Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Иран >> Персидский шаг (Путешествие в Иран)


Забронируй отель в Иране по лучшей цене!

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Персидский шаг (Путешествие в Иран)

Иран

Более мирной страны я не припомню. Это было особенно заметно после напряженных последних месяцев перед поездкой в Иран, когда мы внимательно вчитывались в пугающие новости, когда вели переписку с посетителями моего сайта Tours.Babaev.net, и когда все наши друзья и родственники простились с нами, как с самоубийцами. Некоторые считали, что в Иране мы погибнем от бомб американских ВВС, некоторые — что нас разорвут исламские фанатики. Но все были единодушны в том, что живыми из этой страны мы выберемся вряд ли. 

А между тем Иран представляет собой рай для туриста. Во-первых, здесь есть на что взглянуть: в Иране сохранились по-настоящему уникальные памятники древней и средневековой цивилизации, о которых в России и в Европе мало что известно. А потому туристов здесь очень немного, что создает комфорт для осмотра и передвижения. Нет очередей в музеи, нет пробок из десятков туристических автобусов, и не нужно ждать полчаса, пока отвалит группа дегенеративных западноевропейских инвалидов, чтобы посмотреть вблизи на какую-нибудь фреску. Очень приятное ощущение эксклюзивности.

Правда, самостоятельному туристу в Иране сложно. Инфраструктуры никакой нет вообще — прокат автомобилей почти невозможен, и даже если им воспользоваться, за две недели нереально освоить местные правила дорожного движения, среди которых главное — отсутствие всяких правил.

Кроме того, когда мы уже раскатали губу сэкономить на туристических компаниях, выяснилось, что для визы в Иран нужно приглашение принимающей стороны. Это значит, что туристическая компания отправляется с копиями наших паспортов в свой иранский МИД, там принимается решение о выдаче визы, после чего мы приходим в посольство с неким НОМЕРОМ. По номеру в паспорт ставится виза.

Вскоре после этого стало понятно, что мы висим на крючке туркомпании. Она ненавязчиво сообщила, что если мы не возьмем ее турпакет на весь срок поездки, то виза столь же легко может быть отозвана, так что по прилете в аэропорту Тегерана нас мгновенно повяжут.

Ну, мы подумали, что пусть за эти копейки они нас возят по всей стране. И в принципе не жалели, потому что наши водители опаздывали редко, путь свой в общих чертах знали, а с английским языком мы с ними не приставали, потому что предусмотрительно купили путеводитель.

Больше всего в Иране поражает местное население. Эти несчастные люди, которых двадцать пять лет правления религиозных фанатиков совершенно измучили, изголодались по нормальной жизни. В своей стране они буквально света белого не видят, так что встречают объятиями каждого белого человека. Группы людей останавливались и пожирали нас глазами. Компании закутанных в чадры персидских красавиц подбегали ко мне по одному взмаху руки, чтобы получить драгоценное фото с европейским туристом или — предел мечтания — мою визитную карточку. Те немногие из персов, кто приходил в музеи с видеокамерой, забывали про экспонаты и снимали только наши перемещения. И наконец, единицы тех, кто знал два-три термина на английском языке, обязательно подойдут на улице и скажут: «Здравствуйте! Добро пожаловать в Иран».

Тегеран — безумный восточный мегаполис. Восемнадцать миллионов жителей, немногим меньше старых, дымящихся допотопных автомобилей, сражающихся за место под солнцем. (Кто недоволен московскими пробками — может съездить проветриться в Тегеран и вернуться на Ленинградский проспект счастливым человеком.) При всем этом бетонные конструкции давно затмили собой восточный колорит — в Тегеране сравнительно мало туристических мест. Можно разве что заглянуть в Национальный музей, прогуляться по дворцу Голестан и пройтись по базару. В головном офисе Центрального банка (Bank Melli Iran) расположен замечательный небольшой музей ювелирных сокровищ персидских шахов, среди которых — второй по величине в мире алмаз. Когда-то его украл из Индии местный авантюрист Надир-шах. В зале, где он экспонирован, под видом туристов прогуливаются человек двадцать сотрудников службы безопасности в одинаковых костюмов, а любое прикосновение к стеклянным коробам экспонатов рождает пронзительную сирену.

Но зато больше в Тегеране делать нечего. Поэтому мы, проведя здесь свой первый день в Иране, к вечеру улетели из столицы на юг. В Ахвазе мы видел последний из сохранившихся зиккуратов Междуречья, около Шираза бродили по развалинам древнего Персеполя, затем отправились в сердце пустыни — в средневековый город зороастрийцев Йезд, а оттуда в Исфахан с его голубыми куполами, Кашан, Кум и обратно в Тегеран, откуда на одиннадцатый день отбыли на историческую родину.

Как живут люди — просто больно видеть. Исламское правительство позакрывало все увеселительные заведения, не допускает на ТВ и в кинотеатры западные фильмы, а над собственными гражданами попросту издевается. В результате люди, к примеру, вынуждены по выходным отдыхать буквально на дороге: по улицам больших и малых городов по вечерам они сидят и едят свои шашлыки на земле, на траве или даже на асфальте. Ресторанов мало и они дорогие, а больше пойти вечером некуда.

Женщин заставляют носить платки и чадры, хотя когда-то при шахе это было делом добровольным. Подавляющее большинство женщин ходит в черном, и хотя на улицах Тегерана уже чувствуется веяние времени, и местные модницы позволяют себе надеть босоножки, закатать штаны по колено и даже выпростать челку из-под платка, в провинции все это невозможно. За людьми бдительно следят карательные органы. Еще больше они следят за поведением молодежи. Например, до брака молодые люди не могут приватно встречаться и вынуждены торчать как придурки в общественных местах, не смея взяться за руки. В городе Йезд нам об этом много рассказывал наш гид, по религии зороастриец, который катил бочку на мусульман, считая их законы идиотскими.

 — Ну например, — говорил он. — Если парня и девушку, мусульман, застанут вдвоем в чьем-нибудь доме, каждому грозит наказание, 75 плетей.
 — А если я скажу, что я зороастриец? — спросил  я. 
 — Невозможно: у каждого иранца с рождения есть карточка, где написано, кто он по религии. Так что 75 плетей.
 — А я скажу, что я вчера перешел в зороастризм, и идите все вон.
 — А тогда тебя вообще убьют, потому что за отказ от ислама полагается смертная казнь…

Некомфортно так жить. Зороастрийцам тоже некомфортно в этом царстве Шариата, тем более что во всем Иране поклонников этой древней персидской религии осталось едва несколько десятков тысяч. Столицей зороастризма является город Йезд, где еще 8—10 лет назад местные жители сносили своих покойников на «Башни молчания» на окрестных горах, где солнечный свет, ветер и птицы уничтожали их останки. Только местные жрецы имели право доступа в «Башню молчания», чтобы свалить остатки костей в специальную яму посреди башни. Потом правительство запретило башни, яму засыпали камнями, и теперь наверх пускают всех желающих (таковых, правда, немного — мы никого не встретили). Ощущение все равно жутковатое. Зороастрийцы добились строительства неподалеку своего специального кладбища, где тела покойников обкладываются камнями: их религия запрещает соприкасать умершие тела с землей.

 В Йезде функционирует и храм зороастрийцев, где горит вечный огонь, поддерживаемый жрецами уже полторы тысячи лет. Кое-где можно встретить даже самих жрецов в ослепительно белых одеждах до пят. Это остатки древнего, до-исламского Ирана — одна из самых удивительных черт Йезда.

Впрочем, и сам по себе город содержит много удивительного. Он окружен пустыней и вследствие этого мало изменился за последние столетия. Его старая часть, где дома веками делаются из глины с соломой, вся испещрена «ветровыми башнями» (badgir), подобиями наших кондиционеров. Ветер попадает в отверстия в верхней части башни и, спускаясь вниз, охлаждает помещение. Дома строятся с бадгирами даже сейчас, потому что кондиционер жрет электричество, а ветровые башни от него совершенно не зависят. Иранцы утверждают, что и для здоровья полезнее.

Пустынный климат привел и к тому, что земля под Йездом сплошь испещрена тысячами каналов, по которым вода из подземных источников попадала в жилые дома. Я не представляю, сколько времени и сил надо затратить, чтобы на глубине в 40 метров прорыть канал длиной в несколько километров — тем более что даже ведро воды оттуда поднять наверх уже целое мучение. В центре города есть Музей воды, где все эти муки доходчиво описываются.

Вообще, старые города Ирана — все как один музеи под открытым небом. Вокруг Йезда таких музеев предостаточно. Стоит заехать на полчаса в какой-нибудь городок — попадаешь в старинные глиняные кварталы, где между домами стоят деревянные распорки, в средневековый быт, увидишь оплывшую от старости огромную глиняную крепость или гигантское «льдохранилище», где когда-то зимой сохранялся под слоем известии лед, который летом продавали озверевшим от жары жителям. Диковинные строения, деревеньки и города здесь на каждом шагу. О них мало пишут путеводители, они не входят в списки официальных «must see», но они-то и есть настоящий Иран.

По дороге из Исфахана в Кашан есть селение Абьяне (Abyaneh), которое нас просто поразило. В горном ущелье, на берегу мутноватого ручья, окруженное со всех сторон холмами, оно построено из ярко-красной глины и уже поэтому выглядит необычно. Многие здешние дома — произведения искусства, но еще более удивительны внешний вид и одежда местных жителей. Такое ощущение, что ты приехал в другую страну. Рыжие волосы, более светлый цвет кожи, но главное — цветастые юбки по колено и белые шали у женщин, так непохожие на обычные иранские черные «чадор». Я так и не смог найти в Интернете, что за этническая группа проживает в Абьяне, но во всяком случае это явно не персы.

Беда в том, что в Иране до сих пор не освоилась западная наука. Языки и культуры местных народов не изучены. Множество древних городов недораскопано, потому что Хомейни выгнал из страны всех европейских археологов. Местные археологи большей частью имеют образование на уровне семи классов средней школы, и накопают такого, что только держись. Средневековые города не поддерживаются и приходят в упадок, потому что до них государству нет дела. Есть подозрение, что они скорее построят очередную сто двадцатую мечеть, чем реставрируют стоящую рядом мечеть 10 века.

Уровень образования людей крайне низкий. Наши гиды знали об иранской истории явно меньше, чем мы, хотя я себя знатоком Персии не считаю. Один из них считал египетские иероглифы древнеперсидскими, и я не смог его переубедить. По-английски они говорят через пень-колоду. Это уже не говоря о водителях. Я всегда удивлялся, что на Востоке люди не умеют читать карту. Простую географическую карту — не умеют! Они смотрят на нее безумными глазами, даже если она нанесена на персидском языке, поворачивают в разные стороны и на вопрос «а где мы сейчас находимся» уверенно тычут куда-нибудь на тысячу километров к востоку. Они перемещаются по дорогам по памяти и в крайнем случае спросят местных жителей, как проехать. Даже в городах название улиц лучше не пытаться узнать — местные их не знают и знать не желают. Это не то чтобы раздражает, но удивляет до крайности.

Зато они чрезвычайно гостеприимны. Каждый готов пригласить туриста к себе домой с явным намерением никогда не расставаться. Я подозреваю, что для них это все равно что для нас принести в дом на пару часов экзотического зверька на потеху детишкам. Когда мы от нечего делать приперлись домой к нашему гиду (никакой мебели, туалет во дворе, на полу десяток ковров, на которых они: сидят, работают, едят, спят и пр.), туда набились все его ближние и дальние родственники. По-английски они общались с тем же успехом, что я по-персидски, но зато с удовольствием смотрели (и обсуждали друг с другом), как мы едим алычу, как мы сидим, двигаемся, как разговариваем друг с другом, и в глазах их читался восторг.

Потом нас пригласил домой один из водителей, но тот вообще ни слова ни по-какому не разумел. Я так и не понял, что бы мы у него делали, если бы приняли это приглашение. Но был уже поздний вечер, мы устали, надоело, что на тебя указывают пальцем, и поэтому я втолковал ему, что бродячий зоопарк на сегодня закрывается, поэтому просьба отвезти нас в гостиницу.

Гостиницы, кстати, в Иране вполне сносные. Кое-где из кондиционеров дует прохладный ветерок, а на завтрак, помимо кислого национального йогурта и лепешки, попадается даже яичница.

При этом национальная кухня Ирана очень колоритная и сильно отличается от арабской. Ну, конечно, огромное количество разновидностей шашлыка-«кебаба», но кроме этого, есть некоторые самобытные блюда, которых мы нигде на Ближнем Востоке не пробовали. Например, «дизи» — мясо с овощами в горшочке, из которого сначала съедают бульон, покрошив в него лепешку, а затем все остальное — предварительно измельчив содержимое толкушкой. Или «фесенджан» — отдаленный родственник грузинского сациви, куриная грудка в горячем орехово-гранатовом соусе. При этом, так как рестораны до смешного дешевы, мы идентифицировали по путеводителю пять самых лучших мест питания по всей стране и скрупулезно следовали списку, пожирая местные блюда. Гиды были очень недовольны.

Недовольны они были не просто так, а потому что мы лишаем их отката. Гид приводит туриста в магазин (ресторан, кафе, гостиницу, музей) и получает за это откат от заведения. Доходит до смешного — некоторые магазины выплачивают откаты товаром, а не деньгами. Очевидно, к концу карьеры гида у него дома скапливается внушительная коллекция никчемных глиняных сувениров и расписных платков, которые покупают забытым дома родственницам.

Откаты повсюду, весь Восток живет ими, и Иран не исключение. Мы наивно таскали нашего гида по базару и вместе удивлялись дороговизне персидских ковров. К вечеру, когда мы отпустили его и проходили назад через те же самые места, ковры для нас были в полтора раза дешевле — оказывается, если мы приходим с гидом, они просто обязаны отдать ему часть дохода. При этом, конечно, каждый гид знает «один магазин, где отличное качество и ГОРАЗДО более низкие цены». Приходишь туда — вроде все то же самое, и цены, и качество. А уже намного позже оказывается, что ты купил какую-нибудь муровину за баснословные деньги. Ну, это на Востоке общее место.

По коврам в Иране вообще все специалисты. На улице Исфахана к нам пристроился человек в драных сандалиях, представившийся профессором университета, находящимся на отдыхе. Но отдых не нужен был этому человеку. Он желал сопровождать нас повсюду, показать нам город Исфахан, его базары, и в особенности базар ковров, на котором он знал лучшие образцы товара. На многих языках он умолял нас пройтись с ним по городу, аргументируя свою просьбу угрозой о том, что когда-нибудь приедет к нам в Москву, и мы его «тоже встретим». Перспектива видеть в своей квартирке пришельцев из Ирана в виде «профессора» и его родственников заставила нас ускорить шаг. На следующий день мы видели этого типа на базаре — он выискивал следующую жертву.

А между тем персидские ковры и вправду великолепные, чудные просто ковры. Особенно шелковые, каковых несметное множество можно найти на базарах Шираза, Исфахана и Тегерана. Они предназначены в основном для туристов, потому что для иранцев слишком дороги — за ковер величиной метр на полтора цена выставляется от 1200 долл. и выше, до бесконечности. Попадаются антикварные ковры, ковры известных мастеров, ковры с цветочным орнаментом или сценами из жизни Ирана — одним словом, на любой вкус.

Сотрудники российского посольства и сотни русских людей, работающих на атомной станции в Бушире, живут переправкой в Россию персидских ковров. Особенно грешат контрабандой наши дипломаты, которых на ковровом базаре в Тегеране знает каждая собака. Узнав, что мы русские, торговцы начали немедленно сдавать нам своих контрагентов из посольства, рассыпаясь фамилиями и именами дипломатов. Было весело.

 В целом в Иране русских очень любят, и в первую очередь именно потому, что русские инженеры помогают Ирану крепить его ядерное могущество, строя Буширскую АЭС. Один из самых типичных вопросов от иранца: «Вы русские? Откуда приехали — из Бушира?», как будто Бушир — это один из крупнейших городов России.

А вот Америку недолюбливают. То-есть рядовым персам она по барабану, они довольно нейтральны к ней. А вот исламскую республику здорово раздражает существование США. Америка хочет зла исламской республике: поэтому во многих местах в Иране можно увидеть по-персидски красочные плакаты и картинки, изображающие, как черная бомба с американским флажком атакует весь земной шар. Особенно живописно выглядит бетонный забор того строения, что когда-то было американским посольством. Здесь в 1979 году, сразу после Исламской революции, фанатики держали в заложниках несколько десятков дипломатов. Потом их все же отпустили, но до сих пор километровый забор украшают страшноватые картины зверств американской военщины, Статуя Свободы с лицом в виде черепа и пояснительные надписи, предусмотрительно сделанные на персидском и английском языках. Вокруг разгуливают вооруженные люди, запрещая фотографировать эти художества.

Надписей и портретов вообще много. Такое ощущение, что все диктаторские режимы мира держатся на надписях и портретах. У меня на даче, к примеру, в советские времена существовало полуразваленное деревянное здание деревенского клуба, которое украшала надпись «Да здравствует наша великая родина — СССР!» и портрет Ленина. Потом на Ленине кто-то в чувствах написал «Их разыскивает милиция», и портрет пришлось снять. Сейчас нет и надписи — при этом все остальное осталось без изменений. В зарубежных тоталитарных государствах — та же история: в Бирме, во Вьетнаме, в Лаосе, в Сирии, в Иране со стен и уличных стендов жителям напоминают, что вокруг вражина. В Иране, так как государство исламское, надписи и портреты дополняются религиозными зарисовками типа «Скромно одетая женщина — что жемчужина в своей раковине» (следует изображение женщины в чадре до пят). Местные жители относятся к ним с иронией, а я устал им объяснять, что ислам запрещает изображать людей и животных. Персидская культура значительно древнее ислама, и им на это плевать. Поэтому на каждом внушительном строении обязательно висят портреты основателя республики аятоллы Хомейни (висит повыше) и его наследника аятоллы Хаменеи (пониже). Моя жена Людмила с пеной у рта доказывала мне, что фенотип Хаменеи свидетельствует о его врожденном кретинизме. Мне нечем ей возразить.

Я очень сожалею, что в Иране такой правящий режим. Я не слышал о нем хороших отзывов ни от кого в этой стране. Это тем более грустно, что персидская цивилизация — настоящий самородок. На свете существует не так уж много цивилизаций, обладающих своей самобытностью. Их немного, но свое влияние они распространили далеко за границы своих империй. И пространства между ними заняты странами поменьше, культура которых — лишь смешение двух или трех различных цивилизаций. Ну, к примеру, Камбоджа тяготеет к Индии, а Вьетнам — ну тот же Китай. Европа вообще везде на вид одинакова — откроешь глаза и непонятно, в Стокгольме ты или в Париже. Так же и арабские страны во многом похожи друг на друга своими памятниками, жилищами, людьми и запахами. Об этом я много писал в других своих рассказах на Tours.Babaev.net. А вот Персия — как раз особый случай. Эта страна — безусловно одна из самых самобытных, самых уникальных цивилизаций нашей планеты. Правда, чтобы это понять, нужно рискнуть, бросить все, забыть о гнетущих новостях об иранской ядерной программе и — поехать в Иран.

Комментарий автора:…Компании закутанных в чадры персидских красавиц подбегали ко мне по одному взмаху руки, чтобы получить драгоценное фото с европейским туристом или — предел мечтания — мою визитную карточку…

| 06.06.2006 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий