Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Норвегия >> Северный совет (часть2, последняя)


Забронируй отель в Норвегии по лучшей цене!

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Северный совет (часть2, последняя)

Норвегия

Глава 3. Из которой читатель в очередной раз узнает, что Стокгольм хороший город, а таже получит некоторые познания в лосином вопросе, ознакомится с состоянием дел в деревоперерабатывающей промышленности и поймет как можно любить короля, не будучи уличенным в извращенном поведении

Швеция. Стокгольм.

Утром было солнце и туман над водой, и захватывающий вид с sun deck на открывавшиеся просторы и острова, и сильный теплый ветер дул с моря, растрепывал волосы и норовил снять очки. И сказали мы, что это хорошо.

Т.к. паром пришел прямо в Стокгольм, нам не пришлось добираться от Капельшера (90км).

Наш шустрый автобус уже поджидал нас на пристани. Пока мы рассаживались, пару раз подходили довольно приличного вида личности и спрашивали о какой-то водке и сигаретах. Понятия не имею, что они имели ввиду?! Кстати, русский турист потерял хватку — из всего автобуса ни один человек не смог похвастаться тем, что он их понял, правда, лица у многих почему-то огорченно вытянулись, наверное, им было жалко, что им так и не удалось познакомиться с таможней.

Десять минут и мы на смотровой площадке. Стокгольм он же «красавица на воде», он же «Стекольня», он же просто один из самых очаровательных и красивых городов мира, что официально признано Юнеско.

Со смотровой площадки открывается, открывается …, кстати, а разве есть смотровые площадки, где открывается нечто такое, что это надо описывать отдельно? Ну, роскошный вид открывается и на город и на залив и на острова. Это только Гоголь мог так описать украинскую ночь, что получалось лучше картины. Поскольку я не Гоголь, то вы просто поверьте мне на слово — неплохой, прямо скажем, вид.

Что делать в Стокгольме, куда пойти, чего посмотреть?

С апломбом неофита хотел написать пространную лекцию, тем более что бывал тут раза четыре или пять, но, потом понял, что все уже укра…, т. е. написано до нас. Хочешь сухие статистические цифры, хочешь восторженные описания с любительскими или профессиональными фотографиями.

Нет уж, не думайте, что я совсем воздержусь, надо же хоть как-то поучаствовать. Просто буду графоманствовать относительно кратко и не буду затрагивать животрепещущие темы городской ратуши, лаборатории Нобеля, рыцарского острова и т.п. Все это очень интересно, но лучше почитать у профессионалов пера и гонорара.

Во-первых, что касается смены караула у королевского дворца в 12 часов, считаю возможным отметить несколько любопытных деталей.

Эта самая смена почти никогда не начинается в 12, а всегда с опозданием на 10—15 минут.

Кроме того, не рвитесь в толпу, окружающую часовых — это не самый разумный шаг. Надо занять позицию на спуске, по которому появляется караул (где он находится сообразите сами — просто посмотрите какой памятник в три яруса облепляют продвинутые туристы). Именно тут и развертывается самое красочное зрелище.

Между прочим, снимать можно, но не нужно, почти бросаясь под копыта коней, никто не разгоняет туристов дубинками, не огораживает путь следования, не орет на толпу и не расталкивает ее голыми волосатыми пузами, выглядывающими из-под форменной рубашки.

Сама же смена караула проходит чуть ли не час, во всяком случае, вполне можно погулять минут 15—20 (хотя бы по Гамбластану — старому городу) и, почти ничего не потеряв, продолжать смотреть за процедурой из уже значительно поредевшей толпы.

Во-вторых, можно столкнуться с проблемой выбора действительно оригинального, исконно шведского сувенира.

Есть многое, но какое-то типично северное, а не типично шведское. Нет, майка со шведским флагом или кружка с видом Стокгольма несомненно докажут, что это шведский сувенир.

Но с таким же успехом можно подобрать камень на самом, что ни на есть, шведском берегу и, самым что ни на есть шведским, карандашом написать «Швеция».

Если же чего-то хочется именно на долгую память, то могу порекомендовать посетить магазины с обворожительным и стильным шведским стеклом — это будет дороговато, но память будет несколько иного качества.

И, если вы действительно полюбите Стокгольм, а я не знаю людей, которым он бы не понравился с первого взгляда и кто бы разочаровался в нем потом, то не будет жалко денег, да и не так уж они велики, эти самые деньги. Есть и очень симпатичные маленькие безделушки из стекла, но я бы рекомендовал вложиться во что-нибудь посерьезнее.

В-третьих, что касается музейного острова («Остров Зверей» Юргорден), то мы просто пошли в Скансен — этнографический музей под открытым небом и не жалеем, хотя, конечно же, хотелось и на корабль «Васа» поглазеть, зайти в роскошное здание музея северных стран, да и луна-парк там веселый и привлекательный…

Нормальные люди, а не автобусные туристы, туда на весь день ходят, а не на полтора часа.

Единственное, куда не очень тянуло, так это на 13-и минутную экскурсию в музей Астрид Линдгрен. Но это личное, я не люблю балаган вокруг любимых писателей с переодетыми «живыми куклами», паровозиками и т.п.

Да и настоящие литературные герои живут у читателя в голове, они у каждого слишком свои для того чтобы их подменять живыми картинками. И, вообще, мне кажется, что Астрид вовсе не детская писательница, она «всехшняя».

Много в Скансене любопытного, но вот чего я не ожидал увидеть, так это «китайский» храм. Нет такой религии, как китайская, просто я не знаю, как назвать тот «огненный» стиль, в котором строятся подобные восточные сооружения — крыша как чешуя дракона, многоярусные кровли с загнутыми вверх, как языки пламени, углами.

Думаю, вы уже поняли, о чем я говорю, по крайней мере, так выглядят не только буддийские храмы.

Так вот, оказывается, подобные христианские церкви строили и здесь, только углы стилизованы сразу и под головы драконов и под языки пламени.

А еще здесь полно церквей почему-то очень похожих на избушку бабы-яги.

В-четвертых, многие туристы выкраивают время для поездок на кораблике, обычно выбирая самый длинный маршрут, по карте висящей на кассе. Думаю, что не разочаруются и те, кто выберет несколько более короткий маршрут на деревянном кораблике — он комфортабельнее и более нетороплив, т.е. в процентном отношении больше удастся посмотреть самые интересные места.

И не забудьте взять бесплатную карту маршрута, про русский не знаю, а на английском можно взять без проблем.

А, да, если есть желание, то можно несколько сойти с натоптанных маршрутов, зайти в крупный универмаг и купить знаменитую «тухлую» селедку, не знаю и как она правильно называется и зачем я взял слово «тухлая» в кавычки.

Банку с этой сельдью надо открывать в ведре с водой, чтоб не забрызгать тухлятиной все вокруг (это не мои домыслы, меня так швед учил, может это и была такая шутка, но он все сделал именно так).

В отличие от знаменитого дуриана, который воняет мертвой собакой, зато на вкус как земляника со сливками, в случае с сельдью вкус полностью оправдывает запах. Зато какой видеосюжет получится! Можно еще провести конкурс среди туристов с вручением приза самому отчаянному едоку.

Королевское интервью.

Слегка утомленные обилием новых впечатлений мы отправляемся дальше на север — в страну северного пути. В автобусе нам показали интервью шведского короля нашему телевидению.

Вы знаете, после этого я стал мечтать, чтобы у нас хотя бы один политик, хотя бы на время, хотя бы спьяну, был таким интеллигентным, умным и порядочным человеком с неатрофированным чувством совести.

Мне король вовсе не показался опереточным персонажем, играющем только представительскую роль.

Я плохой политолог, но мне показалось, что случись в стране что-нибудь действительно экстраординарное, королю достаточно обратиться к нации и очередные ррреволлюционеры пожалеют, что они заварили эту кашу. Именно это основная роль королевской власти в Швеции — быть этакой ходячей душой народа, которая почти не имеет формальной власти и, в то же время, ее власть почти безгранична.

Чем ближе к Норвегии, тем жарче становится, кондиционер в автобусе уже плоховато справляется со своими обязанностями.

Дорога, начиная еще с Финляндии, обнесена сплошным «антилосиным» забором, кое-где в нем оставлены проходы, чтобы лоси могли пересекать шоссе.

В этих местах висят соответствующие знаки с фигурами лося и немного непонятными цифрами, например, 0—2000m. Понятно, что 2000m — это промежуток дороги, где нас ждет опасность встречи с рогатым символом Швеции. А вот что такое 0 не совсем ясно, особенно учитывая, что промежуток может выглядеть и как 200—2000m. Ну не может же это обозначать начало действия знака? Что это за такие странные правила, особенно учитывая, что 0—2000m может быть написано на знаке, который стоит на повороте и, как минимум, секунду-две вы будете его переваривать, какие же тут 0 метров?

В Швеции лес можно приобретать в частную собственность. Только, в отличие от России, все это обставлено несколько иначе. Здесь никто не может просто огородить лес сплошным забором, с колючей проволочкой, собаками и охраной на вышках и поживать себе как в привычной зоне, только в роскошном варианте.

Каждый, включая туристов из других стран, может гулять в таком лесу и собирать ягоды и грибы. Последнее, впрочем, Шведы не делают, из дикорастущих грибов они воспринимают только лисички — дикий народ, что с них взять. Чтобы вы предпочли суп из белых грибов, или тухлую селедку? Вот то-то же.

В лесу можно ставить палатки (правда, без разрешения хозяина не больше, чем на один день), единственно, что запрещается, так это жечь костры, находиться ближе 100—150 метров от хозяев и от других туристов, ломать деревья, нарушать безобразия и пьянствовать водку. Хоть в лес не ходи!

А зачем же тогда покупать этот лес? А затем, что это хороший бизнес, все дело в том, что лес это такая штука, которую загаживать не надо, его надо выращивать и продавать, продавать и выращивать.

В этом славном деле хозяину враги не туристы, а лоси, которые губят молодые саженцы деревьев, поэтому никто не смотрит на то, что это символ и лишних отстреливают, причем в больших масштабах. Я бы сконцентрировал здесь внимание на слове «лишних», а не на слове «отстреливают». Это только у нас «лишними» оказываются почему-то почти все.

Гид сказал, что в предыдущем году было выдано 40000 лицензий, что говорит о том огромном количестве, в котором лоси расплодились (или о фантазии гида) и подтверждает, что ограда вокруг трасс не пустое выбрасывание на ветер денег государства.

Глава 4. В гости к Кинг-Конгу. Сознательные лоси. Торжественное открытие гениев. Хвосты и сыр. Бедность — это не порок, а такая привычка. Соленая ли вода во фьордах и о чем думает селедка, глядя на нефтяные платформы.

Торопиться — это совершать медленные движения непрерывно (М. Веллер)
Норвегия.

Граница между Швецией и Норвегией впечатлила — тут не было таможенников, зато был торжественный въезд. Уже в Финляндии дорога иногда прорубалась прямо сквозь скалу, в Швеции это еще более распространенное явление, но тут было нечто гораздо большего масштаба.

- Ну вот, мы проехали границу с Норвегией — сказал сопровождающий, и по обеим сторонам дороги пред нами предстали две здоровенные каменные стены.

По краям серых, абсолютно голых со стороны шоссе, гранитных откосов неровным зубчатым частоколом росли ели, казавшиеся почти черными в красноватых лучах заходящего солнца.

Ни одной машины, даже мотор автобуса звучал приглушенно в легком тумане, низко стелящемся над дорогой. Казалось, мы въезжали в страну Кинг-Конга, не хватало только исполинских ворот между скалами.

Почти сразу куда-то пропала антилосиная изгородь, чтобы впредь появляться только изредка. Теперь ее почти вытеснили «лосиные» предупреждающие дорожные знаки. Должно быть, норвежские лоси отличаются особо нордическим характером и переходят дорогу только в положенных местах.

Норвегия самая богатая и дорогая страна — сказал сопровождающий. И… каменные опоры линии электропередач сменились на самые обычные свежеобструганные сосны, забетонированные прямо в землю. На таких опорах проходили и весьма серьезные линии, опоры для которых в других странах делают только из стальных или могучих бетонных конструкций.

Вообще, мне показалось, что норвежцы проводят несколько странную ценовую политику, такое ощущение, что делается все возможное, чтобы в самой стране никто ничего не покупал. Сами норвежцы в выходные ездят за покупками или в Швецию или в Данию. На фоне искусственно взвинченных буквально на все цен идут какие-то странные разговоры о необходимости оставить богатства потомкам — мол, вот кончится нефть, а у них столько тут не вывезенных продуктов останется …

Напоминает поведение человека пережившего блокаду, который ночью прячет под матрас корочки сухого хлеба — и понимает, что делает глупости, а преодолеть себя не может.

Норвегия буквально нашпигована туннелями, однако ни короткие, ни самый длинный, протяженностью в 25км, ни глубокий туннель под фьордом, на меня не произвели ни малейшего впечатления. Туннели, как бы это помягче выразиться, крайне функциональны и уж никак не тянут на туристический аттракцион.

Особенно неказисты они по сравнению с туннелями Швейцарии и Австрии. Этакие подслеповатые дыры в стене со скудным освещением, малым количеством аварийных телефонных стоек и мест, где можно приткнуться поврежденной машине. Аварийные боковые выходы отсутствуют как класс — в случае чего есть только два пути — вперед или назад. К счастью я не страдаю клаустрофобией.

Есть туннели высокогорья, которые пронизаны дорогой, по серпантину обвивающей скалу — это дело другое, но и тут участки собственно туннеля представляют собой то же самое.

А еще есть «заманчивые» сырые туннели для пешеходов и велосипедистов в них хорошо ходить под «В пещере горного короля» Грига.

Но, если вам надо ехать, а не «шашечки», то это самый разумный выход, уверен стоящий огромных средств и титанических усилий. Дырявить гранитные монолиты — это не шуточки.

- Мы подъезжаем к Осло. Кстати, в северных странах, в Норвегии в частности, принято красить дома в земляной — коричневый, черный или белый цвета. В белый цвет красили дома наиболее зажиточные люди, т. к. белая краска самая дорогая — сказал сопровождающий.

И действительно — сразу стали попадаться белые дома. В большинстве из них не было света. Белая краска облупилась настолько, что это хорошо было видно даже вечером.

Остановки городского транспорта старались выглядеть как можно скромнее, и им это легко удавалось.

Туннель через центр Осло был почти столь же неказист, как и все предыдущие.
Осло.

Ну, вот и закончен наш пятисоткилометровый переезд. Наш отель находился где-то на окраине Осло.

Ночевки чаще всего были в отелях системы «Scandic», между прочим, здесь нет системы «звездности». Если попытаться все же «озвездить» отели «Scandic» по меркам Западной Европы, то я бы присвоил им три «германских» или четыре «французских» звезды, завтрак же тянет на четыре германских звезды. С завтраком во французских отелях я дипломатично сравнивать не буду — зачем обижать французов?

Расселение прошло чисто по-норвежски — неторопливо, абсолютно невозмутимо и одновременно загадочно быстро и четко. В номере на экране телевизора светилось приветствие нашему семейству. И ничего, что слегка переврали имена, это не испортило впечатления. Очень показательный пустячок — просто не поленились вручную набрать имена и фамилии почти сорока человек, которые и жить-то будут одну ночь, а назавтра даже не вспомнят, где располагался отель.

Утром я познакомился со знаменитым козьим коричневым сыром. Знакомство показало, что он очень напоминает по вкусу и цвету вареную, слегка солоновато — горьковатую сгущенку. Несмотря на то, что я не любитель подобной экзотики, сыр мне показался неплохим. Когда же я его взял и на нескольких других завтраках, он уже стал мне откровенно нравиться. Мне сказали, что я не одинок, этот сыр очень любят тролли, до сих пор их угощают им на рождество, чтобы задобрить.

Всегда вот со мной так — казалось бы, безобидными вещами занимаешься, ан нет! Обязательно познакомишься с какой-нибудь нечестью, вроде того финна — сектанта, что пристал ко мне в Турку.

Правильный норвежец ест это сыр с вафлями или блинами. Поскольку даже в пьяном виде никто меня за норвежца не примет, я его употреблял просто с куском ароматного серого хлеба. Только не надо этот сыр намазывать на хлеб, его лучше есть небольшими кусочками, откусывая крохотные кусочки от хлеба, они придают дополнительный вкус.

А пить в Норвегии нужно воду. Можете смеяться. Но вода здесь совершенно самостоятельный напиток. Немало стран по праву гордятся своей водой. Например, та же Швеция, Швейцария или Австрия. И у нас еще есть множество местечек с кристальными источниками.

Но нигде, никогда я не встречал такой вкусной воды. Просто сами попробуйте и оцените.

Отлично выспавшиеся и позавтракавшие мы отправились на экскурсию по Осло.

Лирическое отступление — автобусные экскурсии полностью излечивают бессонницу. Сочетание физических и психических нагрузок, нормального питания и не отравленного воздуха, вместе с положительными эмоциями — вот лучшее лекарство. Если вы, добравшись, наконец, до постели не проваливаетесь в бездонную пропасть спустя три-четыре минуты, если вам сняться кошмары, а утром вы встаете невыспавшись — значит, вы серьезно больны.

Честно говоря, после вечерних впечатлений у меня возникло большое опасение, что наша экскурсия будет столь же функциональна и интересна как норвежские туннели.

И тут стало ясно, что я чего-то не понимаю. Парк-музей скульптора Вагеланда («фрогнер парк») был не просто красив, не просто интересен, нет, это нечто другое — просто кусочек другого взгляда на мир. Совсем не непонятного и чуждого взгляда, но почему-то до этого мне даже не приходило в голову, что у него есть такая грань.

Парк очень похож на рай, но рай в ином измерении, он одновременно и роскошен и аскетичен. Короче, скульптор, о котором я до этого даже не слышал, ну темный я человек, что уж тут поделаешь, для меня сразу стал в ряд признанных гениев. Недаром весь этот парк был ему подарен с единственным условием — все свои скульптуры он был обязан оставлять здесь.

Интересно, а что если подарить нашему Церетели участок где-нибудь подальше от Москвы?

Кстати, кроме скульптур, в парке очень красивые и опять же какие-то южные цветы. Сами же скульптуры образуют единое целое, нечто, что производит особое впечатление именно как единый ансамбль. Часто говорят об излишней натуралистичности творений Вагеланда, ну, не знаю, по сравнению с тем сомнительным зрелищем, что я каждый день наблюдаю по телевизору, даже в детское время, — он образец целомудрия.

А музей корабля «Фрам», где все можно трогать, где сбылась мальчишеская мечта полазить по настоящему паруснику, постоять у штурвала, потянуть канат, спуститься под палубу, посидеть в кают-компании, ухватиться за гарпунную пушку!

Какой ужасный диссонанс с российскими музеями, когда так и хочется втянуть голову в плечи под недовольными взглядами пыльных бабушек. Где нельзя вообще ничего, даже ступать дозволяется только в отведенных местах. Да, это, конечно, сильно способствует сохранности экспонатов, вот только совершенно не ясно на кой они тогда сдались!

Кстати, такого «держать и не пущать» как в российских музеях я не видел больше нигде.

Ужасно досадно, что не хватило времени зайти еще в музей «Кон-Тики»! Если у вас будет время, то зайдите хотя бы за меня. Этот музей всего в пятидесяти метрах от музея «Фрама».

В свободное время мы зашли в ратушу и погуляли по крепости «Акерхус» — с ее высоких стен из красного кирпича открывается роскошный вид на набережную, город и острова. Вход в саму крепость бесплатный. Во внутреннем дворе находится платный музей, но туда мы попасть уже не успевали.

Акерхус — очень интересная крепость с прикольными (лучше сказать funny) часовыми в медвежьих шапках и, судя по всему, это одно из любимых мест отдыха местных жителей.

Во всяком случае, их там было больше чем туристов, даже видели какую-то школьную экскурсию. Норвежские школьники вели себя не смирнее итальянских и приставали к бедным часовым. Часовые солидно потели под своими меховыми шапками и старались не обращать на них внимания. По территории крепости браво маршировали в нечищеных ботинках другие вояки, уже в головных уборах больше похожих на одеяния копов из Скотленд Ярда..

Если вам не нравятся старинные крепости, кстати, зря, то можно зайти в Королевскую Национальную галерею. Вход в нее бесплатный. Там, в частности, можно ознакомиться с творчеством г-на Эдварда Мунка.

Можно погулять по Квадратуре. Квадратура — это такой старинный район, планировку которого передрал Нью-Йорк. Для города, который передрал даже свое имя у Йорка, эта шалость вполне простительна.

Дома расположены строго по расчерченным квадратикам, причем улицы проложены так, чтобы пролетающие с моря ядра наносили им минимальный ущерб. Точнее, так, якобы, полагал датский король Христиансен.

Мне же кажется, что выстраивать дома в колонны, подобно войскам, не самая лучшая идея — хотя бы потому, что ядра может и не будут так часто попадать в дома, зато очень лихо могут поражать живую силу, не давая ей даже высунуться из этих самых домов.

Дома разрешалось строить только каменные, что позволило избежать обычного бича всех средневековых поселений — пожаров.

А так Квадратура особых эмоций не вызвала — обычный приятный район, где можно погулять.

Дорога к Флому.

Автобус полз вверх. Солнце успело раскалить крышу нашего автобуса, кондиционер уже давно охлаждал только поднятую к нему руку и, наконец, выключился. Народ не успел начать выражать недовольство, как автобус остановился совсем — сработала сигнализация перегрева двигателя. Пока он остывал, мы совершили мини экскурсию по окрестностям. Карабкаясь по камням, наше семейство с удовольствием угощалось дикой малиной, растущей здесь в изобилии.

По горным склонам, также в огромном количестве, растет лиловый вереск, я знаю, что вереск символ Шотландии, но Норвегия, кажется, тоже может им «символизировать» направо и налево.

Вереск — довольно интересный кустарник. Я понятия не имею, каков на вкус вересковый мед, зато у вереска есть одно очень интересное свойство — даже на давно уже умершем кустике цветы еще очень долго выглядят как живые. Поэтому из них можно делать фантастические композиции — зимой у вас на улице может «расти» настоящий букет.

К разговору о маленьких природных радостях — почему-то нигде за время нашего путешествия с нами не лезли знакомиться ни мухи с комарами, ни прочая летающая дрянь. Поскольку рыбы здесь более чем достаточно, думаю, нам просто повезло попасть в комариное межсезонье.

А ягода (кроме малины, мы еще лакомились в лесах брусникой, смородиной и черникой) здесь оказалась очень вкусная, ароматная и чистая, ни одной червивой малинки. Говорят, что ягоды и фрукты отсюда возят даже в штаты, где их с удовольствие покупают люди, уставшие от безвкусных генетических уродцев.

Впрочем, и в конкуренции с экологически чистыми американскими фруктами, продаваемыми втридорога в специализированных магазинах и на фермерских рынках, норвежские побеждают — просто в силу особенности здешнего климата.

Хотя я не бывал в США, но некоторый садоводческий опыт, позволяет предполагать, что это не совсем правда. Действительно, есть целый ряд ягод и фруктов, которые вырастают гораздо вкусней в местах с прохладным климатом, но есть и южные фрукты, которые требуют совсем не норвежских условий, это я к тому, что наш сопровождающий уверял, что в Норвегии выращивают даже персики.

Чего не знаю, того не знаю, а вот каштаны и роскошные огромные грунтовые розы — это сколько угодно.

Поостывший автобус, не делая больше попыток включить кондиционер, с похвальным трудолюбием продолжил свой путь.

Уже давно, с самого первого дня прибытия в Норвегию, пропало впечатление, что земля рождает камни. Здесь все наоборот — камни иногда милостиво позволяют клочку земли пристроиться на своих боках.

В Норвегии только 3,5% земли пригодно для ведения сельского хозяйства, остальное — вода и камень.

Камни так велики, что здесь не уютно всякой нечисти среднего роста. Чтобы перепрыгивать с камня на камень, надо быть великаном, или совсем карликом и пробираться в узких щелях.

А чтобы не сойти с ума зимой в горах, сидя где-нибудь в пещере и слушая завывания ветра, надо этого ума иметь не слишком много.

Поэтому настоящие тролли совсем не похожи на сувенирные пародии, они огромны, жестоки и бестолковы. В силу недостатка белковой пищи любят кушать людей. От такой диеты, в сочетании с идеальной экологией, они долго живут.Настолько долго, что и сами не могут вспомнить своего возраста, как и те горы, среди которых они родились.

Единственное, что отравляет жизнь, так это солнечный свет — под ним они превращаются в камни. Хм… будьте аккуратней, разбивая свои палатки, мне почему-то кажется, что ночью может происходить обратный процесс.

Из-за избыточного ультрафиолета в горах часто происходят генетические мутации, в силу которых тролли могут иметь несколько голов или, вообще, просто носить свою голову с собой под мышкой.

Наверное, в силу тех же мутаций, попадаются троллихи человеческого роста и довольно симпатичные. Единственное, что их отличает от обычных женщин, так это небольшой хвостик.

Эту эротическую историю про хвостик мне рассказывали столько раз, что думаю, ее знает каждая уважающаяся себя норвежская девушка, не говоря уж о норвежских парнях.

Мадам, зачем же сразу по морде'c?! Я же только проводил проверку «на хвостик»!

Одну такую троллиху мы купили на память, она уютно устроилась в буфете позади меня, ей, наверное, хорошо там — между черепашкой из Помпей и коровкой из Грюэля. Одетая по последней норвежской моде с огромной копной черных шелковистых волос, она сидит, уютно поджав хвостик и прикрыв лукавые глаза.

А еще в ледяных скалах водятся виттры.
Позвольте Астрид Линдгрен представить их вам:

«Как большая, красивая, хищная черная птица, парила она над лесом, высоко-высоко под мрачными тучами; потом она стала спускаться вниз, она все приближалась и приближалась. Она летела прямо к Ронье, и Ронья закрыла глаза. Она поняла, что спасения нет.

Крича и смеясь, виттра приземлилась рядом с Роньей.

- Маленький красивый человечек! — пронзительно закричала она, дернув Ронью за волосы.

- Лежит тут и только и делает, что бездельничает, Да-да, да-да!
И она снова расхохоталась, и хохот ее был гнуснейший.

- Тебе надо работать! У нас в горах! Пока кровушка не потечет! А не то мы разорвем тебя в клочья, а не то мы исцарапаем тебя!»

Милейшие создания!
Флом.

За подобными мыслями, как-то незаметно окончился подъем, под гору автобус побежал бодрей и даже заработал кондиционер.

Наконец наш автобус въехал в туннель в одном веке, а выехал уже в другом. Не так чтобы сильно в другом, а так, где-то в тридцатых годах прошлого столетия.

Перед нами лежал идиллический норвежский городок, настолько аккуратный, опрятный и весь из себя такой уютный, что настоящий городок таким быть не мог. Хотя… вид многих других городков заставляет сомневаться в правильности этого высказывания.

О просторную набережную лениво почесывал свои темные бездонные воды Согнефьорд.

На набережной куча сувенирных магазинчиков и кафешек, выкрашенных в традиционный «земляной» цвет. Прямо на улице в струях воды крутится огромный гранитный шар — это сейчас модно — я часто видел нечто подобное в германских отелях, но вот чтобы просто на набережной как-то не встречал.

С трех других сторон город окружают высокие скалы, с которых во фьорд стекают пресные воды водопадов. Поэтому вода во фьорде не пресная и не соленая, а, так, малосольная. Попробовать воду на вкус с высоких причалов не просто, ну, да было бы желание, а уж как напиться всякой дряни наш человек сообразит — мы, во всяком случае, сообразили.

Прямо с набережной отправляется горный поезд, он выполняет сразу две функции — развлекает туристов и перевозит население из высокогорных районов (участок Осло — Берген), поэтому, когда он прибывает на конечную станцию (Мюрдал), он там стоит и ждет прибытия поезда из другого района.

Ничего особенно интересного на верхней станции нет, кроме самой станции. Она тоже из прошлого времени, бережно охраняемая и поддерживаемая, но уже не совсем туристического предназначения.

Просто вот такая вполне себе рабочая лошадка, которая при хорошем уходе дожила до наших дней и еще проживет долго.

По дороге поезд делает остановку у горного водопада. Красивейшее зрелище! Однако водопад получается очень близко, чтобы сделать хорошие кадры рекомендую заранее приготовить широкоугольник. Поезд останавливается у водопада и по пути туда, и по пути обратно.

Как легко догадаться, при последней остановке гораздо меньше народа пытается сделать снимок из серии «мы и водопад» поэтому есть реальный шанс снять классные фото. Это же относится и к видеосъемкам из окна поезда, он идет неспешно и довольно хорошо справляется даже электронный стабилизатор.

Сам поезд также заслуживает отдельного внимания — он тоже прибыл сюда прямо из тридцатых годов, равно как и домики и продавцы.

Не буду описывать интерьер — достаточно посмотреть любой старый черно-белый фильм тех времен, чтобы представить себе внутренне убранство. Не хватало только настоящего норвежского семейства разодетого по моде тех лет, со степенным бородатым отцом семейства с неизменной трубкой в зубах, барышнями в кринолинах и собачки. Понятия не имею, как на самом деле должно было выглядеть это семейство в те годы, но мне лично не хватало именно этого варианта.

Вокруг Флома разбили палаточный лагерь туристы. Они дикие и неунывающие, катаются на байдарках по фьорду, не платят за гостиницу, героически втискиваются в палатки, где нет места даже для ног, пьют бесплатную воду из водопада и едят, что бог пошлет. А еще они не гадят вокруг себя и не устраивают скандалов.

Создается полное впечатление, что они действительно получают удовольствие от общения с природой. Впрочем, и у нас еще есть чудаки, которые берут на рыбалку удочки, а на охоту ружья, а водку используют в основном для переговоров с «туземцами».

Ночевали мы в гостинице на берегу фьорда, в домике со знаменитой земляной крышей. Не знаю, бродили ли по ней козы, мы так хотели спать, что по крыше могли скакать хоть лоси — все равно мы бы ничего не заметили.

В качестве сюрприза на завтрак нам дали возможность самим себе поджарить знаменитые норвежские вафли. Получилось очень вкусно, особенно с ежевичным вареньем.

Нейрофьёрд.

Утром состоялось долгожданное путешествие по Нейрофьёрду — самой узкой части Согнефьёрда. Этот фьорд больше всего напоминает большую реку, петляющую между отвесных скал. Говорят, что глубина здесь равна высоте этих скал.

Нам продолжало вести с погодой, и мы смогли наблюдать всю окружающую красоту в солнечных лучах и при почти полном отсутствии ветра.

Утром, правда, было прохладно, так что куртки оказались не лишними, я бы и от свитера не отказался. Однако мое героическое промерзание на верхней палубе принесло свои плоды в виде видеокадров местных вольных котиков — их здесь много нежилось на теплых камнях, но при виде катера они ныряют в воду. Может быть, катер пугает рыбу и им ее так легче поймать.

Подробно описывать путешествие по фьордам смысла не вижу, ибо бесполезно живописать то, что надо смотреть самому. Скажу только, что впечатления с лихвой окупили каждый затраченный евроцент. Когда закончилась наша пятичасовая поездка по другому фьорду — Лисьефьёрду, у меня даже возникло чувство, что меня обманули. Казалось, что мы катались не больше двух часов.

Пока не забыл, — тут находится тот самый знаменитый камень (Kjeragbolten), который лежит на огромной высоте как мост, перекинутый со скалы на скалу (точнее зажатый между них). Даже с воды этот камень выглядит впечатляюще. Нам не дали возможности подняться к нему — это отдельное путешествие длиной чуть ли не в день.

Если у вас есть желание сфотографироваться на этом камне, явно оговорите это в турагентстве, а то они тут слегка темнят. Но, прежде чем оговаривать такое ваше желание, сообразуйте его со своим темпераментом, я не уверен, что согласился бы туда полезть (а если еще будет мокро или снег, да еще ветер …), ну, разве что, если бы на спор.

Берген.
Девочки носятся под дождем,
хохочут, и кажется нам, будто бегают так
целые дни напролет, под дождем, что звенит и звякает
каждою каплей — зеркальцем радости
Девочки под дождем, они сами легки,
словно изморось, в наши глаза они брызги света бросают,
вешнюю воду и смех, девочки, лица которых облиты дождем.
Словно прямо из будущего они сюда прибежали. (Стейн Мерен)

Уверен, что большинство уже знакомо с этим городом, хотя бы по живописнейшим открыткам, особенно по тем, где изображен ганзейский квартал.

В XIV — XVI веках Берген был самым крупным портом в Скандинавии и принадлежал к славному племени городов знаменитого Ганзейского союза. Долгое время основными негоциантами здесь были немцы. Они и построили этот очаровательный квартал.

Наконец норвежцам сильно надоело, что немцы живут лучше их и им поставили ультиматум — либо они переходят в норвежское подданство, либо должны покинуть город.

Да, здесь они оказались не оригинальны. Хотя… для тех времен такой мало достойный поступок выглядел почти слабостью — ни тебе «Варфоломеевской ночи», ни тебе массовых погромов по национальному признаку.

Ганзейский квартал и сейчас почти не сменил свое амплуа — по — прежнему тут располагается куча лавчонок самого разного профиля.

В одной из них мы и нашли нашу трольчиху, она казалась единственной настоящей среди всех своих каких-то ненатурально кривляющихся туристических собратьев. Она грустно сидела в полутьме почти загороженная каким-то опереточным викингом, одетым в миску с рогами, величине которых позавидовал бы и лось. А еще у нее был хвостик, и она разрешила его потрогать…

Застроенный в основном трехэтажными деревянными домами, вплотную стоящими друг к другу, квартал так и норовил сгореть в эти самые средневековые времена, поэтому в домах было строго запрещено разводить огонь.

Хотя Гольфстрим и обеспечивает то, что зимой температура редко падает ниже 5 градусов тепла, жить в таких условиях без отопления не очень приятно. А немецкие подмастерья обитали тут же, на третьем этаже (на втором жил управляющий, а на первом были склады и магазины). Поэтому поодаль были построены каменные дома, куда все ходили греться и есть.

Кстати, тут нас застало решение норвежского правительства о переносе времени начала занятий в школе с обычного 15 августа на две недели позже. Решение было принято в связи с небывалой жарой. Ей-богу, просто подарок школьникам, ничего такого уж чрезмерно жаркого тут не было.

В Бергене чуть ли не 275 дней в году идет дождь, надо так понимать, что вполне вероятно, что в оставшиеся 90 идет снег или просто пасмурно. Тем приятнее было наблюдать, как он сверкал и нежился под солнышком.

Температура в тени под 30 градусов полностью компенсировалась волшебными видами города, привольно раскинувшегося на своих «семи холмах».

Вообще же, почти все северные города именно «привольно раскидываются» и никак иначе. Северяне обостренно болезненно относятся к вторжению в их жизненное пространство и не терпят многоэтажности и скученности.

Поэтому если вы увидите даже довольно симпатичный, по нашим меркам, многоэтажный дом, то, с очень большой вероятностью, там живут или эмигранты или это дом социального назначения, типа приюта для престарелых. Между прочим, проблема эмигрантов особенно болезненна именно в связи с низкой рождаемостью среди коренного населения.

Из-за такого вот чрезмерного почтения к независимости, в Норвегии почти 20% одиноких людей (еще 20% живут вдвоем). Что-то похожее и в Швеции.

Я никак не мог понять, почему так мало сувениров связанных со столь мной любимыми персонажами книги «Малыш и Карлсон». Похоже, что шведы немного стыдятся этой книги, считают, что она приоткрывает их больное место — проблему одиночества. Малыш вел себя неверно, он должен был больше общаться с братом и сестрой, а не с неполиткорректным Карлсоном.

И, слаб человек, вместо того, чтобы делать что-то более разумное, пытаются отодвинуть, скрыть проблему, а страдает ни в чем не повинное произведение.

Если и вы застанете подобную погоду, то можете, воспользовавшись (кажется, за 10 евро) фуникулером, расположенным рядом с набережной и ганзейским кварталом (позади мясных рядов), подняться на смотровую площадку, с которой открывается …, ну, в общем, вы уже знаете, что открывается.

Также, левее этого фуникулера, если встать к нему спиной, есть уже серьезный подъемник, если есть время, то можно посмотреть город действительно с птичьей высоты. Но это далековато.

В Бергене стоит побродить по рыбному рынку, полюбоваться, как ловко работают продавцы, разделывая свежую рыбу по просьбе покупателя, вплоть до состояния «подсолить и в рот».

Можно посмотреть на морские и речные аппетитные чуды-юды, жирное тело которых продавцы прячут в утесы из колотого льда. Пингвинятины я там не видел, а вот китятина — пожалуйста. Мясо кита такое буроватое, с широкими нежесткими волокнами, попахивает рыбой — ничего особенного.

Там же можно неплохо и недорого, в норвежском понимании, перекусить, отведав чего-нибудь этакого заманчиво пахнущего, копченного, соленого, слабосоленого или вообще сырого. Куда там московским японским суси! Здесь иной класс!

Ну и опять же, полно сувениров, все те же продукты керамической промышленности, карикатуры на викингов, тролли, шкуры оленей, поделки из шкуры местных котиков (это не такие мурчащие, а настоящие фьордовские), и т.п.

Можно зайти в отдельное каменное здание мясных рядов, но лучше на сытый желудок — уж больно здесь все такое аппетитное и заманчивое. Если, не дай бог, кому понадобится аптека, то в мясных рядах есть довольно большое заведение.

Есть туристический трамвайчик и прогулочные катерки. Можно посмотреть городскую ратушу, башню Розенкранц (Rozenkranztamet).

Это самое старое сохранившееся здание, она была построена, сейчас загляну в свой путевой блокнот …, а, вот — в 1546 году датским наместником Эриком Розенкранцем.

С набережной отходят скоростные катера, транспортно-туристической направленности.

Есть и музеи, говорят с неплохой коллекцией Мунка.

Впрочем, Мунк на любителя, конечно, он гений и его, недавно похищенный в Осло (кстати, из бесплатного музея — искусство должно принадлежать народу) «Крик» оценивается, вроде как, в 75 млн. $.

Чтобы не вступать в религиозные споры, скажу так: «Не каждый его понимает. Ох! До чего же не каждый!». А уж зачем даже на холодильники делают магнитики с изображением этой его знаменитой картины, вообще не ясно. Ну хочется похудеть, так зачем же применять такой садистский способ?

В средние века (вплоть до середины XIV века, если ничего не путаю) Норвегия была вполне себе независимым государством со своим королем.

Беда же пришла с серыми чумными крысами, завезенными кораблями с запада. Чумные корабли причалили в Бергене в 1349 году. И черная смерть — черная чума, как ее тогда называли, пришла в процветающий город. Ей там понравилась, и она приходила еще и еще…, всего десять раз, не останавливаясь только на Бергене.

Только за последние пять вспышек чумы в Бергене умерло населения в два раза больше, чем его проживало в городе в обычное время.

В особом положении оказались ганзейские купцы — им не куда было уходить и было чего терять, поэтому они оставались в городе и у них выработался частичный иммунитет. Поэтому в последние эпидемии их погибло гораздо меньше, чем норвежцев.

Понятно, что после таких эпидемий Норвегия стала легкой добычей Дании и Швеции.

Очень многие глупости и мерзости политиков, природные катастрофы и просто обычные промахи, компенсируются большим народонаселением.

Для таких же малонаселенных стран как Норвегия слишком велика цена ошибки.

Поэтому, хотя вид расписанных остановок, хулиганство по ночам (надеюсь не надо пояснять насколько все же тут безопасней, чем на диких просторах СНГ?), ограбление того же музея в Осло, казалось, не должны особенно удивлять — в других местах и похуже бывает, тут это навевает тревожные мысли.

И нежелание Норвегии вводить у себя евро, попытка проводить как можно более независимую политику, уже не воспринимается как непонятное чудачество, как высокомерное желание поставить себя выше остальной Европы. Слишком много дряни и так попадает через открытые границы.

И еще, чего бы там не опасались антиглобалисты, норвежцы никогда не нивелируются, не сольются до неузнаваемости с остальной Европой. Слишком многие самые глубинные особенности характера связаны с природой этой страны.

Как только норвежец станет «как все» он просто перестанет быть норвежцем. Совсем. Это будет совершенно другой человек — абсолютно никому не нужный, даже самому себе, потому что он потеряет душу. Это очень трудно объяснить и довольно легко понять, побывав в Норвегии.

Раньше у фантастов было модным описывать, как какая-то ветвь развития цивилизации пошла не по пути техногенного развития, а стала совершенствовать природные способности. Как-то однобоко и неубедительно у них выглядел второй путь, надо было бы отправить их пожить годик в Норвегии.

Да, именно в Норвегии, Колыма располагает к написанию несколько других книг, даже тех, кто там никогда не был.

Это совсем не означает, что норвежцы должны безвылазно торчать у себя на родине. Достаточно вспомнить викингов, да и просто посмотреть, сколько сейчас норвежцев разбрелось по миру, чтобы понять всю неуместность такого предположения.

Просто каждый норвежец в душе носит частичку своей прекрасной родины. Что-то последняя фраза выглядит какой-то напыщенной и глупой, вроде лозунгов соцреализма или неумного подхалимства…

Но мне вот так увиделось и ничего с собой поделать не могу. Помните старый анекдот, когда художника спросили, почему он рисует такие странные картины, а он ответил, что он так видит. На что ему резонно заметили, что если он ТАК видит, то зачем же он рисует картины?

Сюда же присовокуплю еще одно «открытие». Вы знаете, как можно безошибочно узнать москвича? Нет, никакие «милые» эпитеты, типа «зажравшиеся», «наглые», «бесцеремонные», уверяю, не помогут. Не помогут и такие как «интеллигентные», «добрые», «радушные», «хлебосольные».

Москва уже давно настолько огромный город, что тут можно найти все и всех, любого цвета кожи, происхождения, поведения и образования.

Но есть один признак — посмотрите, как человек передвигается. Если он даже на отдыхе совершает марш броски от пляжа до киоска с пивом, если вы увидите, как кто-то в картинной галерее перебегает от одной картины к другой, замирает, любуется и бежит дальше, если человек, даже бродя босиком по кромке прибоя, норовит обогнать «впереди бредущих», делая мастерские ускорения, которым позавидует любой футболист, то знайте — перед вами с большой долей вероятности москвич.

А вот в этой поездке почему-то совершенно не хотелось никуда торопиться, не раздражала неторопливость продавцов и прочего обслуживающего персонала.

Ну, зачем же сердиться, например, на девушку в кафе, когда каждое мгновение вовсе не утекает из-под пальцев, а наполнено волшебной красотой окружающей природы? Т.е. меняется отношение, вы не теряете время в ожидании заказа, а зарабатываете/отрабатываете (у кого как) совершенно бесплатно свою карму, а вас потом еще и покормят.

И, вообще, ну не кажутся мне северяне тормозами, особенно норвежцы. Все происходит просто без излишней суеты, криков и махания руками. От этого количество ошибок уменьшается в десятки раз и, в конечном счете, работа выполняется точно в срок и надлежащего качества.

Ставангер. Лисьефьёрд.

После Бергена мы должны были побыть в Ставангере и на пароме «Color Line» из Кристиансена отправиться в Данию.

Как это уже было у меня с Гамбургом, город, от которого не ждешь ничего особенного, на поверку оказался неожиданно хорош.

Ставангер поднялся на селедке и шпротах, тут даже есть единственный в мире музей шпрот. Сейчас это нефтяная столица Норвегии. Здесь в 60-х годах была найдена первая норвежская нефть, не знаю, разрабатывают ли сейчас эти первые скважины, но одну нефтяную платформу мы видели.

Когда мы попали в старый город с домишками 18—19 веков, все наши планы на осмотр дальнейших городских достопримечательностей отпали сами собой. Я никого не уговариваю восхищаться вместе со мной, я хочу дать добрый совет — возьмите побольше пленки или флэшек для ваших фотоаппаратов.

Ну, не понравится, так и не надо, зато в противном случае, может вспомните меня добрым словом.

Во время прогулки мы увидели очередной деревянный дом наполовину покрашенный облупившейся белой краской. А наполовину, вообще без оной.

Выяснилось, что, ввиду особенностей здешнего климата, дома приходится красить почти каждый год. Причем часто не наносят новый слой краски поверх старого, а полностью его снимают. Стало немножко стыдно за свои критические наблюдения при въезде в Норвегию.

Наши ахи и охи закончились тем, что мы чуть не опоздали к прогулочному кораблику и, против своей воли, совершили неплохую пробежку, размахивая фото- и видеокамерами, переругиваясь на ходу, и распугивая неторопливых жителей городка.

Причем, разумеется, сначала мы неслись совершенно не в том направлении. Наконец, мы поняли, что бесполезно выяснять у местных жителей, где тут набережная с корабликами, т. к. этого добра здесь хватает. Спас нас гораздо более простой ориентир — information center.

Не могу не сказать несколько добрых слов об information centers — не стоит ими пренебрегать, здесь всегда можно получить туристическую карту города, причем изданную на порядок, а то и на два, лучше, чем ксерокс тур. компании. Часто здесь же можно решить проблему экскурсий и проживания, поменять валюту, ознакомиться с последними новостями культурной жизни, часами работы музеев и т.д. и т.п. Все это совершенно бесплатно и иногда даже на русском языке.

Как бы там ни было, но мы успели на пятичасовое турне по Лисьефьёрду.

В общем-то, получается странная вещь — одной из основных целей нашей поездки было посещение, кто бы сомневался, норвежских фьордов, а писать об этом ключевом моменте не то, чтобы не получается, а не видно особого смысла.

Просто природа фьордов настолько красива и своеобразна, что любое описание превращается в абсолютно бессмысленное упражнение в чистописании, вернее, «красивописании».

Можно написать множество прекрасных слов об одиноких домиках расположенных, кажется, прямо на отвесных скалах, устричных фермах, электростанциях, берущих свою энергию от горных водопадов, об огромных чайках неподвижно висящих над кораблем, о кормлении горных коз, о том, как играло солнце над потревоженными нашим корабликом бездонными водами и как приятно было подставить, разгоряченное от постоянного беганья в поисках наиболее удачной съемочной точки, лицо ветерку, пахнущему неповторимой смесью запахов моря, сосен и озона водопадов. И о многом еще можно написать, красиво и не очень, только зачем?

Если бы все можно было выразить словами или хотя бы показать по телевизору, то, наверное, многие предпочли бы сидеть дома.

Просто возьмите путеводитель, книжку с фотографиями, посмотрите фильм, а потом выкиньте все это из головы и езжайте сами, потому что все, что вы увидели, в лучшем случае, лишь неполное меню, а не сам обед. Оценить искусство повара вам придется самим.

Боюсь надоесть, но опять напоминаю — не забудьте о фото и кино принадлежностях. А может, наоборот, сделайте себе царский подарок, хотя бы один раз оставьте все это в багаже и перестаньте быть похожими на японцев, которые только дома, рассматривая отснятый материал, понимают, где же они были и что видели.

Бог с ним с хвастовством перед родственниками и знакомыми и даже бог с ними, с забытыми подробностями, надо же баловать не только рациональную составляющую своего организма.

Потом наш автобус радостно поволок нас в Кристиансен. В городе был праздник, народ гулял вовсю. А именно кое-где в кафе виделись отдельные группки людей, на улице тихо наигрывал оркестрик. Иногда навстречу попадались дамы, почему-то в основном отдельно от кавалеров. Нам сказали, что еще рановато, вот к одиннадцати подтянутся еще люди, займут все столики в кафе и даже будут пить много пива…

Глава V. (Что немаловажно, последняя). С чем едят Орхуз. Почему не везет Андерсену. Куда смотрит русалочка. Копенгаген как вольный город. Почему Шекспир был прав, а мы промокли.

Дания.

И был Орхуз, и сказал я себе, что понятия не имею, что это за Орхуз такой и зачем мы здесь вообще и что из того, что он самый большой город Ютландии, основанный в каком-то 10 веке. Да хоть до нашей эры! Наверняка, все уже давно много раз горело и перестраивалось.

А потом был опять «эффект Ставангера». И опять я проклинал себя за то, что не докупил флэшек и взял мало пленки.

Почему?А потому, что, находясь в столь критическом настроении, мы решили не ходить ни к знаменитым пивоварням и ни к каким-то еще там ратушам и соборным церквям, а пошли в датский «Скансен» — этнографический музей.

Зашли в information center, взяли карту и вперед. Все оказалось очень просто.

Вот только сначала исполнили ритуал обязательного поклонения свинье с ее свинским семейством. Очаровательный фонтан, со слегка излишне натуралистично, писающим поросенком. Писающий мальчик в Бельгии и писающий поросенок в Дании. Что, казалось бы между ними общего? Вроде бы ничего, один дает знаменитый бекон, а второй, вообще, город спас.

А вот не дает мне эта параллель покоя. Наверное, общее только то, что оба эти персонажа — сказочные герои, и как не будет от бронзового поросенка бекона, так и бронзовый мальчик никакого фитиля от бомбы не записает. Зато они оба привлекают туристов. В пользу такого притянутого сравнения говорит и бельгийская писающая девочка, если исходить из вариантов поросенок — бекон, мальчик — спаситель, то девочка сюда никак не укладывается, разве, что в довольно неприличном сочетании, поскольку единственное, чем она славна, так это тем, что писает.

Н'да, что-то меня понесло.

Это я к тому, что от свиньи до музея (там же еще и очень ничего себе парк) всего минут пятнадцать ходу. Уже по дороге настроение у меня резко улучшилось, приятно, знаете ли, идти в хорошую погоду по красивому городу, впрочем, иногда город переставал быть красивым и становился очень красивым.

Вход в музей, однако, стоил не слабо. На минутку захотелось вернуться и осмотреть ратушу, латинский квартал и всякие там соборные церкви. Но отступать было поздно. И мы честно прогуляли там все свое свободное время, а если бы у меня был еще целый день свободного времени, то я и его бы прогулял там же. А если бы я тут жил, то приходил бы сюда всем семейством не реже раза в месяц.

А что я тут увидел — не скажу. Хотя нет, немножко не удержусь. Во-первых, зайдите в пекарню и купите себе… сами сообразите чего, не удержитесь. Рекомендую не есть купленное здесь же, мы совершили эту ошибку, ввиду чего поход в пекарню повторился еще раз и еще раз…

Я и сейчас, пока это пишу, чувствую эти запахи … Эх! Умеют датчане печь!
Во-вторых, Шура, покормите гусей. Каких гусей? Где они? И зачем их кормить?

Ну, гуси размером с небольшого ишака, а пасутся они недалеко от работающей мельницы, ну той, что стоит на зеркальном пруду с лебедями, где катают детвору на старинной лодке. И кормить их рекомендуется не просто так, а в компании с очаровательными селянками, только особо не засматриваться, а то отхватят руку, разумеется, не селянки, а гуси.

В-третьих, зайдите в двухэтажный дом со старинными игрушками. Не любите игрушек? И, вообще, вы уже большие и были у нас на выставках самых разных игрушек и кукол? А вы все же зайдите, потом расскажете. Глупо купить путевку в детство и не воспользоваться ей.

А еще зайдите в гости в дворянский дом. А еще, а еще …
А ну вас, не верите и не надо.
Оденсе.

После сказки Орхуса, Оденсе — родина Ганса Христиана Андерсена особого впечатления не произвел. Во всяком случае, в музей Андерсена мы не пошли, по той же причине, что и в музей Астрид Линдгрен.

Само здание музея произвело странное впечатление самого некрасивого и официального во всем городе. Памятник дюймовочке откровенно уродлив — в огромном некрасивом цветке сидит нечто чем-то неуловимо напоминающую гусеницу, которая то ли собирается окуклиться, то ли просто это цветок ест.

Сувениры, связанные с Андерсеном, нам тоже не понравились — какие-то они бездушные и деланные даже не топором, а совсем уж чем-то неприличным.

Вообще-то, мы сознавали как это преступно, быть на родине Андерсена и не пойти в музей, но дочка сказала, что ей туда тоже расхотелось.

А вот в домик Андерсена, где он прожил до 14 лет, нас не пустили. То ли было уже поздно, то ли туда не всех пускают, мы не поняли — подергались и ушли. И вот это уже очень досадно.

Создается впечатление, что сами датчане Андерсена не особо любят и просто пытаются нажиться на его славе. Охотно допускаю, что я не прав, но так уж мне показалось.

Андерсен был грустный сказочник, и сказки у него были печальные, чистые и какие-то беззащитные. И после смерти сама память о нем осталась такой же — всемирная слава и печальное отношение датчан — что слава, без любви? Как пьянка в одиночку.

Страницы: 1 2 Следующая

| 19.01.2005 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий