дар, воплощенный в Ке Джилгане, это и находчивость, и гражданские идеалы, и гуманистические ценности.
То же и в калмыцких народных сказках, которые делятся на богатырские, волшебные, бытовые, этиологические и сказки о животных…
Помню, какой интерес вызывали эти произведения «основного жанра фольклора», озвучиваемые в ночном эфире волгоградской «Новой Волны» моим одногруппником, разменявшим врачебное будущее на роль низкоголосого рассказчика. Андрей говорил, что во время и после эфира он получал шквал звонков — а иное и предположить трудно.
Калмыцкие сказки своей волшебной составляющей в чем-то схожи с русскими, разве что в калмыцких действующие лица являются на самом деле действующими, а не Емелями и прочими пассивными созерцателями.
Сказки как богатейший источник народной мудрости сейчас переживают этап второго дыхания. «Виной» тому — активное книгоиздание. А в случае с «Джангаром» и калмыцкими сказками — сеть Интернет, где по адресу http://djangar.bumbinorn.ru находится качественный и крайне интересный ресурс под названием «Сокровищница калмыцкого народа».
Можно забрать коня, деньги и хлеб, можно забрать свободу, равенство и степь, лишь песни, сказки и… Интернет неистребимы. Проверено веками и современностью. Открывайте. Читайте. Пойте. Ищите свое, да найдете.

 В Калмыкии есть почти всё

Путеводителей по Калмыкии, увы, нет. Что там путеводителей — нет даже карты современной Элисты: с Сити-Чессом и новым хурулом (говорят, карту можно добыть в Центральном РОВД — в электронном виде). За последние несколько десятков лет о Калмыкии нет ни одного развернутого «отзыва путешественника» — времена Э.Островского, В.Нефедьева и, тем паче, Джона Белла канули в Лету, а восхитительные заметки А.Эпштейна подробными не назвать.
 В остальном же в Калмыкии есть все. Здесь есть православие и Казанский кафедральный собор, Каспийское море и короткий отрезок Волги со знаменитым Цаган Аманом, университет и современные офисы, аэропорт и банки, курорты и психбольницы, промышленность и рабочие кварталы — истинные бронксы, зарождающийся туризм и великолепные парки, прикаспийская нефть и труднодоступный кумыс (его можно купить лишь в паре магазинов и в гостинице «Элиста»), мертвая вода и живой воздух, чистота улиц и пыль степей, здесь есть даже честные гаишники и кладбище, расположенное по адресу г. Элиста, переулок… Спортивный.
Но главное, что есть в Калмыкии — это выцветшие степи и небо, спокойствие… сотни километров спокойствия, и открытое Солнцу и свежему ветру будущее.

Путь домой

Ночная трасса Элиста-Волгоград — просто находка для любителей скорости. Дорога достаточно ровная, попутных, встречных и поперечных совсем мало.
Мы спешим на север, к дому. Путь домой всегда быстрее, чем путь от дома. Ваня спит, а Танюшка и Валера то дремлют, то борются со сном.
Я нещаден к педали газа, потерпи Королла, стерпи. С неба падают звезды-стразы, устремляясь за край степи. Воздух свежий с привкусом влаги залетает в мое окно. Как ужи, бургусты-овраги расползаются вдаль и в ночь…
Что у нас позади? Позади — наша Калмыкия. Мы увозим ее — выгоревшую, нарядную, приветливую — в виде амулетов-впечатлений, чтобы запомнить их, рассмотреть, по возможности изучить, а если понравятся — другим показать.
Понравились. Показали. Ваши мнения?

Комментарий автора:

| 24.11.2006 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий