Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Иран >> Езда в незнаемое (Иран 2005/2006)


Забронируй отель в Иране по лучшей цене!

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Езда в незнаемое (Иран 2005/2006)

Иран

Этот рассказ изначально писался как отчет о поездке для форума на сайте «Иорданского клуба». Жанр отчета предполагает упор на бытовую сторону путешествия — цены, подробности перемещений, описание гостиниц и другие детали сугубо практического свойства. Вынужден разочаровать тех, кто ждет от автора росчерков бойкого пера — лихих эпитетов, неожиданных метафор, отточенных мотто и тому подобных изящных словес. Я не ставил себе цель глаголом жечь сердца людей или, по выражению Маяковского, тинтидликать мандолиной. Моя задача была проще и приземленней. Правда, я не погнушался для заголовка позаимствовать другое выражение Маяковского, но использую его не для образного определения поэзии, а гораздо буквальнее.

Точно также не стоит видеть в избранном пэн-нэйме претензию на лавры корифея эллинистической философской сатиры — этимология псевдонима иная. В общем, сама садик я садила… А кроме того, просторы коммагенщины — родина Лукиана остаются одним из наших ближайших географических приоритетов.

Вы спросите — причем здесь форум «Иорданского клуба, на котором тусуются ездоки по арабскому Ближнему Востоку? Последнее верно только отчасти — на форуме можно встретить рассказы про выезды в Судан, внутреннюю Турцию, Израиль, Йемен, Афганистан, Марокко и другие экзотические страны. В какой-то степени они помогают в теории овладеть методологией организации самодеятельного туризма применительно к новым географическим направлениям. Когда мы с Натальей обнаружили, что для нас в Европе почти не осталось незнакомых уголков, мы обратили свое благосклонное внимание на Ливан, Сирию и Иорданию. Так мы появились на «Иорданском клубе». Собственно, в последние полтора года мы в основном колесили по Леванту (4 выезда), лишь эпизодами прерываясь на Бенилюкс, Польшу и Индию.

Однако в этот раз нам предстояло решать более сложную проблему — куда выехать на Новый год. Как я уже сказал, Европа не сулила нам новых открытий и к тому же была неоправданно дорога. К фанатам чисто пляжного туризма мы не принадлежим. То есть к отдыху на море и шопингу как таковому мы относимся весьма положительно, однако только в качестве дополнения к плотной экскурсионной программе. Сами собой отпали Египет, Эмираты и Канары. Для Индии десяти дней было явно мало. Так мы вместе с Сашкой — нашим обычным напарником по ближневосточным выездам — пришли к идее присмотреться к Ирану, стране с богатой и своеобразной историей, родине ариев и зороастрийцев, но в силу разных причин остававшемуся для нашего турбизнеса «вещью в себе».

Иран — очень редкий маршрут даже для продвинутых путешественников из России. Турагентства этим направлением практически не занимаются. Несколько контор, правда, помогают самостоятельным туристам решать визовые вопросы, однако их содействие нельзя считать образцом бескорыстия. В мой первый визит в иранское консульство мне сообщили название и телефоны одной такой фирмы — «Лайон», но там с меня запросили 4900 рублей. Я почел за лучшее решать вопрос самостоятельно — тем более что никаких льгот по срокам и процедуре получения виз «Лайон» не обещал. Нашел в Интернете сайты двух иранских тура-гентств, содействующих туристам в получении въездных виз — «Pars Tourist Agency» и MahTour Travel Agency. Несмотря на то, что услуги второго стоили дешевле, я выбрал «Парс» — он уже известен среди наших ездоков в Персию. И «Парс» не подкачал — на следующий день после того, как я с их сайта отправил запрос, они подтвердили его получе-ние, а еще через десять дней, как и обещали, прислали шестизначный код, с которым нам уже надо было идти в консульство. Попутно я забронировал в «Аэрофлоте» билеты в Тегеран. В консульстве все прошло гладко — кроме виз, мне даже выдали (по отдельной просьбе) англоязычный путеводитель «Rasaneh Kaj Publisher» некоего Dr. Ali Rahimpoor, и я выкупил билеты (13369 рублей каждый). Виза стоила 2374 рубля плюс 20 рублей комиссии московскому отделению «Мелли-банка». Еще по 35 долларов мы должны были заплатить «Парсу» в Ширазе — итого общая экономия против условий «Лайона» составила полторы тысячи рублей на каждой визе.

Пришло время составлять план и маршрут поездки. Этот этап подготовки за его творческий характер я люблю больше всего. Важнее его нет ничего. Оттого, как удачно состыкуются в оптимальный маршрут кирпичики разнородной информации, зависит успех поездки. У меня есть свой алгоритм, и ограничиваться бедным Рахимом я не думал. По заведенной процедуре я постарался разжиться более-менее современным изданием путеводи-теля «Lonely Planet» по Ирану, но нашел только издание «Middle East» 2003 года. Впрочем, и усеченная распечатка «ЛП», как потом показала практика, оказалась весьма кстати. Потом я перешел к Интернету. В меньшей степени пригодны для таких целей штудии свидетельств очевидцев — моего опыта достаточно, чтобы учитывать их субъективизм. Лучший способ заполнить информационный вакуум — качественные поисковики типа Google. Используя его, я в итоге двухнедельных (примерно) вечерних бдений за домашним компьютером собрал необходимый минимум информации о стране. Что касается маршрута, то из него явно стоило выбросить непригодные для зимы северные точки — Казвин, Табриз, Урумие, Кандован (называемый «иранской Каппадокией»), Аламут и другие замки ассассинов (которые и летом даже при наличии машины проблема объехать за неделю), чреватые двадцатиградусными минусовыми температурами; а также священные города Кум и Мешхед, где неверным возбраняется осквернять своим присутствием мусульманские святыни. Выпали из программы — но больше из-за соображений экономии времени — Кашан, Абьяне, Хамедан и Хоремабад. Последний, как свидетельствовал «ЛП», примечателен только доминирующей над городом крепостью. Основная аттракция Хамедана — даже не мемориал Эсфири и Мордехая, не толком не идентифицированные останки древних Экбатан, а подземные пещеры Али-Садр в 107 км к северу от города, которые не слишком удобно осматривать зимой. И наконец, недавно считавшийся главной иранской достопримечательностью Бам уже два года лежал в развалинах после жутчайшего декабрьского землетрясения 2003 года.

Так сам собой сформировался маршрут, в основном состоящий из иранских объектов юнесковского «Всемирного наследия» с добавлением Суз, Шираза и Язда. Венчал его остров Кешм, где мы рассчитывали дня два-три провести в приятном пляжном расслаблении после праведных экскурсионных трудов.

Тем не менее еще об одной проблеме следует сказать отдельно. Будучи не просто представителями самой читающей и одновременно самой пьющей нации в мире, а еще и идейными поклонниками дионисийства, трактуемого нами весьма узко и однобоко и реализуемого посредством повышенного внимания к органолептическим свойствам различных вариаций сброженного виноградного сока, мы, разумеется, отдавали себе отчет в том, как легко в Иране, стране фактического «сухого закона», изменить своим привычкам. Но охота пуще неволи. А кроме того, делом чести для нас было встретить в привычном ключе Новый год в совершенно непьющей стране. Я прикидывал, получится у нас или нет провезти «тетрапак» с вином, горький желудочный ликер «Фернет Бранка» под видом спиртосодержащего лекарственного снадобья или бутылку с минеральной водой «фирменного» розлива, но все подобные расклады не гарантировали решения проблемы. Хотя, забегая вперед, могу засвидетельствовать: провезти спиртное через международный аэропорт Мехрабад в Тегеране вполне возможно. Во всяком случае, после посадки нас практически не досматривали — то есть даже не просвечивали рюкзаки и сумки. Не поручусь, что так будет всегда, раз на раз не приходится, но у нас получилось именно так. А жаль: знай мы это наперед, не стали бы так заморачиваться. В конце концов мы выяснили, что сотрудники наших многочисленных миссий легально отвариваются спиртным в отдельном магазине, своеобразной иранской «Березке», и сосредоточили все свои усилия на этом направлении.

То, как мы реализовали эту возможность, практически для любого современного перса может служить подтверждением тезиса о загадочной русской душе. Судите сами: примерно в 00—20 (ночи) 1-го января иранский автобус останавливается на плановую промежу-точную остановку, из него вываливаются трое русских с пластиковыми бутылочками иранской «фанты» и все двадцать минут стоянки проводят в непонятной посторонним ажитации и воодушевлении — ровно в половине первого стукаются друг с другом означенными бутылочками, синхронно к ним прикладываются, что-то весело галдят друг другу на своем языке. Не менее таинственным может показаться поведение этих русских на автовокзале за полчаса до отправления указанного автобуса. Они заваливаются в какую-то привокзальную лавчонку, покупают пакет апельсинового сока и три бутылочки этой самой иранской «фанты», выпивают или даже сливают ее на землю, примерно на три четверти заполняют соком, потом, отойдя в темное место, доливают их доверху из бутылки с минеральной водой. Странны также их эволюции вечером предыдущего дня в отеле «Набоват» — они зачем-то переливают в уже упомянутую пластиковую бутылку из-под воды содержимое стеклянной литровой бутылки с русскоязычной надписью на этикетке. Некоторый свет на все эти манипуляции странных русских можно было бы пролить, если бы пассажиры автобуса, кроме вышеописанных сцен, наблюдали за туристами из почти соседней северной страны примерно через час после их прилета на иранскую землю. Выйдя из машины возле западного автобусного терминала в Тегеране с бумажным кульком в руках, они целенаправленно идут к более-менее внушительным кустам возле дороги и в их тени, постоянно оглядывая в обе стороны дорогу, достают и перекладывают из него в рюкзаки стеклянные бутылки с надписями «Jameson», «Cotes-du-Rhone» и «Русский стан-дарт» на этикетках.

* * *

А теперь — в хронологической последовательности.

День первый.

Самолет чуть припозднился с приземлением — минут на полчаса — и сел в Тегеране где-то без двадцати три ночи. Как я уже писал выше, паспортный контроль и таможню мы миновали довольно споро и без сучков с задоринками. На выходе нас встречал сотрудник одной из наших миссий в Тегеране. В обменнике мы поменяли доллары на 9081 риал за каждый. Сотрудник миссии (по понятным причинам конкретизировать его личность не буду) посадил нас в машину, где и передал уже фигурировавший ранее в рассказе бумажный пакет, и, немного озадачившись в беседе громадью наших планов, все же подвез к западному автобусному терминалу. Оказалось, что нам нужно было еще немного пройти до здания автовокзала. Совершив под покровом ночной темноты уже описанные выше предосудительные деяния, мы к нему и двинули. По дороге кстати подвернулся местный полицай, и мы не упустили случая попытать его на интересующий нас предмет. В словесном поединке, где каждая сторона виртуозно владела только своим оружием (то есть языком), в итоге победила дружба и благодушное настроение полицейского. Он провел нас до дверей вокзала и, покалякав с тамошним своим коллегой о превратностях их общей нелегкой службы, сдал последнему с рук на руки. Было без скольки-то четыре. Терминал открывался на запуск пассажиров вовнутрь в пять, но наш новый попечитель гостеприимно запустил нас в тепло вокзального помещения, попутно безжалостно отшив бесприютных местных просителей аналогичных благ. Вокзальный блюститель порядка показал нам стойку компании, которая гоняет автобусы в нужном нам направлении (до Серах-э-Султание, то есть в сторону Занджана). Минут через пятьдесят офис за стойкой наполнился человеческим присутствием в лице азербайджанистого хитрована, который за 45000 риалов продал нам три билета до Султание. Тут к стойке подлетел вокзальный полицай, гневно сверкнул глазами и цыкнул зубом на служителя — тот нехотя вернул нам две тысячи. Правда, остаток — 43000 — все равно на 3 без остатка не делился, но мы не стали углубляться в особенности национальной иранской арифметики. Автобус отходил в шесть. Мы посидели на лавочке, купили в стаканчиках горячего чая. Потом загрузились с вещами в автобус. Он был заполнен пассажирами примерно наполовину, но когда я отсел от Натальи на свободные сиденья, водила стал что-то мне прочувствованно доказывать, но, видя, что я не знаком не только с местной арифметикой, но также с лексикой и — страшно подумать! — грамматикой, сгонял за полицаем, который не терпящими возражения жестами заставил меня воссоединиться с Натальей. Тем не менее, когда автобус отъехал, я подошел к водиле и стал опять гундосить за свое, наклоняя в сторону голову и подкладывая под щеку сложенные вместе ладони, сопровождая такую мимику и жестикуляцию аффектированными подхрапывающими звуками. Полицая в автобусе уже не было, осуществлять в отношении меня безапелляционный диктат оказалось некому, и водила с раздражением сдался. Естественно, расширив таким образом для себя жизненное пространство, я тут же отдался власти Морфея, как, впрочем, и Наталья с Сашкой. Потом Наталья рассказала нам, что в дороге ее растолкала подсевшая к ней старая иранская грымза и негодующе указала на то, что во сне у Натальи сбился платок на голове, предательски выпустив наружу челку — чудовищное и неслыханное преступление против общечеловеческой нравственности в ее иранской разновидности! Как бы там ни было, на подъезде к Султание водила с облегчением просигнализировал о конце нашего вынужденного симбиоза, и мы покинули наших радушных гостеприимцев возле ответвления дороги к мавзолею Олджейту.

По разным иранским источникам, от Тегерана до Султание то ли 240, то ли 394 км — это опять к вопросу об оригинальности и восхитительной поливариантности преподавания иранских школьных предметов. Хотя, по нашим ощущениям, верна скорее первая цифра, ибо автобус, который шел ни шатко, ни валко, а в многочисленных населенных пунктах переехал немало валявшихся на дороге полицейских, мы покинули ближе к половине одиннадцатого. Согласно придорожному указателю, до Мавзолея, недавно утвержденного ЮНЕСКО в списке «Мирового наследия», было 5 км. Возле дороги в ожидании нечаянных заказчиков маялись три иранских частника. Одного из них мы и подрядили везти нас. Кроме большого мавзолея, он свозил нас к двум меньшим собратьям первого, произведшим на нас почти столь же благоприятное визуальное впечатление, что и знаменитый предшественник Тадж-Махала. Пару других аналогичных строений, видневшихся с дороги, мы решили пропустить и поехали сразу в Занджан (36 км). Водила за всё взял с нас 60 тысяч. Когда он уехал, мы выяснили, что он подвез нас не к тому вокзалу. Остановили такси и за 5000 риалов поехали к нужной точке. За поездку через Тахт-э-Сулейман, Бисотун и Так-э-Бостан в Керманшах таксист запросил с нас полмиллиона, но мы, сочтя его выжигой и рвачом, отказались, о чем скоро пожалели. На втором так называемом «вокзале», а попросту обычном перекрестке со скоплением миников и легковух описанного в «Лоунли Плэнет» прямого баса до Такаба мы не дождались, еще минут сорок я уламывал водил отказаться от грабительских наклонностей, пока, плюнув на все, мы не согласились на 600000. Уже отъехав, водила абонированного нами «пежо» вышиб с нас «на горючее» еще 50 тысяч. Но я не уверен, что он остался сильно доволен, ибо, даже опустив Бисотун и Так-э-Бостан, в Керманшах мы приехали в половине десятого вечера (или ночи). По карте наш маршрут выглядел намного оптимистичнее, чем в действительности: дорога прихот-ливо вилась и петляла между пологих горок, от Такаба до Носратабада и далее до Тахт-э-Сулеймана, а от последнего к Биджару и потом до Санандажа проехать правильным путем оказалось непросто. Да, про Тахт-э-Сулейман, одну из предполагаемых родин Заратустры. Сказать, что он нас всех глубоко перепахал, было бы явным преувеличением, но поскольку зороастрийский сайт, освященный к тому же непререкаемым юнесковским авторитетом, мы видели впервые, эмоции от увиденного зашкалили за средние значения. Рядом с развалинами парило и курилось горячее озерцо, снег весело поблескивал и искрился на солнце — да, приехав сюда зимой, мы явно не прогадали. В Керманшахе водила в поисках запрошенного нами центра города раза три прокатил нас одним маршрутом, упорно выруливая с круга на въезде в город на ту же самую дорогу, пока нам это не надоело. Я слазил в рюкзак, достал распечатку «Лоунли Плэнет» и заставил-таки его ехать к Азади-сквер. Там мы минут за пять отыскали рекомендованный путеводителем отель «Набоват» — некий гибрид следственного изолятора и собачьей конуры, изыск иранской гостиничной селекции. Было уже поздно, с нас за всех троих запросили 120 тысяч (чуть больше 13 долла-ров), и зла от зла мы искать не решились. Шампанское и девочек в номер мы требовать не стали, но явно видавшее перед нами не одного постояльца белье вежливо, но непреклонно попросили сменить. Впрочем, кроме обычной роскоши хостела (кособокой входной двери, просвистывающего бодрой вечерней прохладой окна, лежанок модели КТУ — кровать тюремная улучшенная) в номере был санузел с привычным ближневосточным клозетом в виде напольной дыры и исправным холодно-горячим душем. Напротив отеля мы поужи-нали вполне сносным бараньим кебабом (3000/шпажка) с салатом, чуть прошлись к центру, закупились минералкой, иранским айраном под названием «дуг» (или «дугх») и фруктами, потом вернулись в номер, совершили ранее упомянутое странное действие с переливанием жидкости из стеклянной бутылки в пластиковую и после непременных санитарно-гигиенических процедур завалились спать.

День второй.

Наверстывать упущенное в предыдущий день мы принялись с 8 часов утра. До Так-э-Бостана можно было доехать миником с какого-то угла Азади-сквер (то ли 7, то ли 9 км), но из экономии времени мы просто за 20000 поймали частника с машиной. Так-э-Бостан — вполне недурственный сассанидско-парфянский барельефный триптих у основания скалы. Описывать детально не буду, при условии некоторого минимального тщания подробности о нем можно выловить через любые поисковики, поэтому ограничиваюсь только оценками своих впечатлений. Служители, которым вменялось в обязанности брать с посетителей мзду в 5000 риалов, отнеслись к нам весьма дружественно, и мы таким образом сэкономили больше полутора долларов. Возле Так-э-Бостана мы взяли другую машину и за 40 тысяч съездили к Бисотуну (то ли 32, то ли 36 км) и вернулись около 10 часов в Керманшах на автобусный терминал. Здоровое скальное панно-барельеф в Бисотуне расположено довольно высоко, хотя упорные скалолазы смогут добраться и туда. Мы себя в таковом качестве зарекомендовывать не стали. На терминале оказалось, что автобус до Андимешка/Дезфуля и далее до Ахваза будет в полдень, потому после продолжительных прений с таксерами и частниками мы за полмиллиона уговорили одного водилу провезти нас до Ахваза через Сузы и Чогха-Занбиль. В какой-то момент он даже согласился ехать с нами до Шираза, но потом передумал. Общение с иранскими водилами имеет некоторые особенности, отмеченные нами как ранее в Занджане, так и в Керманшахе. Техника развода ими туристов довольно примитивна и незамысловата. Водила для отвода глаз соглашается на объявленную сумму, тут встревает в разговор какой-нибудь перец и переворачивает достигнутую было договоренность с ног на голову. Даже преодолев это препятствие, вы не застрахованы от повторения нехитрого трюка бессчетное количество раз. Но мы тоже не приготовишки, и я просто принимался вытаскивать наши рюкзаки и сумки из багажника, сопровождая это действие фразами типа: «Чтобы я еще раз полез в салон этого пылесоса!» (в лучшем случае) или (в худшем) «Блин, ну почему нам всегда попадаются одни козлы!» (на каком языке — не важно, интонации не должны оставлять сомнения у аудитории). В конце концов наше упорство и стойкость оловянных солдатиков взяли верх над топорной техникой провинциальных иранских водил-разводчиков. Водила немного попетлял по Керманшаху и подвез нас к своему дому — видимо, с нашим пассивным участием кроил себе перед женой алиби на вечер/ночь (похоже, где-то в Ахвазе, Ширазе или их окрестностях водилась у него тайная зазноба). На предложение отведать в доме того, что водиле Аллах послал в этот день, я опять взбеленился, и он окончательно уяснил себе правильную диспозицию. Отмеченное вчерашним днем свойство иранских автомобильных дорог удлиняться против своих обозначений на карте в полной мере проявилось и сегодня. В Шуш (Сузы) мы приехали только в половине четвертого. Смотреть в Сузах особо нечего — десятка полтора постаментов колонн плюс одна словно неровно обломанная чуть выше основания, глиняно-каменные фундаменты каких-то строений, еще каменная лошадь да внушительная крепость на другом холме, построенная в 19 веке французской археологической экспедицией для защиты от набегов арабских кочевых племен. Водила стал в прозрачной форме намекать на необходимость подкрепиться, на что я, для убедительности строго постукивая указательным пальцем правой руки по запястью левой, отвел ему время до 4 часов. За полчаса мы прогнали все постаменты, лошадь и фундаменты и в завершение осмотра сбегали к гробнице пророка Даниила, которая находилась метрах в трехстах от входа на археологический сайт Суз. Сам мавзолей представляет собой оштукатуренный каменный куб, который увенчан куполом, похожим на перевернутый конусом кверху вафельный рожок от мороженого. Он (и купол, и, естественно, мавзолей) уже давно стал внутренней частью местной мечети, входной портал которой после открытого дворика выглядел очень симпатично, ибо был выполнен в технике мозаики из зеркальных стекляшек. Потом такого добра мы богато видали, но по первости этот произвел на нас впечатление.

Однако все это было после главного нашего приключения в тот день. На границе провинций Керманшах с то ли Иламом, то ли Лурестаном (я так и не въехал, но скорее с первым), а потом Илама с Хузестаном, нас на дороге тормозили патрульные кордоны. Проверкой паспортов дело не ограничивалось, они требовали открыть багажник и даже принимались шмонать наши вещи. У меня оба раза душа уходила в те места, по которым шариат предписывает молотить палками проштрафившихся нарушителей установлений исламской ре-лигии и морали, ибо в маленьком рюкзаке у нас были «Cotes-du-Rhone» и литровая бутылка «Джеймсона». Но почему-то он невзрачностью своих размеров не вдохновлял усердие досмотрщиков, и они ограничивались Сашкиной, двояковыпуклым параллелепипедом сумкой, но ничего не находили. Так, откровенно говоря, на шару мы проскочили оба кордона. А после Суз уже было не страшно — и они сами, и Чогха-Занбиль, и даже Ахваз относились к провинции Хузестан.

Водила по дороге уже несколько раз заводил песню о том, что готов везти нас до Шираза и только ждет адекватного его конструктивной позиции предложения, но я каждый раз поднимал палец вверх и многозначительно произносил: «Чогха-Занбиль!». И вот, наконец, он, этот миг, настал! Вавилонский (а Элам в принципе являлся вавилонским — с некоторыми оговорками — царством) зиккурат во всей своей красе и величии предстал перед нами. Однако степень информационной достаточности в случае с Чогха-Занбилем у нас была на высоте, намного превышающей средний уровень. Я выманил служителя наружу, торжественно и многозначительно всучил ему 15 тысяч риалов, отказавшись взять билеты. Внутрь зиккурата посетителей пускать не положено, но случаи прохода на коррупционных началах в запретную зону очевидцами отмечались. Служитель туго знал свое дело — показал нам маркированные эламитские кирпичи, отпечатки рук, ног и иных членов на блоках, плитах и т.п., но внутрь пустить согласился только за дополнительную мзду в 20 тысяч. Дело клонилось к вечеру, свидетелей невинной слабости смотрителя не было. Два с небольшим доллара, и мы уже на вершине двадцатипятиметрового зиккурата, возраст которого приближается к трем с половиной тысячам лет. Вавилонский зиккурат на закате дня — это, я вам скажу, таки вещь! Что он вытворял с моей душой в тот день — он врезАлся и западал в нее, запечатлевался и не изглаживался в ней! Лобное место, солнечные часы, ровчики и остатки стен каких-то строений поблизости в принципе были уже необязательными дополнениями к его несомненному и самодостаточному величию.

После осмотра Чогха-Занбиля приспело время определяться с нашей постзиккуратовской логистикой. Водила самонадеянно решил, что мы находимся в его власти и деваться нам некуда, кроме как валяться у него в ногах, вымаливая благосклонное согласие провести промежуток времени до Шираза в нашем обществе. Несмотря на всю заманчивость такой перспективы, мы перво-наперво полюбопытствовали, во сколько он может быть в Ширазе. Водила, не ощущая подвоха, показал на своем практически «Ролексе» 6 часов утра. Через какое-то время, учуяв неладное, он сдвинулся до 3 часов, а потом и вообще до часу. Упал он и в цене — с полутора миллионов (включая проделанную дорогу от Керманшаха) до миллиона с четвертью. Но нам было уже все равно — если не 12 ночи, не полпервого, то любое другое время мессы не стоило.»Ахваз!«- решительно сказали мы нашему Козле-вичу, и это была уже жирнющая точка, гвоздь-«сотка» в гроб его надежд нажиться в одночасье на залетных русских туристах.

 В Ахвазе мы были в начале восьмого. Автобус компании «Hamsafar» на Шираз отходил в восемь, прибытием обещался в шесть (хотя, забегая вперед, отмечу — на час опоздал) и стоил по 40 тысяч как на брата, так и на сестру. На автовокзале в Ахвазе мы и проделали ранее описанные постыдные и не красящие нас действия с пакетом сока и банками «фанты». «Скудрайвер» получился, скорее всего, так себе, но это было уже неважно.

День третий.

Остаток ночи до автовокзала в Ширазе после учиненного на обочине дороги безобразия «отверточной сборки» мы беспардонно продрыхли. Оттуда — не помню, за сколько (но недорого) — доехали до отеля «Анвари». Никакого несоответствия рекомендациям «Лоунли Плэнет» мы в нем не обнаружили и без особых сожалений расстались со 170 тысячами риалов за предстоящую ночь. Чек-аут тайм в большинстве персидских отелей приходится на два часа пополудни, соответственно сдвигается и чек-ин. Но мы, естественно, договорились, чтобы на нас это антигуманное правило не распространялось и не было чревато оплатой лишней ночи, и следующие два часа банально провели в кроватях, досыпая недоспанное в автобусе. В десять поднялись и отправились в «Pars Tourist Agency» платить за визу — вернее, за приглашение для нее. Менеджер агентства Захра Весаль, с которой я общался до поездки по этому поводу, оказалась настроеннной как-то совсем антироссийски. Или антинашенски. Двое из нашего первоначально планируемого состава отказались от поездки, и она стала требовать хотя бы половинной оплаты за них. На любые доводы неизменно отвечала, что подобные вопросы у них решает менеджер, а он будет вечером. Из экономии времени мы решили взять за 25 долларов экскурсию по городу на полдня (пять часов — с машиной, водителем и англоязычным гидом), попутно прокинув камень по поводу завтрашнего переезда в Исфахан через Персеполис, Нахш-э-Ростам, Нахш-э-Раджаб, Истахр и Пасаргады. Захра ни на йоту не торговалась по цене — ей легче было совсем отказаться от экскурсии, чем взять на себя ответственность за корректировку цены в сторону уменьшения. По городской экскурсии она выговорила какое-то время на ее организацию, вызов гида, подготовку машины и т.д. Мы договорились быть в офисе к часу. Сходили, пофоткали крепость, вернее, оставшиеся от нее стены и четыре башни, ныне служащие тюрьмой, в том числе знаменитую «падающую» на манер торуньской Кшивы Вежи. Взяли карту в киоске информации. Поискали переговорный пункт — «Би-Лайн» в Иране категорически не брался, а звонить по рисованным на фарси карточкам показалось нам чересчур рискованным экспериментом. Машина с гидом приехала только минут двадцать второго. Однако такое решение вполне оправдало себя — мы были достаточно мо-бильны, большинство сайтов оказались компактно расположены в центре, а гид(-ша) Фатима не только неплохо знала свой предмет, но и недурно говорила по-английски. Она начала тур с мавзолеев Хафеза и Саади, которые лично мне не слишком глянулись. Дальше последовали мечети Шах-Черагх (только входной портал, внутрь не пускают), мир-Мохаммад и Вакиль, дворцы Наранджестан и Афиф-Абад и кое-какие другие сайты. Нам понравились Наранджестан, мечети мир-Мохаммад (дивное внутреннее убранство с использованием зеркальных, зеленого цвета стекляшек — Наталья говорит, типа дамаскской Саиды-Рукайя, а Сашка — Саиды-Зейнаб; я же внутри ни ту, ни другую из-за своего упрямого пристрастия к шортам не видел) и Вакиль (особенно арочная галерея). В мечети мир-Мохаммада Наталья тоже зашла внутрь и наблюдала, как Фатима молилась (говорит, интересно), а в саду перед дворцом Афиф-Абад, ныне военным музеем, залезла на иранский танк, и мы запечатлели сей незабываемый и достославный миг для истории и потомков. Я учил Фатиму русским словам — особенно упирая на «зашибись!».

После экскурсии мы с Фатимой снова зашли в «Парс». Появился долгожданный менеджер, и мы с ним, к явному неудовольствию и разочарованию Захры, быстро столковались. Я не стал говорить ему, что мы просто могли не придти, — это нонсенс, слово джентльмена весит стократ больше Баальбекского камня. Я объяснил ему, как непросто в России решиться на выезд именно в Иран; указал на тот факт, что мы взяли и оплатили у них уже две экскурсии (по завтрашнему ширазо-исфаханскому выезду на 80 долларов пришлось соглашаться без дальнейшей торговли и вариантов). Менеджер признал несокрушимую мощь и железную логику моих аргументов. Экономия в 35 долларов — мелочь, а приятно!

Вернулись в отель, переоделись, приняли на грудь всю ответственность за серьезность любых наших дальнейших шагов (ответственность была из стекла, имела круглую, сужающуюся кверху форму, жидкое содержимое красного цвета и надпись «Cotes-du-Rhone» на белой этикетке) и собрались уже отправиться на ужин, как вдруг в номер позвонили с ресепшн. Дежурный что-то забормотал насчет завтрашней экскурсии в Персеполис и дальше. Удивлению моему не было предела — мы же в агентстве обо всем договорились! Я внутренне приготовился черпать вдохновение из воспоминаний об Александре Матросове и панфиловцах, но, как оказалось, в героических тенях прошлого нужды не было. От стойки к нам вышел дядечка годков шестидесяти от роду, представился Муртазой, гидом по Ширазу и возлеширазью, упомянутым в итальянском издании «Лоунли Плэнет». За тур до Персеполиса на двоих он просил 130 долеров, за троих — 180, а с придачей к оному Пасаргад — и вовсе 230. Поблагодарив за лестное внимание к нашим скромным персонам, мы отказались от его услуг со ссылкой на уже свершившуюся договоренность с «Парсом». «Понимаю, — сказал он. — Павлины, говорите?». Дядечка пиарил себя без зазрения совести. И завтра-де он везет кого-то в Персеполис, а насчет послезавтра имеет звонок из корейского консульства. Корейское консульство корейским консульством, подумал я, а вот за нами ты почему-то не погнушался протопать до отеля ножками. Впрочем, справедливости ради отмечу, что назавтра: а) мы действительно встретили его в Персеполисе; б) его вездесущая длань настигла нас вечером в Исфахане. Но об этом после. При прощании дядечка проявил либо незаурядные нюхательные способности, либо редкостную проницательность — вдруг, подмигнув, с лукавой улыбочкой выдал замечание об обыкновении некоторых туристов перед выходом в город заправляться почти национальными напитками и в качестве средства выхода из затруднения порекомендовал ресторан «Shaterabbas» (на моей визитке адрес написан на фарси, и перевод мне, к сожалению, недоступен, а вот телефоны следующие:227—16-22/09—14/14—40 и 624—45-00). Вопреки уверениям Муртазы, до «Шатераббаса» пёхать оказалось не ближний свет, но он того стоил. Салаты и баранина были восхитительны, обстановка соответствовала, публика наличествовала и приличествовала, но более остального нам глянулся barly soup (так в меню) — вегетарианский супчик… с перловкой. На обратном пути мы купили за 10000 (тысяча туманов) риалов телефонную карточку на 12 минут, поскольку наш «Би-Лайн» не подавал признаков жизни, и попробовали позвонить из автомата. Не получилось. Вернулись в лавку, где покупали карточку, и продавец набрал Москву со своего телефона. Слышно было плохо, звук доходил с трех-четырехсекундной задержкой, и кроме поздравлений с Новым годом, нам толком выговориться не удалось. Подходя к отелю, вспомнили, что недалеко находится знаменитая англиканская церковь (kelisa) Simon the Zealot, в которой хранится (либо хранился) первый перевод Корана на фарси. Англиканская церковь оказалась с отчетливым персидским архитектурным акцентом. Нас впустили внутрь, несмотря на поздний час, — мы переговорили со служителем, пофоткали немного, сделали пожертвования. Наталья на прощанье вдруг ляпнула навеянное Фатимой «Хода хафез!», но служитель и бровью не повел на такое мусульманское прощание: «God bless you!».

 В номере мы немного продезинфицировали полости рта остатками «Джеймсона» и сказали, что это хорошо. На том трудовой день и завершился.

День четвертый.

 В цену 80 долларов входил только чуть англоговорящий водитель с машиной — гид не предусматривался. Единственное послабление, которое нам сделал «Парс», — позволил заплатить риалами по 9000 вместо долларов. Водителя звали Казем Салехи. Мы немного припозднились к назначенному времени (то есть к девяти), поскольку снова сходили к вчерашней церкви и щелкнули ее при утреннем освещении. Потом я отлучился минуты на три, чтобы предать упокоению бренные остатки боевой подруги по имени «Джеймсон», — оставлять ее в отеле нам показалось неправильным. В Персеполис мы доехали довольно быстро — до него с полсотни километров. Как я уже говорил, на входе снова встретились с Муртазой и поприветствовали другу друга. Муртаза в Ширазе говорил, что дружит с «Парсом», но Казем позднее не подтвердил его слов. Персеполис, или Тахт-э-Джамшид (другое название), оказался (прости, Пальмирочка!) грандиозен и мощен. Описывать нет смысла — надо видеть. Похожее ощущение у меня появляется, когда я читаю, скажем, Эко, слушаю кримсо-новскую «The Epitaph» или пью «Chateauneuf-du-Pape» от лучших авиньонских домов. Он показался мне очень мужским сайтом по характеру. Именно с этого дня в апокрифическом противостоянии наложницы Птолемея Сотера с Персеполисом я окончательно и бесповоротно принял сторону последнего.

 В Персеполисе в первый и единственный раз нам случилось встретить соотечественников — очень похожую на нас по половозрастной структуре троицу. А как иначе — ездили мы по далеким и не слишком традиционным сайтам, все время проводили в замкнутом пространстве автомобиля или автобуса, где вероятность встретиться с земляками равна нулю. Ребята рассказали, что по прилете в Тегеран сразу перелетели на Киш, где и отметили Новый год. На вопрос, чем, ответствовали: за 6 долларов купили в местной аптеке 96%-ный этанол со специфическим вкусом и запахом, развели его с местным безалкогольным пивом, и получилось самое то. Надобно заметить, что я иранское так называемое безалкогольное пиво попробовал в день отъезда в Тегеране. Жуткая гадость, доложу я вам! Еще ребята предупредили, что у иранцев очень хитрые катерки, в которых несложно отбить себе самые важные в процессе сидения места. Билеты на самолет с Киша в Шираз желательно заказывать за день-два до отлета, поэтому они остались без билетов. Сами они купались, отъезжая в пустынные места на острове. Деталь показалась нам немаловажной, хотя мы были вполне подготовлены к ее усвоению.

Следующей остановкой были скальные барельефы (тоже триптих, как в Керманшахе) Накш-э-Раджаб километрах в двух-трех от Персеполиса. Вообще же подобные сайты, да еще в таком количестве оказались для нас довольно новым, неожиданным и интересным явлением. Больше всего их было в самом Персеполисе. Одно панно с изображением 23 делегаций к персидскому царю от покоренных народов чего стоит. Недурны для осмотра и четыре скальные гробницы царей в Накш-э-Ростаме (6 км от Персеполиса). Кроме них, там в комплекте имеются опять же барельефы, башня толком не определенного назначения, fire altars и стела для подачи сигналов в Персеполис. Копеечные по цене за входные билеты (точных цифр не запомнил, поскольку admission fee входила агрегатно в 80-долларовую цену за экскурсию, но за Персеполис вроде 5000, а за Накш-э-Раджаб — и вовсе 200), они безусловно — и не только в силу пешей досягаемости от своего знаменитого соседа — заслуживают посещения. Далее по моему плану значился Истахр, но оказалось, что сайт представляет просто зону раскопок, не более того, и мы поехали сразу в Пасаргады (130 км от Шираза). По дороге я переводил вслух распечатку обоснования включения Пасаргад в список «Мирового наследия» с юнесковского сайта. Смысл документа в целом сводился к тому, что уникальней и значимей Пасаргад трудно сыскать. Действительность подкорректировала наши ожидания. Мы не плевались только в силу врожденной воспитанности и ясного осознания вульгарности подобной реакции. Куча камня на холме, непонятный вертикальный остов гробницы, малочисленные разрозненные колонночки на площади в 6 (примерно) квадратных километров — это почти все, что там доступно осмотру. Есть, правда, сундукообразная каменная гробница Кира Старшего (он же Великий) — она стояла в строительных лесах, и по ней ползали рабочие — и каменюка с оригиналом зна-менитого барельефа, копию которого мы видели в музее Персеполиса и который изображал… Знаете ответ на загадку, у кого может быть шесть крыльев и семь ног? Ясное дело, у семиногого шестикрыла. Так вот, на каменюке смутно проступали очертания четырехкрылого двунога. На другой каменюке вверху была столь же пресловутая трехъязычная надпись примерно следующего, как я где-то читал, содержания: «Я, Кир такой-то, царь того-то и крут донельзя». На этом с осмотром Пасаргад было покончено, и Казем повез нас в Исфахан (484 км от Шираза). По дороге мы остановились пообедать в какой-то придорожной забегаловке, заплатив в итоге за себя и Казема 95000 риалов. Отведали, если я правильно воспроизвожу в памяти, хорешт-патлежан, то есть горячий и острый супчик с баклажанами и томатами. Позже, справившись в Гугле, я идентифицировал его с хорешт-бадемжан. В целом очень и очень недурно. Заодно таким образом закрыли еще один пробел в собственном образовании — под названием «вареные баклажаны». В Исфахан приехали что-то около половины восьмого. Сверившись с планчиком города и описанием отелей в «ЛП», я выбрал отель «Саади», поскольку поблизости от него значились некий train tickets office, офис «Иран эйр» и ресторан «Шахрзад», но Казем, когда-то живший в Исфа-хане, от излишнего усердия потащил нас к «Тахт-э-Джамшиду» и «Амир Кабиру», мотивируя тем, что все туристы едут именно туда. Для очистки совести у последнего мы вышли из машины, но удобства в нем оказались shared, и мы повернули к «Саади». Мальчи-шечка за стойкой на ресепшн в «Саади» в английском был ни бум-бум, но навертел на калькуляторе 28 долларов за ночь в трипле. В итоге относительно долгих прений цена упала до 200 тысяч риалов, и мы оттащили вещи в номер. Потом вышли на поиски билет-ных касс иранских железяк и «Иран Эйр». До речки Заянде-руд с знаменитым мостом Се-о-Се-Поль, возле которого, судя по карте, был офис продаж железки, было метров четыреста, не больше. Но мы гораздо больше времени убили на распросы иранцев. Приставали и к полицейским, и к молодым ребятам в надежде, что подрастающее поколение действи-тельно выбрало «Пепси» — все напрасно. Развязка сего анекдота случилась, когда Наталья случайно обернулась и обратила внимание на эмблему в стеклянной витрине. Оказалось, что мы терроризировали локалов насчет железных касс, имея их в семи метрах за своей спиной. Кассы были закрыты, но нам на пальцах показали, что они откроются в семь утра. На том мы и порешили. Пошли обратно к отелю, на этой же улице Абад Аббас отведали иранской шавермы за какие-то копейки (типа 3000 риалов за вполне приличную порцию) — она была слишком острой против сирийской, и я потом на ночь единым махом высадил половину полуторалитровой бутылки дугха, — купили воды и апельсинового сока и зашли к себе. В номере мы употребили сок по его прямому назначению, то есть смешали с остатками той хитрой «минералки» из пластиковой бутылки и ввели внутрь наших уставших организмов.

Потом я пошел на ресепшн сказать мальчоночке, что нам с утра нужен гид по Исфахану. Хотя можно было завернуть в первое же турагентство по дороге и там решить этот вопрос. Мальчишечка решительно отказывался понимать слово простое русское слово «guide». Проблему мы раз-решили только после того, как он достал из-под стола англо-фарси разговорник. Я показал ему искомое слово, улыбка понимания озарила его лица, он сунулся к компьютеру, потом потянулся к телефону и соединил меня — с Муртазой! «Так вы в Исфахане?» — немного опешив от неожиданности, спросил  я. Нет, Муртаза был в Ширазе. Он вызвался найти нам гида по Исфахану на завтра. «Почем денег?» — полюбопытствовал  я. По-разному, ответствовал он, но, по общему правилу, где-то в районе 300 тысяч. Хоккей, сказал я, нам подходит. Минут через пятнадцать Муртаза перезвонил нам в номер и сказал, что утром в девять за нами в отель заедет Ибрахим, с коим нам и придется осваивать жемчужину Сефевидов.

Так прошел этот день.

* * *

Еще едучи из Керманшаха в Ахваз, мы с Сашкой обсуждали возможные варианты нашего маршрута. Сашка резонно указал, что, возвращаясь из Шираза на север в Исфахан, а потом снова идя на юг, теперь уже к Бандер-Аббасу, мы делаем лишние 484×2 = почти тысячу км. Не лучше ли, спросил он, пойти из Шираза к Персеполису и другим близким сайтам, затем развернуться на юг к Бандер-Ленгху, чтобы оттуда переехать на Киш, там отпляжиться и уже после отдыха двигать в Язд и Исфахан, откуда до Тегерана заведомо на порядок ближе, чем из Кешма, как получалось по моему варианту. Тем не менее мы в итоге решили не отступать от первоначального плана. Резоны у нас были следующие: 1) полученную (см. ранее) тысячу км надо уменьшать на 260 км — двойное расстояние от Па-саргад; мы ведь тогда не знали, что они из себя представляют; 2) разбивать экскурсионку напополам пляжами нелогично, все-таки ее лучше отработать до купальных утех; 3) Киш в транспортном отношении очень неудачно связан с Яздом — прямых самолетов нет, железяка в этой части иранского побережья отсутствует, а идти двести с лишним километров до Бандер-Аббаса, чтобы оттуда посуху или по воздуху добираться до Язда — тоже не оптимум; 4) бОльшую часть лишнего расстояния мы собирались проделать, взяв билеты на ночной поезд до Бандер-Аббаса и сэкономив таким образом ночь в отеле и светлое время на переезд; и наконец 5) Кешм представлялся нам более интересной точкой, чем Киш, который известен только своим непонятным шопингом; мы шопиться не собирались; Кешм имеет то ли 122, то ли 132 км, то ли вообще 135 км в длину, и простая логика подсказывала нам, что в силу этого там вероятнее рассчитывать на большее количество аттракций, чем на Кише.

Сейчас, задним числом, обладая знаниями, которых у меня не было до поездки, я бы повторил наш маршрут — с одной существенной поправкой. Я бы выехал из Исфахана часов в 6 утра, но сначала на юг, в сторону лежащего в сотне с небольшим километров Фирузабада, где находятся интересные, по отзывам очевидцев, развалины дворца Ардешира из династии Сассанидов, древний зороастрийский храм и какой-то дворец — на кочевников-номадов времени, правда, точно не хватило бы, — и лишь оттуда повернул бы на север к Персеполису, далее везде. Только успели бы мы отыграть такую новацию — еще вопрос.

День пятый.

Наутро в холле возле ресепшн-деск действительно топтался иранец, назвавшийся Ибра-химом, но он оказался всего лишь водилой, который обладал весьма минимальными познаниями в английском языке. Нет, родной, сказал я, мы хотели гида, а не водилу. Мне вспомнилась знаменитая фраза Диогена Синопского в передаче его Лаэртского тезки: «Я звал людей, а не мерзавцев!» Ибрахим извинился, потом набрал какой-то номер по моби-ле, и минут через десять к нам заявился дядечка лет шестидесяти пяти, объявил себя гидом и запросил за день 650 тысяч. Нет, родной, ответил я, мы с Муртазой сговаривались про триста. В итоге он упал до четырехсот, но я решил вопрос в пользу Ибрахима. Благо-даря «ЛП» у нас был весьма пространный список исфаханских достопримечательностей, и я предъявил его в полном виде Ибрахиму. Мы с ним хлопнули по рукам. Забегая вперед, скажу, что мы все-таки по согласованию с Ибрахимом укоротили программу на мавзолеи Баба Кассем и Шахшахан, но все остальное отработали полностью. Больше всего нам глянулись мечеть шейха Лутфоллы (внутреннее убранство) на Мейдан-э-Шах, дворцы Чехель-Сотун и Хашт-Бехешт, армянская церковь Ванк и разва-лины храма огнепоклонников (Аташгана) на горочке километрах в 7 от центра города. Неплохи были и мосты, особенно 132-метровый Хаджу-бридж. Се-о-Се-Поль мы и так видели. Меньше понравился самый старый в городе Шахрестан-бридж, возвышающийся из жалких лужиц с вонючей застойной водой. В Ванк-черч поразили фрески, особенно та из них, которая изображала рай и ад. Рай впечатлял не слишком, хотя краски были сочными и свежими, но вот ад — тут и Босх отдыхал, наверное. Насчет Босха, конечно, явное преувеличение, но смотреть и восторгаться действительно было чем. Что вытворяли черти с грешниками в аду! Натуралистическое изображение наматывания кишок одного из грешников совсем не выглядело центральным эпизодом и не привлекало к себе особого внимания. Думаю, по-хорошему на фрески стоило потратить часа два. Мы же ограничились двадцатью минутами — в основном из-за Сашки, которому претило посещать церковь, в которой за вход с верующего берут деньги (30 тысяч риалов). Никакие наши доводы про длиннющие очереди в Ватикан не возымели на него действия. В лавчонке возле Ванк-черч я купил за 150 тысяч довольно толстую книгу альбомного типа (но с текстом) про Иран на французском — потом в тегеранском дьютике я увидел ее за 22 доллара. На Мейдан-э-Шах мы тоже отметились фрагментарным шопингом — купили какие-то кувшинчики, шкатулки и мороженое, а также поменяли доллары на риалы по 9080. С верхотуры зороастрийского Аташгана (судя по наличию билетной будки, вход платный; однако при нас билетера не было, и мы таким образом воспользовались случайной халявой) открывался дивный панорамный вид на Исфахан. Зато качающиеся минареты по дороге к нему не слишком впе-чатлили. В пять часов Ибрахим подвез нас к старой чайхане под пролетами Се-о-Се-Поля. Я достал из кармана 320 тысяч и отдал Ибрахиму условленные триста, держа остальные в другой руке. Ибрахим пересчитал и хитро посмотрел на меня. Я вручил ему и двадцатку, Ибрахим расцвел и, довольный, уехал.

Однако на эту экскурсию мы отправились часов в одиннадцать. А два предыдущих часа провели в кассах «Иран эйр» и в соседнем турагентстве «ADL Esfahan (Iran Travel Inc.)» (ни адреса, ни телефонов по причине полного незнакомства с фарси привести не могу, но это с полкилометра от «Саади» по главной исфаханской авенюшке Чагар-Багх в сторону от реки), где обеспечили билетами почти все наши дальнейшие перемещения. Авиабиле-ты с Кешма до Тегерана на 8-е число встали нам в 509 тысяч риалов с человека (около 56 долларов за полторы тысячи километров), автобусные (отправлением в 6 утра следующего дня) до Язда — в 20 тысяч. Кроме того, мы сразу же решили проблему переезда из Язда в Бандер-Аббас, взяв билеты в спальные купе на исфаханский поезд с посадкой в Язде без пятнадцати восемь вечера следующего дня. Наверное, агентство включало в стоимость билетов свою наценку, потому что мы заплатили за троих 144900 риалов, тогда как сайт иранских железяк оценивал стоимость проезда от Исфахана в 38700 риалов на особь. Ну да бог с лишними пятью-шестью долларами, решили мы, зато теперь мы почти полностью обилечены. Интереснее всего было то, что дядечка-перс в агентстве с некоторой натугой, но вполне сносно общался с нами на русском языке — ему раньше привелось жить в Штатах, и там у него были русские друзья. Вот так!

 В чайхану мы все-таки не пошли, ибо под мостом было ветрено и прохладно, а сама она ничего из себя не представляла — ни экс-, ни интерьера — только столики под открытыми пролетами конструкций. Поставим чайханную галочку в Язде, решили мы. Поужинав, отправились пешком в армянский квартал Джулфа. Там, на улице Ховани (если я ничего не путаю), в двух кварталах от известных всем армянам отеля и ресторана «Джулфа», нашли супермаркет и пристали к продавцу с разговором про горячительные напитки. Продавец куда-то позвонил, и минут через пятнадцать приехал на мотоцикле вполне армянского вида субчик, впрочем, не говорящий ни на русском, ни на английском языке. Увидев нас, он загорелся и предложил мне ехать с ним отвариваться. Одному ехать не стоит, единодушно решили мы. Субчик не слишком вдавался в конкретику — марка виски или коньяка, литраж, цены. Он просто позвонил куда-то, знаками показав, что передаст трубку мне, и я смогу задать все интересующие меня вопросы. На той стороне несуществующего провода какая-то тетка с трудом изъяснялась по-русски — во всяком случае, она так и не поняла, чего я хочу, произнося слово «вино». Не добившись от нее подробностей, я выяснил только что пиво в банках по 0,33 л стоит у них 70 тысяч (чуть меньше 8 долларов), и мы свернули переговоры. В номере у нас еще оставалось совсем немного «отверточного» ресурса, который мы исчерпали утром, чтобы не тащить с собой. Однако перед сном я еще минут двадцать втолковывал мальчугану с ресепшн, что нас надо разбудить без четверти пять, а на четверть шестого вызвать такси до автовокзала.

День шестой.

Разумеется, наутро нас никто и не подумал разбудить. Мы встали сами, после гигиенических процедур допили по глотку «скудрайвера» и отправились ловить такси.Заспанный мальчишечка с виноватым видом (а может, мне показалось?) открыл дверь отеля наружу. Пройдя метров сто пятьдесят до Чагар-Багх, минуты через три поймали такси и за 15 тысяч уехали на автовокзал. Автобус задержался с отправлением на полчаса, да и в дороге водила — вылитый басмач по виду — не слишком гнал, и в Язд мы приехали даже позже половины одиннадцатого. Снесли вещи на расположенный рядом железнодорожный во-кзал. Камер хранения там не оказалось, и мы просто бросили рюкзаки и сумку в офисе информации. Выйдя на улицу, остановили дядьку на машине и поехали к так называемым «Башням молчания» — зороастрийским погребальным башням километрах в шести на юго-восток от самого Язда, действовавшим в этом качестве вплоть до недавнего запрета официальных властей. На месте мы были двадцать минут двенадцатого. Дядька отпросился у нас по делам до полудня. Перед нами двугорбым верблюдом лежали невысокие пологие горки, и на вершинах горбов виднелись цилиндрического вида каменные… нет, башнями их не назовешь, слишком приземистые для такого гордого определения. У Сашки дома есть книжка по зороастрийцам, и он вспомнил, что в ней нашлось место фотографиям «башен».У подножия холмов стояли в развалинах старые, нежилого типа одинаковые строения. Минут за семь мы взобрались на правую, если смотреть от входа, «башню». Наверху ничего особо занимательного мы не увидели и потому решили на вторую не лезть. Обойдя горку, на холме напротив обнаружили еще развалины, очертаниями уже далекие от круглых форм. К дороге мы вернулись где-то без десяти двенадцать. Наступил полдень, дядьки не было, мы подождали немного для алиби и уже принялись отлавливать другую машину, но тут наконец припылил наш дядька, и мы поехали к другому зороастрийскому сайту — так называемой «Крепости Львов». Она ничего особенного собой не представляла, мы дали дядьке последний адрес — Джаме-Моск (Пятничную мечеть), знаменитую сразу всем: входным порталом, минаретами и внутренним убранством. С дядькой за «Башни молчания» и «Крепость Львов» мы сговаривались на двадцать тысяч, но после мечети он уже претендовал на другой гонорар. Мы дали ему тридцать, но он выклянчил у нас еще пятерку. Осмотрев мечеть, мы отправились искать «Тюрягу Александра» («Зиндан-э-Искандер») и Мавзолей двенадцати имамов, главная привлекательность которого заклю-чалась в том, что он давно не знал ремонта.

Страницы: 1 2 Следующая

| 06.02.2006 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий