Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Италия >> Рим >> Субъективные заметки об Италии — часть 3


Забронируй отель в Риме по лучшей цене!

Дата заезда Дата отъезда  

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Субъективные заметки об Италии — часть 3

ИталияНеапольРим

День шестой — Помпеи и Неаполь, вечером Рим.
 В наше пребывание в Риме волею организаторов тура вклинилась поездка в Помпеи и Неаполь. После приезда в Рим и обзорной экскурсии стало совершенно непонятно, зачем нам эта поездка, если в Риме непочатый край дел. Было очень жаль покидать Рим тогда, когда только-только с ним познакомились, когда на него разыгрался громадный аппетит. Наша троица разделилась на две неравные части: мужская часть решила не разбрасываться и остаться в Риме, чтобы как следует его посмотреть, а женская решила ехать туда, куда призывает программа, коли уж за нее уплОчено. Я немного завидовала Николаю, потому что знала: он проведет время максимально продуктивно и обсмотрит Рим подробно и тщательно как мало кто может. Дорога к Помпеям заняла 2 часа и прошла как-то незаметно за сменяющими друг друга живописными пейзажами и рассказом Володи, который если временами и прерывался, то лишь для разговора по сотовому телефону. Володя всегда был при деле, и на этот раз, что понятно, рассказывал про Помпеи. При приближении к Помпеям впереди слева появился виновник всех бед этого несчастного города — вулкан Везувий. Правда, если бы Володя не сказал, что это и есть Везувий, я бы его не узнала, настолько он с этой стороны не похож на свое многократно растиражированное каноническое изображение. Силуэт вулкана обычно представляет собой более или менее правильный конус, а перед нами была широкая гора без вершины или точнее, с плоской неровной вершиной такого силуэта, как если бы кто-то взял тетрадный лист и небрежно разорвал его пополам как придется. Это сравнение принадлежит Володе и кажется мне очень точным. Оказывается, извержение вулкана в 79 году н. э. было таким мощным, что вершина горы буквально взорвалась и развалилась на части, отчего ее высота стала меньше на треть. Поэтому мы сейчас видим только остаток той горы, лишившейся вершины. Но, забегая вперед, скажу, что из других точек и, в частности, из Помпей с Неаполем Везувий имеет вид, какой подобает иметь всем уважающим себя вулканам.

По Помпеям нас водил мужчина средних лет по имени Клаудио, твердо и уверенно взявший бразды правления из рук Володи. Я никак не ожидала, что Помпеи будут выглядеть действительно городом, хотя и мертвым, и что экскурсия по этому мертвому городу окажется такой интересной. Казалось бы, банальные развалины, что в них? Но это совсем не такие развалины, как в Риме развалины Римского форума. Тут чувствуется жизнь, как ни странно, тогда как там все мертво и не будит мыслей о жизни. Русский язык Клаудио не вызывал особых возражений, рассказывал он просто и понятно. Два часа экскурсии пролетели как одно мгновение. Город раскопан на 40%, в нем жили 20 тысяч человек, из них погибло 2 тысячи. Кто сразу же побежал к морю, тот успел спастись. Узкие улицы, мощенные плохо обработанным камнем; ширина улицы позволяет проехать колеснице, запряженной парой лошадей. По сторонам улицы — каменные стены и узкие каменные тротуары выше «проезжей части» сантиметров на 30. Во время дождей улицы заполнялись водой до самого тротуара, и чтобы можно было перейти на другую сторону улицы, посреди нее в некоторых местах поставлены широкие плоские тумбы — как кочки на болоте. Кое-где на улицах стоят общественные колодцы. Есть форум с большой площадью, как и во всех древнеримских городах, термы, публичные дома, в одном из которых на стенах частично сохранились изображения разных поз совокуплений — наглядные пособия, так сказать. Клаудио показал нам богатый дом (точнее, то, что от него осталось) общей площадью в какие-то тысячи кв.метров, где различались разные его части, в том числе сад. В саду росли деревья — именно такие, какие должны были тут расти. В этом доме нашли скелет женщины — видимо, хозяйки — которая держала в руках сумку с драгоценностями. Не повезло ей, потолок обвалился скорее, чем она успела их собрать. Всего не расскажешь, упомяну еще слепки погибших людей, которые делали археологи, заливая оставшиеся от них пустоты гипсом. Впечатление от слепков жутковатое. Скорчившиеся позы, запрокинутые головы — смерть была не из легких. Под конец прошли мимо дома… странно так говорить, если вспомнить, что дома как такового нет, но все равно — мимо дома, в котором были остатки стен и пол, покрытый узорной мозаикой. Вблизи входа в дом (в прихожей?) на мозаике явственно видно изображение кабана. И кто после этого скажет, что это всего лишь развалины? Я так не скажу. Надо еще учесть, что все самое ценное, что обнаруживалось при раскопках — скульптуры, мозаика и пр. — отправлены в археологический музей Неаполя.

Интересно, что солнце палило ощутимо, но не было никакой духоты, потому что веял едва уловимый свежий ветерок, прилетевший с моря. Общее ощущение от Помпей, как ни странно, вовсе не тягостное, а даже приятное какое-то. Трагедия, произошедшая почти две тысячи лет назад, не будоражит воображение, и думается там не о смерти, постигшей людей, а об их жизни в этом городе. После Помпей отправились в Неаполь, где тот же Клаудио провел с нами полуторачасовую экскурсию. Выйдя из автобуса, немножко прошли по улицам и площадям близ залива, который, как легко догадаться, называется Неаполитанским. Залив был не виден, но о нем говорили громады двух океанских теплоходов, стоящих у причала. На улицах запросто растут пальмы словно какие-нибудь тополя, цветут красными и синими цветами какие-то деревья и кусты. От экскурсии сумбурные впечатления о замке темно-коричневого цвета, довлеющем над местностью, о котором Клаудио сказал небрежно мимоходом, что это Анжуйский замок; о площади Пьяцца дель Плебишита, с одной стороны которой стоит Королевский дворец (Palazzo Reale), а с другой — нечто с полукруглым портиком (не нашла в книгах, как это называется). Неподалеку театр, являющийся гордостью города, если судить со слов Клаудио, который говорил о нем с большим почтением, и роскошное здание интересной архитектуры, оказавшееся всего-навсего пассажем XIX века, а не дворцом. На бескрайних пассажных просторах людей почти не было, и на полу очень хорошо была видна красивая мозаика, изображающая знаки зодиака. Если постоять на своем знаке, то с тобой произойдет что-то хорошее… забыла, что именно. Я почему-то долго не могла найти свой знак, а когда нашла после подсказки Клаудио, надо было уже уходить, так что постоять не успела. Ну что ж, сама виновата, надо было лучше знать, как твой знак выглядит. Во время экскурсии Клаудио то и дело кто-нибудь окликал, и он перекидывался с каждым окликнувшим парой фраз. Для нас так и осталось загадкой, что тому причиной: то ли Неаполь представляет собой большую деревню, где все всех знают, то ли Клаудио был самым популярным человеком в этом городе, с которым каждый считал за честь поговорить. А потом мы поехали на смотровую площадку, откуда было отлично видно все: синий-пресиний Неаполитанский залив, Везувий, город, сбегающий с холмов вниз к заливу, и это было самое сильное впечатление от Неаполя. Везувий с этой площадки имеет свой канонический открыточный вид. В тот день он скромно прятался в каком-то мареве и почти сливался с небом. У его подножья находятся 17 городов… вот ведь крепкие нервы у людей. С площадки эти города выглядят как белая крупа, щедро насыпанная у основания горы. На горизонте залива можно было разглядеть остров Капри. Отчего-то все очень заинтересованно искали вдали его нечеткий силуэт, словно собирались немедленно туда рвануть. Город Неаполь остался в моей памяти как чистый ухоженный красивый южный город, за что-то получивший привилегию стоять на берегу красивейшего залива. Во всяком случае именно такой своей стороной он был повернут к нам в тот день. Мы вернулись в Рим в шестом часу вечера. Володя на 7 часов назначил сбор в фойе отеля, чтобы ехать на ужин. Наш ресторан был далеконько от отеля — в районе площади Испании, пешком туда от отеля не дойти. У нас было больше полутора часов времени и мы с Наташей сразу же, заглянув на минутку в свой номер, отправились к церкви Санта-Мария-Маджоре (Santa Maria Maggiore), благо она была недалеко, если судить по карте. По карте же я наметила маршрут, который привел к цели. Шли по Via Emanuele Filiberto и вышли на площадь Витторио Эмануэля (Piazza Vittorio Emanuele), всю утопающую в зелени. Следовало бы обойти ее и осмотреть на предмет обнаружения на ней каких-нибудь интересностей, но мы имели перед собой цель, которая велела идти дальше. На площади я заметила вход в метро и на всякий случай отметила его в памяти. Я еще не знала, что назавтра он мне сильно пригодится. От площади Витторио до церкви рукой подать, ее можно увидеть на горизонте, если встать на нужную улицу из тех трех, что с нее выходят. Церковь меня совсем не впечатлила, что и не удивительно, ведь я насмотрелась на столько красивых соборов! Она стоит в центре небольшой площади, фасад у нее невыразителен на мой неквалифицированный взгляд, не говоря про другие стороны, и его разве что чуточку спасает колокольня. Кто-то более подкованный или более верующий найдет в ней какой-нибудь интерес; так, в ней находятся доски, считающиеся остатками вифлеемских яслей. С церковью связана интересная легенда: в 352 году папе Либерию душной летней ночью пришла во сне Мадонна и велела построить церковь там, где нынешней ночью выпадет снег. Папа сильно удивился насчет снега посреди лета, но дал обещание, а наутро обнаружил, что снег выпал на холме Эсквилин. По такой вот причине и была построена Санта-Мария-Маджоре. Этот район Рима лежит в стороне от главных туристских троп, и там идет настоящая римская жизнь, чем и интересно там побывать. По одной из сторон площади Витторио тянется галерея с пестрым мозаичным полом, который произвел на меня некоторое эстетическое впечатление, и вся она представляет собой магазин всякой всячины. Торговля по периметру площади на каждом шагу, в том числе какие-то распродажи прямо на улице: подходи и ройся, выбирай что душе угодно. Сувениров мало; оно и понятно: туристы тут толпами не ходят. За полтора часа мы успели дойти до церкви и обратно неспешным шагом, заглядывая во все магазины и лавки. Рим подтвердил вчерашнее впечатление: он компактен (про окраины не упоминаем) и… как бы точнее сказать?.. очень доброжелателен. Доброжелательность выражается в том, например, что на углу каждой улицы есть ее название и вообще обозначено все, что нужно обозначить. Вроде бы удивляться тут нечему, так и должно быть в уважающем себя городе, но все равно приятно, особенно когда то и дело сверяешься с картой и определяешь свое местоположение.

Доброжелательность города выражается и в специфическом отношении к пешеходам: пешеходы в городе имеют безусловный приоритет перед всем, что движется на колесах. Это меня сильно удивило еще накануне, когда Ольга спокойно вела нас через улицу, даже не поглядев по сторонам, а все автомобили останавливались перед нами словно вкопанные, не выражая своего неудовольствия ни нетерпеливым урчанием моторов, ни подпиранием своими бамперами наших ног. Вчера я отнесла это на счет нашей многочисленности: если такая толпа идет через дорогу, хочешь не хочешь, а ее заметишь и прореагируешь. Но сегодня мы ходили вдвоем и не представляли никакого препятствия для уличного движения, тем не менее нас учитывали все автомобили и мотоциклы, едва мы собирались ступить на проезжую часть. Мы поняли это не сразу и по московской привычке всегда пропускали автомобили, выжидая, когда поток иссякнет или станет реже. На одной площади, которую нам надо было перейти, машины двигались непрерывно, и как мы ни пытались их переждать, ничего не получалось. Надо сказать, что в Риме очень мало пешеходных зебр и еще меньше светофоров, так что ждать бы нам до скончания века или до глубокой ночи, если бы не пара престарелых римлян, которые шли себе по улице и спокойно, не останавливаясь ни на секунду, продолжили идти в том же направлении по проезжей части площади. Мы смотрели на них во все глаза, удивляясь их отчаянности, но тут же увидели, что все машины как по волшебству остановились, и тогда мы быстренько пристроились им в кильватер и перешли наконец эту непереходимую преграду. Это нас кое-чему научило, но не совсем. В другом месте по узкой улице быстро ехал фургончик, и мы, конечно же, стали его пережидать, но он остановился перед нами, и водитель показал нам жестом, чтобы мы переходили. Мы перешли, донельзя ошарашенные и очарованные одновременно. После этого случая мы уже стали смелее ступать на проезжую часть, но чтобы полностью освоиться с этой особенностью города Рима, надо там пожить подольше. От московской привычки взаимоотношений с уличным транспортом избавиться не так-то просто. Удивительный симбиоз транспорта и пешеходов в городе Риме! Трогательная дружба и единение! Кто назовет еще одну мировую столицу, где было бы что-нибудь подобное?

За ужином мы оживленно делились впечатлениями от прожитого дня. Николай провел день очень продуктивно, как и предполагалось. Где он только не побывал! Но я ему уже не завидовала, потому что во мне жило впечатление от Неаполя и особенно от Помпей. Обсуждали планы на завтра, и я в какой-то момент вдруг отчетливо поняла, что нам ведь остался всего один день! Когда успело пройти так много времени? После ужина мы втроем отправились в прогулку по городу. Начали с площади Испании, откуда пошли куда глаза глядят, а именно по Via del Babuino до площади Пополо (Piazza del Popolo), откуда повернули на улицу Корсо (Via del Corso), известную своими не очень-то дешевыми магазинами. Мы протопали по ней от начала до конца, а я при вечернем освещении не обнаружила на ней ничего интересного. Вечерний город, наверно, вообще не моя стихия, мне в нем часто бывает скучно; может, причина тут кроется более всего в том, что половина моего удовольствия от созерцания красот заключается в возможности запечатлеть их на пленке. Улица Корсо заканчивается на площади Колонны (Piazza Colonna), где стоит колонна с причудливой вязью, спиралью бегущей к ее вершине. Подсмотрев в путеводитель, могу сообщить, что это триумфальная колонна Марка Аврелия, стало быть, заслуженная глубокая древность. Она напоминает парижскую колонну, стоящую на Вандомской площади, только цвет у нее не зеленый, а серо-белый. После прошедшего дня Николай вполне уверенно чувствует себя в городе и ведет нас только ему известным путем к Пантеону, который мы бегло осматриваем. Завтра мы сюда еще вернемся вдвоем с Наташей, а теперь направляемся к отелю, точнее, выбираем направление движения, которое должно нас привести именно к нему, а если еще точнее, идем туда, куда нас ведет наш спутник, уверенно прокладывающий путь по городу Риму. До отеля еще очень далеко. Неподалеку от Пантеона на маленькой площади видим симпатичного слоника, независимо изогнувшего свой хобот вместо того, чтобы безвольно опустить его перед собой. На спине слоник держит докуку — высокий четырехгранный обелиск. Вот ведь нагрузили беднягу! Просто хочется от всей души посочувствовать.

Дальнейший путь не запомнился ничем кроме утомительного переставления уставших ног, которые настоятельно просили отдыха. Некоторое оживление наступило лишь тогда, когда мы проходили возле еще одних раскопок, которые почему-то оказались в стороне от нашей обзорной экскурсии. При вечернем освещении там мало что было видно, но чувствовалось, что место не менее интересно, чем раскопки Римского форума. Прошли мимо Колизея, одиноко светившегося всеми своими арками-глазницами, что выглядит ничуть не хуже, чем его дневной облик. Старик, которому уже нет места на этом празднике жизни. Ему отдают дань почтения и идут по своим делам. За этот вечер мы проделали путь от площади Испании с крюком на площадь Пополо и далее через весь Рим мимо Пантеона и Колизея к пересечению улиц Manzoni и Emanuele Filberto, где находится наш отель. Если посмотреть на карту, то трудно поверить, что это возможно совершить за каких-то два часа. Но было, было. Славен Рим, заставляющий совершать такие немыслимые подвиги.

День седьмой — Ватикан и свободное время в Риме.
Рано утром автобус отвез нас к Ватикану. Город-государство Ватикан, как известно, находится в самом Риме. С нами уже была Ольга, которой предстояло вести экскурсию. Накануне Володя озвучил ее предложение: для удобства проведения экскурсии воспользоваться радиомикрофоном (или как это называется?), для чего заплатить небольшую сумму на личные наушники для каждого. Резоны были приведены серьезные, и вся наша дружная группа согласилась с таким вариантом. Перед Ватиканом нас всех снабдили наушниками и аппаратами для улавливания голоса Ольги; Ольгу тоже вооружили соответствующим оборудованием, и мы направились в Ватикан. Сразу скажу, что это оказалось очень удобным. Экскурсионных групп там очень много и потерять свою группу было очень просто. Каждый экскурсовод держал над своей головой какой-нибудь опознавательный знак: бант, флажок и пр. Наша Ольга держала маленького медвежонка. Вместе с наушниками это создавало определенный комфорт: голос Ольги слышался издалека, и можно было спокойно глазеть по сторонам, а не смотреть ей в рот. А если отстанешь или отойдешь в сторону, найдешь глазами медведя и идешь в его направлении. Вдобавок Ольга всегда сообщала, куда мы направляемся в данный момент времени. Очень удобно. Я почему-то наивно думала, что нас пустят погулять по Ватикану и посмотреть, как там у них все устроено, но на самом деле экскурсия в программе тура называлась «Экскурсия по музеям Ватикана», так что мы получили именно то, что обещано, и не более того. Мы влились в дружную семью туристов, жаждавших приобщиться к искусству, представленному в этих музеях. Народу там — не протолкнуться, и если бы не руководящая и направляющая сила в лице Ольги, то ничего бы там не понять. Конечно, по-хорошему следовало бы подготовиться к экскурсии заранее, почитать чего-то еще дома, но для этого нужен хотя бы минимальный первоначальный интерес к предмету, чем-то инициированный, а это отдельный вопрос. Процесс может идти и по-другому: первоначальный интерес инициируется такого рода экскурсией, а потом начинаешь искать информацию, и эта информация прочнее укладывается в голове из-за полученных впечатлений. В общем, и так хорошо, и по-другому тоже неплохо. У меня сильное подозрение, что мы не увидели и малой доли того, что есть в этих музеях, но увиденное поражает и поражает именно тем, что на малом пространстве в большой концентрации так много всего разнообразно великолепного. И все дороги ведут… вообще-то в Рим, разумеется, но в музеях Ватикана они ведут к Сикстинской капелле. Уже в начале пути стали встречаться указатели, а потом и мы, ведомые Ольгой, добрались до нее, главной жемчужины ватиканских музеев.

Это домашняя церковь Папы, где он молится в одиночестве или совершает богослужения в избранном кругу. Здесь происходит также избрание очередного Папы. Недавно ее отреставрировала какая-то японская фирма, выговорив за это исключительное право на ее воспроизведение в печатных и прочих изданиях, поэтому в ней строго запрещены любые несанкционированные съемки. К лицезрению этой капеллы я совершенно не была подготовлена — полный нуль, как информационный, так и эмоциональный. Получилось так, что Ольга подвела нас к ней и объявила небольшой перерыв для неотложных нужд. У кого неотложных нужд не было, мог идти внутрь капеллы и дожидаться ее прихода и объяснений. Я именно так и сделала. Вся капелла была заполнена людьми, которые молча стояли и… уж не знаю, что там делали… созерцали, видимо, потому что ничем иным там заниматься было нельзя. Во-первых, нельзя снимать, во-вторых, нельзя разговаривать. На небольшом возвышении стояли два служителя и внимательно смотрели на присутствующих. Время от времени кто-то из них зычным голосом прерывал почти полную тишину словами: «Но фото!» — то ли для профилактики, то ли заметив чью-то попытку нарушить запрет. Вот ведь создали себе заботу! Но зато капелла отреставрирована и сияет красками как новенькая. Я тоже стала созерцать, ничего в этом не понимая. То есть, я понимала, что тут очередные религиозные сюжеты, но не более того. Всю переднюю стену занимает картина (фреска), в которой много синего цвета и много обнаженной плоти, плоти весьма упитанной. В центре композиции — мужчина гиперстенического телосложения и весьма грозного вида. Вокруг него всяческое людское копошение и видно, что все чем-то озабочены. Ни одной статичной фигуры, картина полна экспрессии. На каждой из боковых стен по шесть картин совсем иного стиля: в основном чинные старцы с постными лицами стоят в чинных позах — все застыло в неподвижности. И наконец, потолок… но до него еще руки не дошли… или глаза? Надо не пропустить Ольгу, когда она войдет в дверь, в потолок пялиться некогда, да и без того есть на что смотреть.

Минут через 15 пришла Ольга и собрала всех нас вокруг себя. С ее рассказом все стало проясняться. Картина на передней стене изображает Страшный суд, и написал ее Микеланджело. Видимо, именно так он себе и представлял это действо. Если бы мне не сказали, что картина про Страшный суд, сама я, глупая, ни за что бы не догадалась. Грозный мужчина в центре — это не кто иной, как Христос, Христос-судия, а не Христос-всепрощающий. Христос у Микеланджело совсем не такого вида, как его везде изображают. Обычно он худощаво-стройный, и лицо у него тонкое, аскетично-правильное, и по-иному трудно представить себе мученика, умершего на кресте, а тут… очень непривычно. Микеланджело так захотел, имеет право. Кстати, он вовсе не любил писать картины, он по призванию скульптор, и расписывать капеллу его буквально заставили, и вот он так сделал. Настоящего творца нельзя принудить делать не так, как он хочет. Потолок расписывал он же, изобразив библейские сюжеты, в том числе сотворение Адама, изгнание из рая — тоже мощь и экспрессия. Потолок получился интереснее боковых стен, хотя картины на стенах тоже написаны известными художниками. Да, и в самом деле Сикстинская капелла — это шедевр. После того, как Ольга ненавязчиво вдохнула в нее смысл, можно было еще долго на все это смотреть, но нам пора было идти дальше. А Страшный суд по Микеланджело совсем не страшный, по правде говоря. Не устрашает. Каждый получит свое, только и всего. Нечего бояться.

Дальше наш путь лежал в собор Святого Петра. Как известно, это самый большой собор в мире. Когда вошли внутрь, мне это не показалось. Народу почему-то мало, и все там близко. Даже тесновато вроде бы, между колоннами мало места. На другой стороне от входа стоит темный балдахин размера как раз такого, чтобы в нем удобно расположился один человек. Из чего он сделан, интересно? А Ольга сразу поражает нас цифрами: другие цифры не запомнила, а этот балдахин имеет высоту 29 метров. Не может быть! Нет, очень даже может. Далее началось постижение размеров собора. Идем вперед, а собор как будто вырастает, расширяется. Колонны поднимаются ввысь, пространство между ними становится больше; балдахин тоже потихоньку растет, но как был далеко, так далеко и остается. В какой-то точке собора Ольга останавливается и показывает на некую черту на полу, говоря, что здесь заканчивается такой-то собор, а вот здесь такой-то… А вот и балдахин. Задираем голову, чтобы разглядеть его верхушку. Да, масштаб. И теперь ясно, какой огромный этот собор. Вот почему в нем вроде бы мало народа: на его просторах всем хватает места. А размер его не подавляет и не бросается в глаза из-за удивительной пропорциональности всех его частей. В нише одной из боковых стен «Пьета» («Оплакивание Христа») — мраморная скульптура Микеланджело. Ради нее одной стоило быть в этом соборе. Вечно юная дева Мария держит на коленях своего далеко не юного мертвого сына, тело которого бессильно обвисло. И ничего общего у него с тем грозным мужчиной богатырского телосложения на стене Сикстинской капеллы. Неужели оба они — творение одного и того же человека? В соборе много света, и это очень приятная мелочь, особенно если вспомнить полумрак, обычно царящий в соборах. Почему так светло? — спросила я себя и обнаружила множество окон, которые имеют чисто оконное предназначение — пропускать внутрь дневной свет. А общее впечатление — собор больше светский, чем религиозный. Уж не знаю, почему возникает такое впечатление, но оно именно таково.

Проходим по площади Святого Петра, что находится перед собором. Форму площади сравнивают с замочной скважиной, а я бы сказала по-другому: это клещи… правда, не знаю, чего они хотят ухватить. Форма клещей придается полукруглыми галереями с тремя рядами колонн по обеим сторонам площади. В плане очень похоже, хотя и на замочную скважину тоже, но для нее не хватает нижней границы, которая открыта. Перед собором крытая площадка — место для Папы, когда он выступает на площади, и ряды сидений, как в театре. Ольга показала нам здание и два окна на последнем этаже, где находится кабинет Папы. Эскурсия закончилась около магазина сувениров. Спасибо Ольге за содержательный рассказ без ненужных подробностей. Сегодняшняя экскурсия была даже лучше позавчерашней. А нам можно теперь идти на все четыре стороны… эх, какая свобода самовыражения!В семь вечера желательно быть у отеля, чтобы поехать на ужин, а до семи можно делать что угодно. И куда мы пойдем? Мы с Наташей как любители забираться на верхотуру первым делом решили подняться на собор, благо туда почти до конца можно подъехать на лифте, но поглядев на длинную очередь, немедленно отменили это решение. Слишком большая роскошь для нас — тратить незнамо сколько времени на стояние в очереди.

 В плане у нас стояли три обязательных объекта — Замок Святого Ангела (Castel Sant Angelo), площадь Навона и Пантеон. Далее мы не загадывали — что получится. Все эти объекты оказались легко находимыми в славном городе Риме. Я как штурман проложила на карте маршрут: сначала замок, потом площадь, затем Пантеон, а потом на местности обеспечивала его прохождение. С замком было просто до чрезвычайности: с площади Святого Петра вышли на единственную улицу, от нее начинающуюся (Via della Conciliazione), и пошли себе, пока очень скоро не уперлись в этот замок. Замок выглядит как замок — внушительно и авторитетно, хотя и не так внушительно, как Анжуйский замок в Неаполе. Начинался он как мавзолей древнеримского императора Адриана, а в средневековье был переделан в крепость. Переделка под свои средневековые нужды происходила с древнеримскими строениями сплошь и рядом. Можно сказать, что повезло тем древним строениям, для которых Средневековье нашло какое-нибудь применение: они уцелели, хотя порой и измененные до неузнаваемости, а остальные пропали и служат радостью разве что для археологов. Побывать внутри замка любопытно и небесполезно. Нас более всего привлекла широкая обзорная площадка наверху, откуда Рим очень даже неплохо виден. Не знаю, что бы нас ждало на соборе Святого Петра, но и с замка Рим выглядит весьма привлекательно. С одной стороны — близкий еще Ватикан с хорошо видным куполом собора и высокой стеной, с другой — река Тибр, на которой, как известно, стоит Рим. Замок стоит на берегу, а Тибр невдалеке делает изгиб, давая возможность увидеть череду мостов. Напротив замка тоже мост, называемый мостом Сант-Анджело (Ponte Sant Angelo) с изящными скульптурами по обеим сторонам и множеством продавцов всякого товара, разложивших его прямо на асфальте. Это мы обнаружим, когда спустимся вниз и пойдем по мосту на другую сторону реки. Но если вернуться к видам… если кратко, то со всех четырех сторон есть что посмотреть, а я к тому же с удовольствием любовалась на живописные пиньи, которых вокруг замка выросло видимо-невидимо. Снимала я их тоже с удовольствием и сейчас с удовольствием их снова рассматриваю, теперь уже на фотографиях.

Далее нас ждала площадь Навона. С ней тоже оказалось просто: прошли по набережной, повернули направо на улицу Zanardelli, которая прямехонько привела нас к площади. Вот сейчас можно было ее как следует рассмотреть. Тоже много народа, тоже художники, и фонтаны на месте; правда, нет налета загадочности, который был ночью, и народ словно бы какой-то другой — более деловитый, что ли. Или мне это только кажется? Может, не то настроение? Наверно, это я более деловитая, ведь нам нужно еще к Пантеону… ох уж эта туристическая обязаловка! Площадь имеет удлиненную овальную форму, что намекает на древнеримский стадион, когда-то бывший на этом месте. Такая форма — большая редкость для римских площадей. Наверно, эта площадь вообще уникальна. Мы посидели в прохладе струй на краешке фонтана Четырех рек и отправились на поиски Пантеона. К Пантеону от площади не было прямого пути, и мы пошли по азимуту. Какое невыразимое удовольствие идти по улочкам, которые то и дело кончаются, часто открывая при этом крошечную площадь… даже не площадь, а площадку, словно бы набирая воздуха перед тем, как начать новую улочку! С некоторого момента мы заметили, что народу прибавляется и все они идут в одном направлении — в том же самом, в котором идем и мы. Стало быть, цель близко… а вот и она! Мы вышли прямо на площадь Пантеона (Piazza del Pantheon). Площадь невелика, с фонтаном посередине и очередным обелиском в его центре, а Пантеон находится в ее южной части. Это очень древнее сооружение, начало которому положено еще до н.э. Оно было посвящено всем олимпийским богам и в особенности Марсу и Венере. Ему повезло, что потом в нем сделали христианский храм, потому-то он и сохранился, причем сохранился почти в первозданном виде, так что можно сказать, что ему повезло вдвойне. Глядя на него, ощущаешь ауру древности… не знаю, как передать… особенно это чувствуется внутри. Простота, ничего лишнего. Круглые стены легко и просто переходят в огромный купол с четкой геометрией вложенных квадратов — единственное его украшение. В центре купола круглое отверстие — око — единственный источник дневного света, через которое в тот день был виден кусочек безоблачного синего неба. Говорят, что это око — око господне, которым он взирает на мир. Если постоять под этим оком, то на тебя сойдет благодать… или что-то не менее хорошее. Я постояла на всякий случай, смотря прямо в это око. Наверно, небо выглядит примерно так же, если смотреть в него из глубокого колодца с круглыми стенами — далеко и соблазнительно. Пантеон — безусловно единственное в своем роде сооружение. Одно «око» стоит многого. В нем с некоторых пор стали хоронить знаменитых людей, в том числе там похоронен Рафаэль.

На этом закончилась наша «обязательная программа» для города Рима. И надо ли больше? Все равно необъятное не объять, лучше уложить как следует в голове все, что объять успели. Правда, оставался еще махонький кусочек этой программы: надо было найти поблизости площадь со вчерашним слоником, разглядеть его при свете дня и сфотографировать. Но вот как его найти? Улицы и дома днем выглядят совсем не так, как вечером. Вроде бы мы шли наискосок от Пантеона вот туда… и мы отправились туда. Встретилась площадь, но без слоника. Что делать? Надо обратиться к испытанному средству: спросить о слонике местного жителя, уж он наверняка скажет. Я увидела старика, идущего навстречу, и сочла его подходящей кандидатурой. Но как будет по-итальянски «слон»? Мой разговорник не знает этого экзотического слова. Решили спросить про «элефанта» — а вдруг старик поймет? Нет, старик не понял и переспросил: «Телефон?» Мои возможности для объяснения проблемы на этом исчерпались, и я встала в полный тупик, лишь ответив: «No.» После этого разговор каким-то непонятным образом все-таки продолжился, и мы даже узнали, что старик вовсе не итальянец, а француз, то есть, такой же турист, как и мы. Про «элефанта» он ничего не знал. Наташа перешла на английский, который вроде бы ему был знаком, и стала ему втолковывать, что мы ищем статую «литтл элефант». Это старика живо заинтересовало, да и вообще было видно, что он не прочь с нами поговорить на любую тему, но мы не могли посвятить ему слишком много времени, так что пришлось постепенно закругляться, и я даже сказала ему на прощанье «оревуар» — слово из какой-то прежней жизни. Правда, оно не сразу вспомнилось, заслоненное новыми лингвистическими познаниями — в итальянском языке, но я подумала в тот момент: а нет ли у меня оснований уже считать себя полиглотом? Я не исключаю, что старик после разговора с нами стал искать «литтл элефанта» и даже нашел его, а вот мы так и не нашли. А жаль. Дальнейший наш путь не рассказываю, он не особенно интересен. Расскажу лишь про метро, с которым мы тоже познакомились в этот день. А как же без этого!

Впечатления от римского метро.
Получилось так, что в наших дальнейших блужданиях по городу нам потребовалось проехать в метро, чтобы поскорее оказаться в нужном месте. Кто-то из наших римских опекунов — то ли Володя, то ли Ольга — уверил нас, что билеты на транспорт продаются в любом газетном киоске и в любой табачной лавке, но это оказалось не совсем верным. На площади Барберини, где мы захотели сесть в метро, в газетном киоске билетов не было, но они и в самом деле оказались неподалеку в табачной лавке — счет 1:1. Слава, богу, слово «билет» звучит почти одинаково на многих языках, и синьора за прилавком легко поняла мою фразу «Уно билет метро». В метро мы тщетно пытались засунуть свои билеты в компостеры. Билеты почему-то были широкие, а отверстие компостера узкое. Там были компостеры и другого вида, но наши билеты они тоже не принимали. Мы, полные недоумения, продемонстрировали свое недоумение женщине, которая собиралась пройти мимо нас в метро, она нас поняла и взялась помочь, но у нее тоже не получилось сунуть билет в компостер. Тогда она, взяв билет, прошла к каким-то людям, ошивавшимся неподалеку от турникетов (видимо, это были служащие метро), а те объяснили, что надо делать с билетом. После этого она вернулась к нам и радостно засунула билет в компостер каким надо концом, компостер радостно проглотил и выплюнул билет обратно уже в прокомпостированном виде, мы радостно поблагодарили женщину, прошли турникет и на законном основании стали спускаться по эскалатору. Надо сказать, резюмируя весь опыт отношений с римским метро, что пройти в него можно запросто, ничего не компостируя. Есть широченный проход мимо турникетов, который никто не сторожит. Оно и понятно: ты можешь идти с билетом, прокомпостированным в другом месте и не исчерпавшим еще срок своего действия. Еще одна особенность: ни на одной станции нет окошечка, за которым сидела бы синьора, назначение которой — продавать билеты. Наверно, это нерентабельно. Надо запасаться билетами заранее, другого выхода нет. Правда, там есть автоматы по продаже билетов, но это отдельный разговор, который я сейчас и поведу.

Не вдаваясь в подробности, скажу, что я оказалась одна на площади Витторио примерно за 20 минут до 19 часов — того срока, к которому надо быть у отеля, ежели не хочешь сложностей по доставке себя на ужин. Можно было очень быстрым шагом дойти до отеля пешком, но этому сильно противились уставшие за день ноги, и я решила проехать одну остановку на метро. На этой площади с киосками почему-то было туго, и я насилу нашла табачную лавку, в которой билетов не оказалось — счет 2:1. Я попробовала изобразить жестами вопрос «А где купить?» Синьора за прилавком меня поняла и указала рукой направление, в котором я и пошла, обнаружив там автомат по продаже билетов. Как с ним обращаться, я понятия не имела. Что делать? Идти пешком уже поздно, искать лавку с билетами тоже мало перспективно, оставалось идти на авось в метро — может, там удастся купить. Как это там может произойти, я не имела никакого понятия. К метро вел длинный-предлинный туннель, и с каждым шагом по нему я чувствовала примерно то же самое, что чувствовал какой-то исторический персонаж, перешедший Рубикон — что назад дороги нет. В метро я попыталась купить билет через автомат, но у меня не было подходящей мелочи для точного набора 77 центов, а монету в 1 евро автомат презрительно выплюнул. Я подошла к служителям, оживленно болтающим меж собой неподалеку от турникетов, и, используя жесты вместе со своим хилым запасом итальянских слов, попыталась попросить помочь мне справиться с автоматом, но меня, видимо, совершенно не поняли. Девушка из этой компании что-то сказала мне по-итальянски и сделала выразительный жест, который я для себя интерпретировала как «Иди откуда пришла». Я пошла, конечно, обратно к автомату… А людей как назло нет. Но вот показался молодой мужчина и направился прямиком к автомату, засунул туда нужную мелочь и получил билет. Я обрадовалась и обратилась к нему: «Синьор, help, please!» — он вопросительно посмотрел на меня, и я, протянув ему на ладони всю имеющуюся у меня мелочь, сказала: «Билет!» Он взял у меня почему-то монету в 1 цент, сунул ее в отверстие, немного подождал, нажал на кнопку с какой-то надписью, а затем сунул в отверстие монету в 1 евро. На этот раз автомат ничего не возражал против продажи билета и я получила его вместе со сдачей. Я обрадованно сказала мужчине: «Милле грацие!» — и благополучно доехала до отеля, нисколечки не опоздав. Зато опоздал автобус, пришлось его ждать чуть ли не полчаса… такая вот интересная диалектика.

Вся в разнообразных впечатлениях от этой поездки, я подумала, что каждый, кто хочет ездить в римском метро, должен обязательно пройти курсы по изучению чуда техники, которое там продает билеты. Без специальной подготовки ни за что не догадаться о последовательности действий, которую на моих глазах совершил тот мужчина, мой спаситель. Как ни странно, этот не очень положительный опыт взаимоотношений с римским метро не заставил меня отказаться от дальнейших с ним отношений. Забегая вперед, скажу, что на следующий день я еще раз проехала в метро и даже получила новое впечатление, которое могу пожалуй назвать интересным. Но об этом в свое время. Общее впечатление от римского метро: оно никакое; то есть, сказать о нем нечего. Платформа с черным резиновым полом, туннель, поезд и все. Даже рекламы там очень мало. Все виденные мной поезда сверху донизу расписаны граффити, в том числе и окна, так что из вагона почти ничего не видно. Сеть метро мало развита: в ней всего две ветки, представляющие на карте извилистый крест с пересечением на вокзале Термини, так что разобраться в нем не представляет никакого труда. Удобно то, что платформы устроены так же, как в Москве: одна и та же платформа для обоих направлений. Я говорю это, невольно сравнивая с парижским метро, которое устроено гораздо замысловатее. В общем, я думаю, что при необходимости им вполне можно пользоваться, хотя никаких эстетических впечатлений это не принесет.
Конец дня седьмого — вечер в Риме и начало дня восьмого — утро в Риме.
За ужином чувствовалось необычное оживление. В зале стоял гул; то тут, то там раздавались взрывы смеха. Последний вечер в Риме… это витало в воздухе. Володя сказал нам прощальную речь… да нет, не речь, просто попрощался. Мы наградили его аплодисментами, а он чего-то как будто застеснялся, сказал: «Ну, я пошел.» — и ушел. Володя нам понравился; правда, кое у кого порой звучали нотки недовольства, но такие люди есть в любом людском сборище. Не знаю, каким должен быть идеальный сопровождающий, но на мой взгляд он был недалеко от идеала. Относился к делу не формально, а с душой, старался, чтобы всем было удобно, все везде предусматривал вплоть до времени нашей побудки, снабжал нас всевозможной информацией. Что еще надо желать от сопровождающего? Я не знаю. Можно подвести также и итог нашей поездки. Она прошла почти безупречно с точки зрения ее организации. Ни единой накладки, если не считать болезнь водителя, которую невозможно предусмотреть, и нескольких незначительных опозданий автобуса. Можно еще немного придраться к организации времени в Венеции, но… можно и не придираться. Все гиды были вполне на уровне, кроме венецианской Нады. Наш триумвират вынес единогласное заключение, что поездка удалась. Но она еще не закончена. Завтра в 10 утра автобус повезет нас в аэропорт, а утром до 10 еще можно что-нибудь успеть, хотя бы самую малость. Мы рано позавтракали, как делали это всегда, и разбежались кто куда. Я опять поехала на метро… полюбилось оно мне, не иначе. Правда, на этот раз я решила, что пойду в метро лишь в том случае, если заранее куплю билет. Утренний воскресный безлюдный Рим, табачная лавка, мне продают билет — счет 2:2. Когда пытаюсь засунуть билет в компостер, тот отчего-то сопротивляется, и сразу же подбегает служительница, увидевшая мое затруднение, и сует билет нужной стороной — все, путь открыт! Говорю ей «грацие», а внутри у меня сидит еще одно спасибо — за то, что я могу с чистой совестью выбросить из памяти вчерашнюю девицу, так негостеприимно со мной обошедшуюся. Дружелюбных людей в Риме несомненно гораздо больше, чем всяких иных. А еду я на площадь Республики. Зачем она мне? Да низачем, просто так. В последний день можно позволить себе роскошь не иметь никаких целей. Я поднимаюсь на эскалаторе и вижу вверху трех серьезных мужчин, стоящих полукругом так, что их не обойти. Все они смотрят на меня, и один что-то говорит, но я и без его слов понимаю, что это как раз те контролеры, которыми кишит Рим. Я молча достаю билет, протягиваю его, мужчина внимательно смотрит на время его действия и отпускает меня с миром. Каким-то образом я умудрилась за сутки с небольшим получить от римского метро кучу разнообразных впечатлений. Наверно, на ловца и зверь бежит.

Этим утром в Риме тепло и солнечно, как и всегда, а площадь совершенно пуста. Если я когда-нибудь еще попаду в Рим, я буду вставать рано-рано, чтобы застать его в одиночестве, пока по нему еще не ходят толпы туристов. Кстати, двое уже тут, они деловито ходят и фотографируют друг друга. Я ухожу, я поехала дальше. А ведь удобно иметь в кармане билет с продленным сроком действия: я опять ныряю в метро и выхожу где-то в другом месте… Что еще сказать про Рим? Чтобы узнать его и понять, нужно неизмеримо больше времени, чем было нам отведено. Кто был и в Риме, и в Париже, невольно сравнивает два этих неповторимых города, но мне это ни разу не приходило в голову. Они разные, сравнивать нечего, и я не буду это делать. А после поездки никак не покидает настроение легкой грусти и сожаления. Словно посадили за стол, уставленный разнообразными блюдами, дали чуть попробовать от одного, от другого — и оттащили от стола. Но все равно спасибо Италии за семь безоблачных солнечных дней, за сказку, которую она подарила. Было ли это, не было ли? 

Некоторые практические сведения.
По поводу альбомов. Как я уже упоминала, на русском языке очень много альбомов с прекрасной полиграфией, причем, они по большей части имеют хороший перевод, но остались еще такие, где перевод плохой. Володя объяснял это тем, что до какого-то времени переводы делали итальянцы, не очень хорошо знающие русский язык. Читать такие переводы — сущее мученье. Вроде бы на русском, но настолько не по-русски! Володя же предупреждал, что в Помпеях, например, именно такие альбомы. А я столкнулась с этим, купив в Ватикане альбом «Град Ватикан». И что интересно, переводила его некая Анна Давыдова, которая, если судить по фамилии, должна быть носителем русского языка, и вот поди ж ты! Правда, о покупке я не жалею, потому что текст там не главное, но все же, все же. В общем, прежде чем купить, желательно прочитать хотя бы пару абзацев. Плохо то, что некоторые альбомы запечатаны в полиэтилен.

Цены на входы в музеи и другие места (в евро):
Венеция, собор Сан-Марко, проход к иконостасу — 1,5
Венеция, музейная карта в музеи на площади Сан-Марко, в том числе в Дворец дожей — 11.0
Пиза, кафедральный собор на Площади чудес — 2.0
Флоренция, галерея Уффици — 11.5
Флоренция, собор Санта Кроче — 2.0
Флоренция, Дворец Питти (Палатинская галерея и парадные апартаменты) — 6.5 
Помпеи — 10.0
Музеи Ватикана — 10.0
Наушники для экскурсии по музеям Ватикана и др. — 1.5
Рим, замок Святого ангела — 5.0
Это те цены, которые я могу воспроизвести точно. Остальные, увы, уже вылетели из головы.

Фотографии, сделанные мной в Италии, можно посмотреть здесь

Автор Selena

Статья разбита на нескольких частей. Читайте предыдущую часть

| 27.10.2003 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий