Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Мексика >> Похождения по Америке >> Страница 2


Забронируй отель в Мексике по лучшей цене!

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Похождения по Америке

Мексика

Попытки уехать из города обычно терпят фиаско. Добравшись со своим походным домиком на спине до автовокзала и имея твердое намерение двагаться дальше, мучилер неожиданно для себя выходит из очереди, разворачивается на сто восемьдесят градусов и возвращается в отель, из которого отправился в путь меньше часа назад. И так повторяется неоднократно. Так в чем же дело? Что не дает человеку оставить это, казалось бы, заурядное место? Где искать секрет того притяжения, которым обладает этот город. Все, кто побывал хоть однажды в Куско, едины в своем мнении — здесь присутствует какая-то особая энергия. «Эмоциональный магнит» этого места настолько силен, что не позволяет человеку покинуть город, не напитавшись сполна той энергией, которой насыщен воздух над Куско. Этими положительными флюидами город охотно делится с каждым из своих гостей. Человек, посетивший Куско, никогда не забудет ощущения того прилива энергии, что сопутствовало ему все время пребывания здесь. Так же и я, пробыв в этом городе всего несколько дней, сумел ощутить на себе силу того энергетического водопада, что подхватил и закружил меня, наполнив каждую клеточку в теле новой живительной силой.

Все, что написанно выше о перуанском городе Куско, в полной мере относится и к мексиканскому городу Сан- Кристобал.*

Отель, в котором нам предстояло провести следующую ночь, излишками роскоши не отличался. Он больше походил на приют для бездомных. Ну, да нам не привыкать. Двухэтажное, видавшее виды здание, с выходящими на длинный балкон-коридор дверьми жилых комнат, небольшой примыкающий к холлу садик, несколько потертых полукресел на плоской крыше (где, кстати, когда спадает жара, очень приятно провести время в беседе за бутылочкой пива), в холле компьютер с интернетом для общего пользования — что может быть лучше для мучилера. Почти единственным недостатком этого жилища была резко повышенная звукопроводимость стен и потолка, так что все, что происходило на крыше и на балконе тут же становилось достоянием обитателей внутренних покоев.

* В 2003 году в Нью- Йорке вышла книга Патриции Шульц, объявленная газетой Нью-Йорк Таймс бестселлером номер один с претенциозным названием «Тысяча мест, которые ты обязан посетить до смерти». Городу Куско в этом трактате на 947 листов посвящена целая страница. Сан-Кристобал же вовсе не упоминается. .

Приведя себя, насколько это было возможно, в надлежащий вид (учитывая непрерывно растущую кипу грязного белья в багаже), мы отправились на поиски приключений. И последние не замедлили появиться.

Турагенства (которых, кстати сказать, на центральной улице города было немало) соблазняли всевозможными аттракциями. Оставалось лишь решить, кому отдать предпочтение. Около одной из контор нам бросилась в глаза надпись на родном иврите, которая гласила буквально следующее (цитирую не по памяти, а с фотоснимка рекламного плаката) «Привет, друзья. Турагенство рекомендовано для израильтян. Цены вне конкуренции». И подпись -«Полтора Чарли». {Полтора Чарли- герой одноименной израильской кинокомедии с Иудой Барканом в главной роли.}

Решение пришло само по себе. Мы вошли в контору и устроились с наружной стороны стола хозяина. (Не знаю как на самом деле звали этого человека, в наших воспоминаниях о Мексике он так о остался под кодовым названием «Чарли с половиной»). Маленького роста, экспансивный, приветливый мексиканец средних лет, он знал две фразы на иврите, которыми и привлекал туристов-израильтян, а их в этих краях круглый год было немало. Не стану описывать подробности рекламной кампании, что развил этот симпатичный мексиканец. Все выглядело очень заманчиво, но выбрать нужно было что-то одно.

 В итоге, после недолгих колебаний (мучилеры — народ сговорчивый, как правило, между собой не конфликтуют, тем более, когда дело касается выбора маршрута) было принято решение провести следующую неделю в джунглях Мексики и Гватемалы. Оплатив заказ и заручившись обещанием, что назавтра в шесть тридцать утра за нами прибудет транспорт, мы двинулись дальше.

Уже не помню, что именно мы посетили в городе (скорее всего, стандартный для таких городков кафедральный собор на ратушной площади, да несколько прилежащих лавок, торгующих барахлом для туристов), но это и не суть важно. В памяти осталось ощущение той энергии, что излучают дома и камни, которыми вымощены мостовые и тротуары. Как всплывший на поверхность из морской глубины человек жадно ловит открытым ртом воздух, несмотря на то, что здесь его в избытке и никуда он уже не денется, мы впитывали в себя растворенную в воздухе энергию. Не могу описать это ощущение, ибо запас эпитетов для определения нематериальных категорий в моем лексиконе ограничен. У этих «непредметных образований» нет ни вкуса, ни запаха, ни цвета. Они не имеют ни формы, ни размера. Лишь ощущение присутствия в атмосфере чего-то, что вызывает приток сил и улучшает настроение. Появляется потребность к филосовским измышлениям о вечности духовного и бренности материального. Опьянение от эмоций — так скорее всего можно было бы охарактеризовать состояние души под небом Сан-Кристобала.

День пролетел незаметно. На город опустился вечер. В отель отправляться не хотелось, и мы двинулись на поиски места, где можно было бы приятно провести часы, оставшиеся от этого прекрасного дня.

Таким подходящим заведением нам показался небольшой бар на одной из узких улочек старого города. На небольшой сцене слева от входа гремел оркестр, заполняя все пространство звуками латиноамериканской музыки. Сменяющие друг друга на сцене певец и певица вокальным талантом не обладали, но голосовых связок не жалели. Бар служил местом отдыха искючительно для мексиканцев, туристов среди публики не было (не считая нас, случайно забредших сюда двух мучилеров). Устроившись на шатких табуретках за низкими столиками, следуя совету официанта, мы заказали коктель из текилы. Медленно потягивая эту неизвестной крепости и состава смесь, заедая ее сушками и солеными орешками, мы постарались получить удовольствие от сотрясающих стены звуков мексиканских мелодий. Лично я очень быстро почувствовал, что ни о каком наслаждении не может быть и речи. Дальнейшее пребывание здесь грозило таким приступом головной боли, что даже «текилотерапия» была бы бессильна. Коктейль оказался обычной порцией текилы, разведенной лимонным соком. А посему самое умное, что мне пришло в голову в создавшейся ситуации — это ретироваться, и чем быстрее, тем лучше.

Как приятно медленно брести по улицам ночного города, впитывая тишину. Чтобы как-то компенсировать «прокол», забрели в попавшееся по пути заведение под вывеской «Латино». Здесь не было оркестра, а посему было тихо и приятно. Восстановив в памяти хронологию событий сегодняшнего дня, мы пришли к выводу, что фактически не обедали, и уж точно не ужинали. Постепенно возникло ощущение сильного голода. Порция эмпанадо* с бокалом пива удовлетворили голод и жажду. А выпитая «на посашок» текила полностью вернула благодушное настроение. Кончались пятые сутки путешествия. Следовало отправляться спать, ибо завтра на шесть тридцать утра назначен выезд в джунгли.

______________________________________________- ? * Эмпанадо — пирожок. Наполненый говяжим или бараним фаршем, жареный в глубоком масле. Обычно продается на базарах, не считается серьезной едой.

День шестой (11.01.05.) ОТ Сан- Кристобала до Паленке.
Хорошо спится на отдыхе, тем более после вечернего возлияния. Сон крепкий, здоровый, без треволнений. Нет необходимости держать начеку открытым полглаза, чтобы не проспать побудку. За этим тщательно следит ночной портье. И даже когда выезд назначен на шесть тридцать утра, ночью можно полностью отдаться сонному блаженству.

То ли дежурный в эту ночь ненароком прикорнул, то ли он случайно не был на тех уроках, где учили цифры от единицы до двенадцати, то ли быстро прогрессирующая форма склероза не позволила удержать в памяти с вечера до утра суть поставленной задачи, но факт остается фактом — назавтра в назначенное время нас не разбудили. Из сладкого утреннего сна нас вырвал громкий стук в дверь. Это коридорный пришел уведомить нас, что машина подана и ожидает у подъезда.

О том, чтобы умыться, привести себя в порядок и позавтракать, естественно, уже не могло быть и речи. Покидав разбросанное по комнате барахло (благо, не все содержимое мучилы было вечером извлечено наружу) в мешок, прижав коленом не желающие укладываться внутрь в строгом беспорядке вещи, мы бегом бросились к машине. Это был шестиместный минибус, который, прежде чем покинуть город, объезжал близлежащие отели, собирая таких, как мы, любителей приключений. Наконец, салон автобуса заполнился, и мы двинулись прочь из города. (На этот раз сидячие места в салоне достались всем, что само по себе было уже приятно и обещало порядок и комфорт в пути). Из шести попутчиков запомнились двое. Двадцатилетний юноша, узнав, что мы из Израиля, тут же поставил нас в известность, что он из семьи аргентинских евреев (естественно с русскими корнями) и что изучал иврит в частной еврейской школе в Буэнос-Айресе. В подтверждение сказанному тут же выпалил две грамматически правильно построенные фразы на иврите. Затем добавил к «уже вышесказанному» еще пять-шесть отдельных слов, не имеющих к делу никакого отношения. Заслужив наши искренние комплименты, устроился на своем месте и тут же задремал с чувством выполненного долга. Вторым нашим попутчиком оказался молодой мексиканец с севера страны. Родриго не стремился поразить нас знаниями чужого языка. Он очень сносно говорил по-английски, так что и тут проблем языкового барьера не предвиделось. Два года назад он уже путешествовал в этих местах, и его помощь в качестве добровольного гида была нами принята с благодарностью.

Даже у мучилера ощущение нечищенных зубов и немытой физиономии вызывает чувство острого дискомфорта. Излишне говорить, что мы несказанно обрадовались, когда наш автобус подкатил к заправке, где с задней стороны станции был умывальник и туалет. Подхватив сумочку с туалетными принадлежностями, я ринулся на помывку. Мой компаньон неотступно следовал за мной. Пока машина утоляла бензиновую жажду, мы успели совершить «обряд омовения». Это, конечно, не то удовольствие, что получаешь, стоя под упругими струями прохладного утреннего душа, что будоражит кровь, освежает кожу и пробуждает мозг. Но, тем не менее, в ситуации, в которой мы оказались в то утро, представившуюся возможность ополоснуться лично я счел за великое благо. Глаза, наконец, раскрылись до своих привычных размеров, мерзкий запах перегоревшей текилы, что присутствовал во рту с момента пробуждения, почти улетучился. Ладони рук стали влажными от воды, а не от пота, их цвет приблизился к знакомому оттенку кожи, вымытой мылом. Поскольку полотенца в пределах досягаемости не было, пришлось воспользоваться подручными средствами. В ход пошли бывший в употреблении носовой платок и дерюга, из которой скроены походные брюки. И тем не менее, жить стало легче, мир вновь засверкал чистотой и яркими красками утра.

Прошло совсем недолгл и наш транспорт подрулил к ресторанчику на пороге джунглей. Отгороженная низким забором территория с вбитыми в землю столами, открытая для всеобщего обозрения кухня-буфет — так выглядело это заведение под открытым небом в джунглях. Не помню, какие блюда значились в здешнем меню, скорее всего, что-то незамысловатое (яичница, натуральный сок, джем), да это и неважно. Главной аттракцией этого места были попугаи. От очень маленьких пташек до птиц средних размеров якрой окраски с большими, как-будто приклеенными искусственными клювами. Людей эти птицы абсолютно не боятся. Они чувствуют себя здесь хозяевами (ведь это и правда их дом), важно восседают на заборчике, фланируют по столикам, не утруждая себя даже перелетом на близлежащий куст при приближении человека. Нельзя упустить такую возможность и не сфотографироваться «в обнимку» с этими экзотическими представителями местной фауны.

Любая вода — это жизнь. Даже самое маленькое озерцо, самый некрутой водопад, самый тонкий ручеек — это богатство природы. Нередко лишь от человека зависит употребить ли сокровище, данное ему Всевышним, во благо, либо использовать его для разрушения, войн, порабощения и истребления себе подобных и разорения отпущенных ему щедрой рукой земных сокровищ.

Место, где находятся озера и водопад «Голубая вода», объявлено в Мексике национальным парком-заповедником. В тишину джунглей вплетается шум воды, падающей с гор. Водопад небольшой, всего несколько десятков метров (не чета своим великим собратьям), но полноводный. Поток чистой холодной воды постоянно точит камни, делая их блестящими, скользкими и гладкими, питает в изобилии деревья и кусты вокруг. Вода, упавшая на равнину, успокаивается, и образовавшаяся в сердце джунглей речка бежит дальше, завершая свой путь небольшим, но глубоким и чистым озером. Глядя издали на водопад и речку, получаешь полную иллюзию, что вода здесь голубого цвета.

 В получасе езды от Голубого водопада пробил себе дорогу другой, совсем маленький, «детский» водопадик. Он начинается в пещере и, вырвавшись наружу, бежит к тому же озеру, как бы стремясь внести свою, хоть и небольшую лепту в это водное изобилие. Для того, чтобы убедиться, что этот водопад начинается именно там, где утверждает гид, следует согнувшись почти вдвое протиснуться в пещеру. К тому же за это удовольствие нужно предварительно заплатить. Какой-то предприимчивый мексиканец (возможно ему не чужды идеи Остапа Бендера, успешно торговавшего билетами на вид в провал на кавказском курорте) ненавязчиво предлагает туристам заплатить за право созерцать рождение нового водопада. Никаких квитанций за принятые деньги он, естественно, не выдает, а монеты тонким ручейком текут в его карман. Так что читайте классику, может и вы почерпнете там для себя сравнительно честный способ обогащения без особых физических усилий. Наша следующая ночевка в городе Паленке, последняя перед уходом в джунгли. Минибус сгрузил группу в входа в хостель-отель, развернулся и покатил обратно в Сан-Кристобал, очевидно за следующей партией туристов-одиночек. Мы же поднялись в «нумера», дабы привести себя в порядок и отдохнуть перед завтрашним броском. При распаковке багажа обаружилась первая пропажа. Вещи еще будут исчезать неоднократно, но эта потеря первая, ее помнишь лучше других, как первый поцелуй, первую женщину и вообще, все, что случается в жизни в первый раз. Исчезли наши сумочки с туалетными принадлежностями. Не то, что эта потеря невосполнима. Кое от чего вообще можно отказаться совершенно безболезненно, но есть мелочи, без которых даже сутки обойтись просто невозможно. Пришлось влезать в брюки и топать на поиски аптеки, где можно было бы приобрести зубную щетку и пасту. Абсолютным большинством голосов (два «за» из двух возможных) было решено на данном этапе новые бритвенные принадлежности не покупать, ибо в джунглях бриться не обязательно. Более того, небритый мучилер лучше вписывается в ландшафт. Благодаря своей прогрессирующей небритости он становится ближе к природе. Поиски несколько затянулись. Наш общий внутренний голос окончательно разбушевался, требуя заглянуть в ближайший бар и «утолить жажду» порцией текилы. Известно, что с «голосами» спорить бесполезно, пришлось уступить.

Отоварившись двумя новыми зубными щетками и тюбиком пасты, мы двинулись в сторону ночевки с чувством выполненного долга.

С самого отъезда из дому не попадалось нам по пути такое лакомство, как шуарма. Отужинав этими мелко наструганными дольками свежежаренного мяса с овощным салатом и завершив трапезу чем-то холодным и сладким (что по замыслу изготовителя должно было изображать мороженое), мы, наконец, прибыли в «отель». Следует пораньше лечь спать: завтрашний выезд назначен на шесть утра. Для своевременного пробуждения вновь придется прибегнуть к услугам ночного дежурного.

* * *
День седьмой (12. 01. 05.). Марш-бросок к заветной цели.

Сегодня можно с уверенностью сказать: «Мексика — страна чудес». Это смелое заявление основывается на том факте, что дежуривший в ночлежке в эту ночь мексиканец успешно исполнил свои непростые обязанности и разбудил нас, как мы и просили, в пять тридцать утра, при этом не перепутав ни час побудки, ни номер комнаты.

Шесть часов утра. На улице светает. Ночь еще борется с наступающим днем, с каждой минутой оставляя свои позиции. Это время суток можно было бы назвать «предутренними сумерками». (Кажется, в русской словесности такого словосочетания не существует, ну да бог с ним, будем считать это изобретенным автором неологизмом). Вновь грузимся в минибус и отправляемся в путь. Около восьми утра первая за сегодняшний длинный день остановка. Очевидно, водитель впечатлился нашим примерным поведением в дороге и решил для себя, что пришло время «побаловать» нас завтраком (скорее всего, что он сам просто-напросто проголодался). Завтрак почти в классическом английском стиле (естественно, с поправкой на географию): яичница с беконом, свежевыжатый ананасовый сок, тосты с вареньем, светло-коричневый напиток, который по замыслу его творца должен был изображать кофе. Проехав после еды километров 50—60, проваливаемся во «временной туннель». В национальном парке «Яшилан» жизнь осталась такой, какой была в 300—400 г.г. нашей эры. Это место объявлено правительством Мексики археологической зоной (не путать с «зоной» в советской трактовке этого термина). Лишь небольшая часть выступающих над поверхностью земли холмов обследована археологами. В раскопках обнаружены остатки пирамид ацтеков. Среди древних камней можно свободно разгуливать, касаться их руками, дышать пылью этой глубокой старины, без ограничения фотографироваться на фоне пирамид. Правительство Мексики имеет лишь одну убедительную просьбу к туристам — глыбы, из которых сложены пирамиды, не разрушать, и осколки на сувениры не растаскивать. Неразрытые холмы, несомненно, хранят в себе аналогичные архитектурные творения ацтеков, но у археологов до них еще не дошли руки. Вообще, в Мексике и Гватемале, начав раскапывать любой холм, почти наверняка наткнешься на пирамиду. Пирамид здесь столько, что их наличие начинаешь воспринимать как что-то само собой разумеющееся. На каком-то этапе в глазах у туриста даже появляется тоскующее выражение, должное означать: «Ну вот, опять пирамида, сколько-ж можно». На самом деле это уникальные сооружения, каждое из которых несет в себе кусочек истории, древней, ушедшей в небытие высокоразвитой цивилизации. Так что не пренебрегайте, смотрите во все глаза и впитывайте в себя историю человечества. Некоторые из раскопанных пирамид сохранились почти в нетронутом временем первозданном виде, другие восстановили, дабы продемонстрировать их былое величие. От остальных же осталась лишь груда камней, разбросанных вокруг в беспорядке. Одни из пирамид «мертвые», всего лишь камни, не более того, другие и по сей день хранят заряд энергии (особенно ощущаешь эту энергию возле пирамид в Тикале, но об этом я расскажу позже, по мере продвижения в глубь джунглей).

Следующая точка в нашем маршруте — Бонанпак.На первый взгляд — скопление почти напрочь разрушенных древних строений. Но эта груда камней излучает волны той мистической энергии, природа которых до сих пор остается загадкой. Лично мне абсолютно ясно, что разговор здесь идет о сгустках ментальной и эмоциональной энергии, хотя и древней, но, несомненно, высокоразвитой цивилизации.(Мне могут возразить: кто-то ощущает, а кто-то и нет. Я согласен и спорить не собираюсь. Я всего лишь стремлюсь поделиться с читателем своими личными ощущениями). От каких-то строений ацтеков осталась лишь внешняя стена с отверстиями, подобно окошкам-бойницам, куда ведет малоудобная для подъема вереница ступенек. В других местах разложены на земле круглые каменные глыбы с остатками выбитых на них барельефов. В одном из проемов, укрытый под навесом от непогоды, плохо сохранившийся рисунок, образец «наскальной» живописи ацтеков. Краски на этом каменном полотне давно поблекли, часть рисунка отвалилась, облупилась и напрочь исчезла, тем не менее, кое-что еще можно рассмотреть. По тем незначительным остаткам можно судить, что люди, создавшие это каменное полотно, были далеко незаурядными. Лица полны духовности, образы не плоско-мертвые, а объемные и в движении (лучше это ощущаешь на пирамидах в Тиотекал и на раскопках города ацтеков в Вааке, но и находки археологов в Бонанпаке, несомненно, заслуживают внимания).

* * *
Каждый человек на своем жизненном пути неоднократно переживает самые различные удары судьбы. Как правило, любая физическая травма влечет за собой также и отрицаетельный эмоциональный эффект. Если человеку приходится оказаться в ситуации, сходной с той, в которой он был травмирован, из его подсознания всплывают картины старого, забытого потрясения. Иногда банальные предметы, на которых случайно останавливается взгляд, способны поднять пласт старых отрицательных эмоций. Запах и вид пищи, что подавалась в тех местах, где разворачивались травмирующие события, превращаются в сознательное сопротивление принимать такого рода пищу.

Не знаю, как обстоит дело в тюрьмах других государств, в израильском тюремном ведомстве каждую пятницу на ужин готовят курицу. В канун каждого еврейского праздника дежурный персонал всех тюрем страны тоже делит с подопечными порцию куриного мяса с отварным рисом. Оттрубив немалое число лет в «зоне», я, естественно, знал меню тюремной столовки наизусть. И курицу свою получал честно в каждое свое праздничное и субботнее дежурство. Этот факт способствовал развитию устойчивого отрицательного рефлекса И абсолютно неважно, как и кем приготовлено это блюдо и каковы его вкусовые качества. Сам вид этой домашней птицы на тарелке и по сей день вызывает у меня стойкое сопротивление признать эту еду как приемлемую.

 В перерыве между экскурсиями на пирамиды Яшилана и Бонапака путников кормили обедом. Попытка накормить меня хотя и мексиканской, но курицей, потерпела фиаско. Мой заказ материализовался в виде кусочков говядины под соусом, значащейся в меню под кодовым названием «бефстроганов». К тому, как этот мясной деликатес описан в классической кулинарной литературе то, что предстало передо мной на тарелке, имело, скажем прямо, очень отдаленное отношение, но елось с аппетитом. По свидетельству остальных едоков, курица по-мексикански (или приготовленная в мексиканских джунглях) оказалась сухой, почти без следов мясного налета на костях (информация почерпнута исключительно из протоколов опроса едоков, так что претензий к достоверности написанного просьба к автору не предъявлять).

* * *
На сегодня общение с ацтеками закончено. Наш транспорт движется туда, где нам предстоит провести ближайшую ночь. Хозяином нашей сегодняшней ночевки оказался предприимчивый индеец, который уже ждал нашу группу, дабы принять и разместить на ночь. Самое умное в поведении человека — ничего не ожидать от предстоящих событий, не рисовать в воображении места, которые ты посетишь завтра. Если ни на что не рассчитывать — жизнь превратится в сплошной поток приятных сюрпризов и положительных эмоций. Так было с нами на этот раз.

Как приятно, когда выясняется, что здесь, в джунглях, к твоим услугам имеется почти приличная, относительно чистая комната не только с койкой, но и с матрацем и постельным бельем. Туалет с дверью, в душе льется с потолка не просто какая-нибудь, а и холодная, и горячая вода. Электричество в туалете, правда, отсутствует, но это уже сущие пустяки. Второй день не бреюсь.(Мои туалетные принадлежности укатили обратно в Сан-Кристобал, забившись под сидение в минибусе). Ночь обещает быть приятной, а сон сладким. А хорошо выспаться нам сегодня совсем не помешает. Ведь завтра -джунгли.

* * *
Глава девятая. Первые джунгли.

Ночью даже в постели под одеялом было так холодно, что пришлось встать и натянуть на себя первую попавшуюся под руку одежду. (Утром при ближайшем рассмотрении это оказалась грязная рубашка, но какая разница, ведь стало теплее, и это главное).

После легкого завтрака наша маленькая группа отправилась на прогулку в джунгли. В это утро нас четверо — молодой англичанин (такой же, как и мы с сыном, искатель приключений), юноша из Мехико, проводящий свой недельный отпуск в одном из многочисленных экзотических уголков своей родины и мы — два израильских мучилера. Наш проводник — молодая женщина (то ли жена, то ли дочь хозяина нашей базы отдыха) с пяти-шестилетней дочкой. Замыкают эту солидную процессию две мексиканские дворняжки.

Дамы общаются между собой на одном из наречий своих предков-ацтеков, а с нами, туристами, по-испански. Для меня лично это абсолютно все равно, для других членов джунглевого десанта разница все-таки имеется. На первом, очень непродолжительном этапе пути, собачки бодро бежали впереди нашего маленького отряда «первопроходцев». Однако минут через 10 — 15, четко уяснив для себя абсурдность затеи, вежливо откланялись, помахав на прощание хвостами, и отбыли восвояси. Мы же упорно продолжали идти вперед (ведь за все плачено). Как минимум пять часов продирались через заросли кустарника, перебираясь через сваленные на землю заросшие мхом стволы деревьев, поминутно спотыкаясь о стелющиеся по поверхности почвы их здоровенные корни. Не без опаски переходили через неширокие, но бурные водные преграды по скользким, покрытым мхом камням и стволам сваленных непогодой деревьев. И все равно несказанно приятно медленно двигаться такой маленькой группой, всякий раз останавливаться и рассматривать приглянувшееся тебе растение. Моментально взлетает к глазам «дуло» макро объектива твоей «Минольты», нацеленное на пеструю букашку, стремящуюся побыстрее преодолеть непомерно большой для нее лист. Еще не полностью распустились цветы (все-таки январь месяц, хотя и в Мексике), но те, что уже открылись, готовы с радостью позировать перед камерой мучилера-фотолюбителя. Сегодня самый результативный день в фотохронике джунглей — отснято три пленки! Сколько раз еще будет бит за эту поездку сей скромный рекорд, даже сосчитать невозможно. Мой взор, а вместе с ними и «фотоглаз», жадно хватали все, что попадалось по пути: букашки-таракашки, цветы и цветочки, листики и листочки, корни и корешки, быстро текущие потоки нескончаемого водного изобилия всех цветов и оттенков. И вообще все, что встречалось по пути.

Медленно продвигаясь вперед, мы подошли к очередной водной преграде. На этот раз это уже не речушка, бодро текущая между камнями, которую можно без труда преодолеть, перепрыгивая с камушка на камушек. Здесь вода бежит с такой скоростью, что вокруг больших камней в лоне реки образуются завихрения, даже, казалось бы, незначительная разница в уровнях ландшафта создает хотя и не большой, но бурный водопад. Через речку переброшен импровизированный мостик: два скользких мокрых бревна без перил. Двигаться по этому мосту, даже со скоростью пожилой черепахи, довольно опасно: в любую минуту существует реальный шанс искупаться в бурном потоке. Я, конечно, попытался пройти по бревнам над рекой, но, сделав первые два шага, понял, что еще шаг-другой — окажусь в воде. Перед глазами встала картина, как мой любимый фотоаппарат, нырнув, полностью выходит из строя. Пришлось ретироваться и внять совету нашей проводницы: перебираться через речку вброд. Ботинки тут же наполнились холодной водой, носки набухли, но аппаратура осталась в целости. Благополучно перебравшись на другой берег, я устроился на скользком валуне и стал приводить в порядок нижнюю часть тела. Брюки, закатанные до колен, все равно оказались мокрыми насквозь от тех водяных фонтанов, что поднимали мои ноги при ходьбе. Сами же ноги до середины лодыжек стали не только мокрыми и грязными. Они посинели. Этот небесно-голубой оттенок им придала краска, сошедшая с синих носков при таком продолжительном соприкосновении с бурным речным потоком. Так что вид был хоть куда! Дальше двигаться пешком по джунглям было уже значительно менее комфортно. Ногам было мокро и холодно. Но выбора не было. Охота — она ведь пуще неволи. Могу лишь констатировать, что ни подскоком температуры, ни даже легким насморком мой организм на это приключение не отреагировал. Вот что значит, когда душа спокойна, а мир вокруг наполнен положительными эмоциями. На обратном пути я резко поумнел, а посему пересек эту водную преграду босиком, связав ботинки между собой шнурками и перебросив их через плечо. Оставалось надеяться, что к утру одежда подсохнет, ибо завтра вновь в путь-дорогу, и не просто как принято, вдоль по Мексике, а за рубеж — в Гватемалу. Нельзя ведь ударить лицом в грязь перед зарубежьем, пусть даже ближним!

И вот, наконец, мы у цели. Два почти напрочь разрушенных сарая, которые наша гидуха из племени индейцев пытается выдать нам, олухам-туристам, за следы цивилизации ацтеков. На мой взгляд эти древности не заслуживают даже фотоснимка. На обратном пути нам попались еще две пары, что искали приключений, следуя параллельным курсом. Думаю, что, скорее всего, и они нашли в итоге те же старые развалины.

Сладко спится после такой дивной прогулки на свежем воздухе и обеда. Уже не важно, какими вкусовыми качествами и какой калорийностью обладала для меня поданная пища, главное, что в меню не было курицы. А после трехчасовой сиесты приятно прогуляться по близлежащим джунглям. При выходе из леса на «столбовую» дорогу (скорее всего, это тот пыльный тракт, по которому мы прибыли сюда за день до описываемых событий) обнаружили антену спутникого телевидения. Цивилизация, хоть и медленно, но проникает и в такие заброшенные уголки планеты. Хорошо это или плохо, судить не нам. Очевиден лишь факт, что процесс этот необратим. Будет очень жалко, если технологический прогресс нашего века погубит самобытность таких интимных уголков планеты, как мексиканские джунгли.

Легкий ужин, состоящий из вареных макарон с соусом и баночки кока-колы, занял совсем немного времени. Перед сном желательно навести хотя бы относительный порядок в мучиле, попытаться отделить грязную одежду от чистой (или еще не очень грязной), дабы не облачаться вновь и вновь в уже бывшие в употреблении вещи, а марать еще чистые, не пользованные предметы туалета.

8 часов 30 минут вечера по местному мексикано-гватемальскому времени. Мы отправляемся в койку. Завтра рано по утру двигаемся дальше. Границу с Гватемалой нам предстоит пересечь водным путем. А там — новые впечатления, которые хочется воспринимать отдохнувшим, на свежую голову и ничего не упустить.

* * *
Глава десятая (14. 01. 05.). За кордон.

Обычный в этих краях завтрак мучилера: заправленная чем-то острым яичница, тосты с клубничным джемом, растворимый кофе, фрукты. Выкуренная после завтрака сигарета — и снова в путь, опять за рубеж. Машина (очевидно по местным понятиям очень шикарная), старый американский «Плимут» неизвестного года выпуска с сидениями, обитыми под красный бархат, подвозит нас к переправе. Облачившись в спасательные жилеты, мы занимаем места в моторке и примерно через час высаживаемся на противоположном берегу. Будка, построенная по типу скворечника, где с одной стороны окошко таможенника, а с другой — лавка с прохладительными напитками и сладостями — это контрольно-пропускной пункт на въезде в Гватемалу. Полицейский запускает в комнату по одному, долго сличает морду желающего проникнуть в его страну с фотографией в паспорте, затем прикладывает к свободному месту в документе печать, и путь открыт. Можно двигаться дальше. Но для того, чтобы свободно передвигаться по стране, нужна местная валюта. Тут же к вашим услугам менялы, готовые освободить каждого желающего от проклятых американских долларов в обмен на твердую валюту государства Гватемала — гецал. Пока улаживались необходимые формальности, нам удалось стать на какое-то время свидетелями дружеского футбольного матча двух пограничных гватемальских команд. По окончании последнего (с каким счетом был побежден противник и кто вышел в лидеры, нам выяснить не удалось) воздух над местом схватки наполнился едким дымом и звуками ружейной пальбы. Это команда-победитель чествовала саму себя. Вот уже все улажено, и автобус пускается в путь. До города Флорес, места нашей сегодняшней ночевки, пять часов езды по разбитой как после недавней бомбежки дороге на не менее разбитой колымаге. По дороге несколько остановок «по требованию»: девочки — направо, мальчики — налево. И тем не менее, прибываем в пункт назначения благополучно и примерно в предполагаемое время.

Во Флоресе автобус уже ждут. О таких, как мы, беспроволочный телеграф джунглей сообщает заблаговременно. Наш отель стоит на берегу большого озера. В этот день его берег сверкает огнями луна-парка, маленьких ресторанчиков, прилавков с жарящимися на огне мясом и картофелем, сладостями, напоминающими по виду знакомую с детства «сладкую вату», натуральными соками. Ведь сегодня воскресенье, и народ гуляет. Ублажив свои утробы хорошо приготовленными на огне свиными ребрами с жареным картофелем, растворив излишки холестерола в красном аргентинском вине (исключительно чтобы лучше усваивалось и помогало растворять жиры),, отправляемся спать. Завтра нас ждет то, ради чего мы проделали такой длинный путь, Тикал — древний город ацтеков, спрятанный в гватемальских джунглях.

Глава одиннадцатая (15. 01. 05). На пике духовности.

Хорошо встречать рассвет на раскопках древнего города, при условии, что тебя вовремя разбудят. Труднее наслаждаться этим, если ты проснулся самостоятельно на час позже запланированной побудки. Приходится удовлетвориться восходом солнца над озером. Но все равно красиво.

 В доме напротив отеля живет семья. Часть жилой комнаты отгорожена и служит продуктовой лавкой. Там мы приобрели за гецалы плавленый сыр, нарезанный хлеб в пластиковой упаковке и бутылку минеральной воды. Из этого получился аппетитный и калорийный завтрак. Тем более, что сам процесс проходил на открытой террасе с видом на озеро, что резко улучшило пищеварение как таковое. Так мы коротали время, наслаждаясь окружающими тишиной и покоем, ожидая, пока следующий автобус отвезет нас в Тикал.

Разобраться самим в этом городе ацтеков, упрятанном в джунглях, непросто. Скооперировавшись еще с парой таких же молодых людей (то ли из Голландии, то ли из Скандинавии, что не суть важно), наняли гида. Он честно отработал свой гонорар, таская нас за собой по джунглям не менее пяти часов. Однако, как ни странно, сама прогулка оказалась не утомительной. Экскурсовод часто останавливался, склонялся над кустом и давал подробные объяснения по поводу имеющихся в округе как целебных, так и ядовитых растений. Время от времени он своим зычным голосом вмешивался в диалог обезьян, что беспрерывно сновали в кроне деревьев. Наконец, этот вежливый гватемалец привел нас на центральную площадь города и отбыл восвояси.

Невозможно описать ощущение той энергетики, что нисходит на человека, добравшегося до вершины пирамиды в Тикале. Растянувшись на спине на этих древних камнях, мы молча лежали, укутанные в это «энергетическое покрывало». Время прекратило свой бег. Из окружающих джунглей исчезли всякие звуки. Нирвана, в которую погружаешься здесь, примиряет тебя с вечностью. Жизнь начинает восприниматься как красивый пейзаж, а смерть — как ее естественное продолжение. Все страхи о смерти улетучиваются, их уносит легкий ветер мудрости древних. Ясность мысли такова, что никакие вопросы не остаются без ответа, а проблемы не кажутся неразрешимыми. Единение души с телом воспринимается как что-то само собой разумеющееся, не поддающийся сомнению факт. Вечность души бесспорна. Здесь, на вершине древней пирамиды в Тикале, не требует доказательств тот факт, что лишившись физической оболочки, душа ни на миг не прекращает своего существования. Она лишь с легкостью покидает физическую оболочку, обогатившись при этом за счет прошлых реинкарнаций и поднявшись на новый, более высокий уровень духовности.

Вернувшись в лагерь, я еще долго находился под действием той энергетики, что впитал, будучи на вершине пирамиды ацтеков в Тикале. И сейчас, когда печатаются эти строки, я четко ощущаю присутствие совсем маленького комочка чувств, что пережил в полной мере, лежа на нагретых солнцем древних камнях.

* * *
Глава двенадцатая Автобусная эпопея (16.01.05).

Говорят, что утро начинается с рассвета. Возможно это распостраняется на всех, но не нас, мучилеров.

Вечером мы в очередной раз проявили предусмотрительность и бдительность, наказав служке разбудить нас в 4.30 утра. К пяти часам за нами должен был прибыть автобус, чтобы отвести нас обратно к мексиканской границе. (Проще было давно обзавестись будильником, но такое гениальное решение никому из нас в голову не пришло.) Проснулись мы от того, что чей-то голос за окном методично, с интонацией муазина на балконе мечети, выкрикивал: Тикал, Паленке. На часах было 4 часа 55 минут. Если принять во внимание предполагаемый час выезда, то остальное объяснять не приходится. Однако нам все-таки удалось погрузиться в автобус и двинуться в путь вовремя. От легкой дремоты меня оторвало ощущение, что наше транспортное средство не движется, а стоит на месте. Успев проехать пару десятков километров, я Высунулся из окна и увидел в темноте, что из-под автобуса торчат чьи-то нижние конечности. Легкой дидактикой (взглянув на пустующее кресло водителя) быстро вычислил, кто бы это мог быть. Поколдовав кувалдой с полчаса, водитель вновь вскарабкался на свое законное место за рулем и мы двинулись дальше. Но не в сторону Паленке, а в ближайшую деревню. Здесь нам великодушно было позволено выпить кофе, ибо по прогнозам местных специалистов ремонт должен был занять по меньшей мере полчаса. Так мы оказались на рынке гватемальской деревни. Ничего, кроме растворимого кофе, кипятка и сухого молока здесь предложить не могли (ах, Париж! Кофе эспрессо у стойки в бистро и рюмочка кальвадоса). Но в тот ранний час в той точке глобуса то, что было подано, организм воспринял с наслаждением. Вокруг, не обращая на нас, случайно заброшенных сюда незнакомцев, никакого внимания, медленно текла жизнь. Для меня, как для фотографа, это была невероятная удача. Уже совсем рассвело и компенсация за «непарижский» кофе материализовалась в форме моментальных базарных портретов-типажей.

Но на этом наши транспортные происшествия в тот день не закончились, хотя на этой колымаге до перевалочного пункта мы и добрались благополучно. Когда билеты на следующий автобус, что отправляется через два с половиной часа, уже куплены, а тяжелые рюкзаки сданы в камеру хранения на автовокзале, можно расслабиться, спокойно прогуляться по городу и вкусно пообедать в уютном ресторанчике с европейской кухней. Луковый суп и хорошо приготовленный филе миньон отлично усваиваются в сочетании с выпитой в удовольствие бутылкой красного сухого вина. А чашечка настоящего эспресо на десерт, как в Брюсселе, — что может быть лучше для неприхотливого путешественника. По дороге к автобусу мы снова остановились отдохнуть за рюмкой текилы и бокалом холодного пива. Добравшись до автостанции, сообразили, что не оставили себе местной валюты, чтобы расплатиться за камеру хранения. Попытка «всучить» кладовщику, высоко ценившему лишь мексиканского пезо, «живой» американский доллар успехом не увенчалась. Время поджимало, автобус вот-вот должен был отчалить. Пришлось на ходу принимать стратегическое решение. (Для того ты и мучилер, чтобы быть гибким и вести себя адекватно в любой неожиданной ситуации). Наш маленький отряд разделился поровну — тот, кто моложе и бегает быстрее, рванул к банкомату за деньгами. «Тяжеловес» же выскочил на платформу, дабы перекрыть своим телом путь уже готовому к старту автобусу. Вероятно, мой напарник бежал так быстро, что забыл номер кредитки. А без номера, как известно, этот дурак-автомат общаться не желает. Разрываясь между камерой хранения и рычащим автобусом, я параллельно бросался рывками на улицу, стараясь разглядеть в толпе бегущего с купюрами в зубах моего напарника, все еще не теряя надежды на благополучный исход. Помощь пришла с абсолютно неожиданной стороны. Молодая девушка на чистом иврите поинтересовалась, какой суммы нам не достает для полного счастья. Узнав, что речь идет о чем-то вроде полутора долларов, она ни слова не говоря вытащила кошелек и погасила наш долг в камере хранения. Как только проблема решилась, я подхватил наши малоподъемные мучилы и ручную кладь и двинулся на всех парах к автобусу. К моменту, когда погрузка была закончена, появился мой попутчик. Не слушая никаких объяснений, я затолкал его в автобус и мы заняли места «согласно купленным билетам». Казалось, инцидент был исчерпан. Но не тут-то было. Конфликт, как выяснилось вскоре, еще по-настоящему и не начинался. Разъяренный задержкой водитель вызвал охранника, который снял нас с рейса, придравшись к тому, что от нас слышен запах алкоголя. А проезд в нетрезвом состоянии в общественном транспорте в Мексике, оказывается, запрещен. Автобус тем временем отошел от платформы и дал газ. Только мы его и видели. Спорить и доказывать, что мы трезвы, как стеклышко, было бессмысленно. Это могло лишь усугубить наше положение и превратить локальный инцидент в международный конфликт. Спасибо еще, что фирма согласилась поменять билеты на следующий рейс. Так неожиданно у нас образовалось два часа свободного времени, чтобы отдохнуть от гонки. В пылу спора мы обещали диспетчеру, что опубликуем наше мнение об их компании в интернете и порекомендуем израильтянам не пользоваться ее услугами. Вряд ли на него это произвело впечатление. Нам же было необходимо выпустить пар и получить хотя бы иллюзорное, но удовлетворение. Если хотите — считайте этот шаг сеансом психотерапии.

Далее все было как у обычных мучилеров. Купленные в дорогу припасы оказались как нельзя кстати, сыграв для нас роль позднего ужина, или раннего завтрака (эта трапеза имела место около четырех утра по мексиканскому времени, так что считать это можно с одинаковым успехом как утренней, так и вечерней). Остаток ночи мы мирно проспали в автобусе, ибо наши души были в полном согласии с нашими желудками. К семи утра мы пересекли границу Мехико — Сити.

* * *
Глава тринадцатая «День покупки билета» (17. 01. 05).

За время поездки накопилось немало технических вопросов, которые требовали решения. И нынешний день решено посвятить не прогулкам и не отдыху, а улаживанию этих неотложных дел. У мучилеров такой день называется «день покупки билета». Пока я пил свой кофе на вокзале в Мехико Сити, мой партнер по приключениям отправился звонить в агенство в надежде, что наши переговоры по интернету с пока безликой мадам Юдит были не напрасны. Хотелось бы, наконец, познакомиться с ней лично. Заодно и получить обещанные нам билеты на самолет Мексика — Эквадор — Галапагос и место на яхте, что совершает пятидневный круиз вокруг островов Галапагосского архипелага. Затем следует побеспокоиться о ночевке, обменять чеки на живые мексиканские пезо, а дальше видно будет.

Мадам Юдит к нашему визиту была готова. После уточнения ряда мелких подробностей, мы получили подтверждение, что круиз на Галапагосские острова заказан и ждет нас. Нам также забронирован отель в Кито, где после странствий по Мексике и Гватемале мы сможем в тиши и неге поправить пошатнувшееся за время этих странствий здоровье и добавить еще пару килограмм к нашему и так явно излишнему весу. Оплатив комплект следующего витка приключений и условившись, что все бумаги можно будет получить завтра в течение дня, мы отправились бить ноги о камни мексиканской столицы. На этот раз мне удалось уговорить своего сопутешественника не спускаться в метро, а пройти хоть несколько кварталов пешком.

Выходя из гостиницы, я чисто рефлекторно забросил сумку с фотоаппаратом на плечо, будучи почти уверен, что сегодня он мне не понадобится. И оказался неправ.В центре города на решетке сада президентской резиденции экспонировалась выставка фоторабот, освещающая историю Мексики за последние сто лет. Эти черно-белые фотографии конца девятнадцатого — начала двадцатого веков не могли оставить равнодушным никого. Знакомые улицы, по которым мы неоднократно проходили, на этих фотографиях выглядели абсолютно другими. И неудивительно. Ведь прошло «всего» каких-нибудь 70—80 лет с тех пор, как какой-то малоизвестный фотограф заснял эти места, стремясь увековечить историю родного города. Главное в этой уникальной коллекции не здания, не старые автомобили, не деревья и цветы. Здесь главное — люди. Портреты мексиканцев, моментальные съемки людей на улице, старые кафе, заполненные горожанами, съемки, сделанные порой скрытой камерой — вот колорит этой уникальной фотоколлекции. Было абсурдно попытаться перенести на пленку уже раз заснятое. И, тем не менее, мой палец нажимал на спусковой крючок с большой скоростью, а объектив ежеминутно взлетал к глазам, стремясь «запротоколировать» увиденное и показать это близким и друзьям по возвращении домой. У решетки сада мы провели не один час, останавливаясь и присаживаясь отдохнуть на бульварную скамейку. К сожалению, эти фотографии оказались настолько низкого качества, что сделать из них иллюстрации к книге не представляется возможным. Еще одно подтверждение аксиомы, что плагиатство ни к чему конструктивному не приводит.

Уже в темноте такси доставило нас в район нашего нового местожительства. Эта гостиница находилась в нескольких сотнях метров от прежней, куда мы и направились в надежде получить рекомендацию насчет близлежащей прачечной. Запас чистых трусов и носков иссякал, а путешествие лишь слегка перевалило за половину.

Пока мой спутник выяснял у служки, где можно постираться, я познакомился с парой соотечественников из Иерусалима. Став мучилером, я впервые обнаружил необычный для себя феномен. Очевидно, существует какое-то тайное «массоно-мучилерское братство», члены которого узнают друг друга по известным только им признакам. Тайные знаки причастности к этому великому клану странников заметны лишь посвященным. Неважно из какой страны и куда прибыл мучилер, куда он направляется, он в любом месте отыщет «братьев по вере». Где бы ни произошла такая встреча, член «массонско-мучилерской ложи» всегда вправе надеяться на помощь и поддержку такого же странствующего бродяги, как он сам. И такая помощь не замедлит явиться. Самое важное, чем может поделиться мучилер с мучилером — это информация. Простые, но чрезвычайно полезные знания, основанные на личном опыте. В любом самом маленьком отеле, где хотя бы изредка останавливаются такие бродячие искатели приключений, существует доска объявлений. Она предназначена для тех, кто придет сюда завтра. Здесь можно найти приветы и записки друзьям, что приедут сюда через неделю-две, советы о том, где веселее провести вечер, где вкусно и недорого кормят и куда следует податься в этих краях в первую очередь. Написанные на доступном всей молодежи планеты английском языке, эти записки-памятки сближают людей, не давая угаснуть надежде, что мир еще может слиться в одну дружную семью.

За рюмкой текилы мы обменялись с соотечественниками впечатлениями об уже увиденном и поделились творческими планами. Они еще не добрались до Гватемалы, зато успели насладиться обществом бабочек в предместье Мехико. Поскольку посещение этого объекта и прежде входило в наши планы, долго убеждать нас не пришлось. Мы живо впитали всю полезную информацию, решив не откладывать дело в долгий ящик и нанести бабочкам визит прямо завтра утром. Естественно, все планы на завтрашний день летели в тартарары, но ничего не поделаешь. Планы и проекты для того и строятся, чтобы их менять и отметать. Предполагаемый осмотр достопримечательностей мексиканской столицы откладывался, как минимум, на 24 часа.

Итак, решено. Завтра рано по утру мы отправляемся «ловить» объективом бабочек на холм, что за деревней в предместье Мехико. Название этого населенного пункта ни то чтобы запомнить, даже выговорить невозможно. Ну да нам не привыкать, доберемся. А затем, если не встретим никого, кто коренным образом повлияет на наши дальнейшие планы, все-таки совершим автобусную экскурсию по городу. (Грязное белье так и осталось лежать сваленным в кучу в углу комнаты, ибо на прачечную на этот раз снова нет времени. Если повезет, стирка будет уже в Эквадоре).

* * *
Глава четырнадцатая (18.01.05.).
Паганель тоже ловил бабочек.

Сон был исключительно реальным, но малоутешительным. Во рту было очень сухо и жарко от съеденных на ужин блюд тайландской кухни. Приходилось несколько раз за ночь вставать, чтобы потушить пожар специй, полыхавший в полости рта. В половине шестого зазвонил телефон. Пока сознание пыталось прийти в состояние бодрствования, мы смотрели друг на друга, как слегка умалишенные, пытаясь сообразить, с какой такой целью была заказана столь ранняя побудка. Ведь бабочки пока покидать Мексику вроде не собираются.

Но дело сделано. Раз проснулись, пришлось встать, умыться и подготовиться к началу нового трудового дня. Когда стрелки часов на циферблате вытянулись в одну прямую линию, два искателя приключений выпорхнули из дверей отеля и двинулись на поиски прекрасного.

Сколько может длиться насыщенный тяжким трудом обычный день отдыха мучилера? Оказывается — долго. Наши тринадцатые сутки странствий (вот и не верь после этого в приметы), начавшись в шесть утра, благополучно завершатся только в половине пятого утра следующего дня. По дороге с автовокзала обратно в гостиницу я доедал в такси орешки, запивая их минеральной водой. Ранний ужин (или, если хотите, поздний обед) вчерашнего дня имел место четырьмя часами раньше. Он состоял из банки фруктового сока и шоколадки. Этими пищевыми запасами каждого из нас любезно снабдила стюардесса автобусной кампании при посадке. Но все по-порядку. Ведь для того это и дневник, чтобы описывать в нем все происходящее в строгой последовательности.

 В утренних сумерках, натянув на себя то немногое теплое, что было в наличии, мы движемся к станции метро. Наша цель — северный вокзал мексиканской столицы. По прибытии на место выясняется, что нам, действительно, нужен северный вокзал, но другой (странно, но, оказывается, в одном городе таких вокзалов целых два). Чтобы как-то различать между автовокзалами-близнецами, второй известен в народе под кодовым названием «Обсерваториум». Нам же, как не коренным жителям Мехико, эти тонкости неведомы, отчего и произошла географическая неувязка. Вновь ныряем под землю и пересекаем этот огромный город из конца в конец, но уже в другом направлении. Не прошло и двух часов, как обнаружен и взят под наблюдение автобус, отбывающий в нужном нам направлении. Как и следовало ожидать, он движется не до места, а лишь до города Зитаква. Затем мы пересаживаемся в колымагу что, обслуживает линию между небольшими деревушками и медленно ползем куда-то вверх по бесконечно петляющей дороге. За окном прекрасный вид, голубое небо, яркое солнце и где-то в конце пути нас ждут бабочки, прилетевшие по такому случаю из Канады. Когда подошел конец этому отрезку пути, выяснилось, что и сейчас бабочки пока что пребывают исключительно в перспективе. Для того, чтобы все-таки добраться до этих нежных созданий, придется как следует потрясти внутренности еще в одном, уже третьем по счету транспорте. Автобус проделывает этот маршрут два раза в день, собирая по утрам по пути следования школьников и объемистых мексиканок, желающих попасть на рынок в городок, а после обеда развозит их по домам. Проходы заставлены корзинами со всякой живностью, которая кудахчет, крякает, хрюкает и, вообще, издает такую гамму звуков, что без магнитофона воспроизвести их просто невозможно.

Весь день, что приходилось пересаживаться из автобуса в автобус, нам везло. Прибыв на очередную станцию, мы успевали вскочить в отходящий автобус. «Куриный автобус» (это нарицательное имя привезено сюда мучилерами из Боливии) проделывает весь путь примерно за четыре часа, двигаясь со скоростью пешехода, время от времени останавливаясь, дабы перевести дух. Его преклонный возраст постоянно дает о себе знать. Мотор работает с перебоями, как утомленное долгой жизнью сердце пожилого человека, а старческая одышка не позволяет бодро вскарабкаться даже на пологую горку. Но в конце концов мы все-таки добрались до плантации, где проводят зиму канадские бабочки. Добрались усталые и голодные, но довольные. Остается лишь вскарабкаться пешком на вершину горы и тогда… Этот последний отрезок пути я преодолеваю верхом. Взгромоздившись на спину белой коняги, я везу на себе всю поклажу, лошадь везет меня, хозяин этого живого транспортного средства ведет последнее под узцы, а мой постоянный попутчик идет рядом. Скорость движения лошади такова, что ему не приходится ускорять шаг. Наш эскорт прибывает к воротам плантации, где нас ждут не дождутся бабочки. На часах два часа пятнадцать минут пополудни. В нашем распоряжении два часа сорок пять минут до последнего автобуса. За это время нужно успеть насладиться обществом бабочек и при этом, желательно, не опоздать обратно. Приданный в нагрузку к входным билетам местный гид бодро шагает на полшага впереди нас по строго размеченным пешеходным дорожкам. Он изредка оглядывается, дабы убедиться, что мы не свалились вниз с обрыва и не устроились где-то под деревом с кровожадными намерениями позавтракать бабочками.

Чем выше в гору, тем идти становится труднее, дышать тяжелее, с каждым шагом пот льется все обильнее. Природа же вокруг с каждым пройденным метром становится все прекраснее. В сбегающем по склону горы лесу стоит такая тишина, что волей неволей прекращаются всякие разговоры. Даже группа школьников (не говоря уже об остальных немалочисленных туристах) идет молча, завороженная красотой и величием этих мест. Сделав первый шаг по тропе восхождения, мы тут же были атакованы бабочками, которые сидели на кустах. цветах и травинках, раскачиваясь от каждого легкого дуновения ветерка. Сосчитать, даже приблизительно, о каком количестве этих нежнейших живых существ идет речь, просто немыслимо. С каждым шагом в гору их количество возрастает. Они покрывают густым слоем широкие ветви и толстые стволы многолетних деревьев. Лично для меня немыслимо продвигаться вперед, не останавливаясь поминутно, чтобы нажать на спуск фотокамеры. Пот продолжает литься ручьями, но это уже не так важно. Иногда приходится ложиться брюхом на землю, дабы поближе подобраться к расположившемуся на отдых семейству бабочек.

Так, хватая воздух широко открытым ртом, мы добрались до вершины горы. В лучах солнца, что пробивается через густую листву деревьев, купаются толпы нежнейших красавиц. Они порхают в солнечных лучах, создавая своим беспрерывным движением неповторимую гамму красок. Это богатство, которое присуще только природе. Ни корней, ни стволов деревьев, ни листвы не видно. Вся вершина горы, насколько хватало глаз, усеяна нежнейшими созданиями.

Страницы: Предыдущая 1 2 3 Следующая

| 02.02.2006 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий