Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Израиль >> Иерусалим >> Наше секьюрити нас бережет


Забронируй отель в Иерусалиме по лучшей цене!

Дата заезда Дата отъезда  

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Наше секьюрити нас бережет

ИзраильИерусалим

Я всегда хотела в Иерусалим.
С детских книжек и сказок. С первых знаний о вере предков. Со школьного учебника истории. С романов Вальтер Скотта. С великолепного английского (или американского?) фильма о Святом Граде. С песен БГ…
Я была уверена, что никогда здесь не окажусь. Я боялась. Боялась войны и взрывов, боялась секьюрити в аэропорту и шмона по прилету… Боялась чуждой культуры и презрения иноверцев. Но однажды я оказалась в центральном зале Шереметьево-2 с билетом на рейс Эль-Аль (посадка через 3,5 часа!), сумкой с барахлом и книжками для друзей, нервической дрожью в коленках… и неотступным вопросом: неужели ЭТО-ПРОИСХОДИТ-СО МНОЙ?..

Теперь трагикомическое отступление.
Коленки дрожали не зря. На меня обратили внимание. Не прекрасный принц с чемоданом от LV, боже упаси. Именно секьюрити. Эль-Аль. Во-первых, «спасибо» предусмотрительности турагента, я пришла одной из первых. Во-вторых — просто одной. А я, кто не в курсе — женщина, притом не старая. А значит, держать и не пущать: проститутка? наркодилер? фиктивная невеста?…
И понеслась…
Мне досталась (или скорее я ей досталась) молоденькая барышня-сабра с точеной фигуркой и неплохим русским. Уже после первых стандартных реплик в ней проснулся охотничий азарт. Она по два-три раза задавала мне одни и те же вопросы: кто я, кем работаю, почему собралась в И-м в такое неспокойное время, знаю ли кого-нибудь в Израиле и т.д. На ответ, что друзей у меня в Израиле нет (не положено иметь, сказали мне в турагентстве, инструктируя насчет полета), меня тут же спросили совершенно по кей-джи-бишному, не собираюсь ли я ночевать у них в гостях.
Меня трясло, но я старалась держаться.
Мимо шли степенные харедим с женами и детьми, бизнесмены-бипатриды с дорогими кейсами, шумливые бывшие соотечественники преклонных лет, какие-то юные музыкальные дарования со скрипочками… Счастливцы! Они быстро отвечали на вопросы, сдавали багаж и проходили в вожделенное забарьерье, уже само по себе казавшееся мне Землей Обетованной…
Я стояла рядом со своими сумками и отвечала на вопросы. Не была, не имела, не привлекалась. Наконец, девочка все-таки усомнилась в своих силах на допросе столь опасной иностранки и отошла в сторонку. Заговорила на иврите с мужиком средненачальственного вида в цивильном платье. Мне стало по-настоящему плохо. «Косяком пронеслись безумные мысли…»
Они говорили долго. Я старалась, чтобы руки не тряслись совсем уж очевидно.
Мужик взял мой паспорт, покрутил так и эдак и пошел вместе с барышней к нашей (я с ней сроднилась) стойке. По его казенной улыбке я поняла, что живой не уйду.
Вот только некоторые перлы.
 — Так как, вы сказали, зовут вашего сына? (Естетственно, я раза три сказала барышне, а та записала, пол моего ребенка).
 — У меня дочь. Саша…
 — А… И когда у него день рождения?
 — У нее день рождения такого-то.
 — А почему у вас нет с собой ее фото? (было фото, кстати, — сперли с прежним кошельком). — Если бы я вышел из дома без фото детей, жена не пустила бы меня обратно…
И так далее. И тому подобное.
Еще один «удачный» совет турагента — не брать с собой российских документов, кроме загранпаспорта, — тоже сослужил мне плохую службу. Я не взяла с собой ни одного из двух своих журналистских удостоверений…
 — Как вы можете подтвердить, что вы журналистка?
 — На каждом газетном лотке этого аэропорта есть журнал с моей статьей!
 — Под ней ваше имя?
 — Разумеется.
Когда, еще через полчаса, я начала изнемогать, пришло «облегчение»: меня наконец-то оторвали от милой молчаливой стойки и под неодобрительными взглядами благонадежных пассажиров увели шмонать. Обыск показался приятным разнообразием. Но когда меня выставили за дверь шмональни, предварительно отобрав все вещи (спасибо дали напоследок позвонить), кроме денег, я затряслась по-настоящему. А если у них возникнет интерес, зачем мне, взрослой даме, не имеющей друзей в И-ме, везти с собой на пять дней стопку детских книжек?!
Интерес не возник. И, когда мне объявили, что мой новый дорогой фотоаппарат из ручной клади перекладывают в багаж, я только обрадовалась: ведь мучители добавили, что эту самую кладь мне принесут К САМОЛЕТУ, а значит — меня к нему все-таки пустят!
Пустили. Еще раз обыскав — на сей раз завели в будку для обыска перед всем рейсом, — налепив на паспорт и рюкзак позорные красные ярлычки неблагонадежности и усадив в самолетное кресло под конвоем… И то спасибо и низкий поклон!
Сюр продолжился в воздухе. Ни спать, ни элементарно расслабиться я была не в состоянии: не потому, что я боялась, что самолет рухнет. Бог с ним. Это быстро и сразу. Но меня предупреждали, что ГЛАВНЫЙ ШМОН бывает по прилету… Сидевший рядом со мной бывший соотечественник-ленинградец — ныне бизнесмен из Хайфы — самоотверженно, но безуспешно пытался меня успокоить, пока мне не стало стыдно и я не предложила ему: «Отдохните хоть вы, со мной все ясно». Он заснул, тоненько похрапывая с повзвизгом…

Итак. Ночь. Полутьма салона. На телеэкранах — тупая американская комедь (беззвучно). За иллюминатором — тучи и ритмичные вспышки навигационного маяка на крыле. Гроза — самолет потряхивает. А в левом ухе — тоненькое потустороннее повизгивание: «Вззз-ииии!!! Вззз-иии!»… No comments.
Из самолета я вышла шатаясь, мокрая как мышь. В парную баню 3 часов тель-авивской ночи — и тут же в ледяной кондишн автобуса. Мне было уже почти все равно. И когда, закономерно не пропущенная просто так паспортным контролем, я оказалась в очередной шмональне, на меня снизошло откровение пополам со вторым дыханием. Когда мне задали ключевой вопрос — за каким бесом мне в И-м, раз ТАКАЯ СИТУАЦИЯ, я посмотрела в глаза деве-секьюрити честными безумными глазами в кругах от бессонной нервической ночи и сказала на чистом английском языке с придыханием: «Когда я родила свою дочь, я поклялась, что ничто не помешает мне приехать сюда и поблагодарить Бога за эту милость!»
Ошарашенная израильтянка решила, что сумасшедшая я не буйная, а идейная, и неотложку мне вызывать не стоит — отпустить подобру-поздорову куда проще. Я не поверила своим ушам, когда поняла, что меня отпускают.
Я бежала по Бен-Гуриону, периодически переходя с галопа на рысь в страхе, что мой спринт вызовет новые подозрения. Бог сделал еще одно доброе дело: пробегая мимо транспортера, я увидела свою одинокую сумку и тут же на лету схватила ее… (Кстати в скобках: телефона я своего так больше и не видела. Кто его спер — неизвестно, спасибо этому кому-то, что не позарился на куда более дорогой фотер. Старый мобильный — невеликая плата за то, что я все-таки прорвалась).

| 31.08.2004 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий