Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Индонезия >> Бали >> Один день на Яве


Самые низкие цены и специальные предложения на отели Индонезии!

Один день на Яве

ИндонезияБали

Находясь уже целую неделю на о. Бали — самом известном туристическом острове Индонезии, который расположен в 10000 км от Москвы, в южном полушарии земного шара, мелькнула мысль: «ведь совсем рядом находится столичный остров Индонезии — Ява, почему бы не посетить и его, коли я так далеко улетел от родного дома?» Попытался уговорить своих попутчиков из группы составить мне компанию, но, увы — не хватило красноречия. Однако отступать от намеченного плана совсем не хотелось, поэтому, сказано — сделано: я решил лететь в старую столицу страны — г. Джокъякарту, расположенную в центре острова Ява, на расстоянии около 700 км от столицы Бали — г. Денпасара. Тур можно заказать практически в любом турагентстве острова, стоимость однодневного авиатура от 170 долларов — с одной стороны немало, с другой стороны в эту сумму входит практически все. Можно было полететь и самостоятельно: а/б в одну сторону около 30 баксов + индивидуальный трансфер по всему маршруту + обед + гид + входные билеты, наверно удалось бы выгадать 20—30 долларов, но проблем было бы намного больше. Итак, тур заказан, билеты, полученные от гида, в кармане, на дворе раннее утро — 4—30. Надрывно зазвонил будильник, надо вставать, излишне говорить, что покидать свою постель в столь ранний час совсем не хочется, тем более что за окном отеля темно. Сосед по комнате еще спит, сегодняшний день он наверняка проведет на пляже, а я еду неизвестно куда, все равно стараюсь не разбудить его. Трансфер отель-аэропорт входит в турпакет, поэтому без лишних проблем, за час до вылета, в 5—00 я оказался в пустынном аэропорту  г. Денпасара, он расположен на перешейке между островом Бали, и маленьким полуостровом Букит, примыкающем к большому острову с южной стороны. Половина взлетно-посадочной полосы находится в океане — она насыпная, самолеты при взлете вылетают сразу в океан, а при посадке начинают снижение над океаном, и должны точно плюхнуться на узкую полосу искусственной суши шириной метров 50. Самолет MD80, местной а/к LionAir, быстро взлетел над океаном, сделал правый разворот, и сразу под крылом показались вулканы Бали (уже рассвело) — в принципе они еще не совсем потухшие, но извержения на них бывают редко и слабые. Через 10—15 минут полета, внизу, в просвете между облаков, виден пролив, разделяющий Бали и Яву, на яванской стороне возвышаются вулканы, действующие регулярно, они выглядят намного солиднее балийских собратьев. Час полета скоротал в беседе с соседом-негром, который учится на Яве, и знает несколько слов по-английски (надо отдать должное индонезийцам — очень многие из них могут общаться на английском языке, а те, кто имеет хоть малейшее отношение к обслуживанию туристов, понемногу говорят на нескольких языках). Посадка в Джокъякарте — это бывшая столица страны, а ныне — столица одноименного особого района Индонезии, на Яве не менее трех городов (Джакарта, Джокьякарта, Суракарта) носят названия, производные от слова Карта — по-индонезийски это обозначает благополучие. Время здесь на один час отстает от Бали, поэтому приземление происходит в ту же минуту по местному времени, что и вылет из Денпасара. Я лечу один, и в душе шевелятся некоторые сомнения — мало ли, какие бывают накладки в поездке, но все идет по заранее намеченному плану. На выходе сразу вижу мужика с помятым листком, на котором коряво написана моя фамилия, и сразу маленький сюрприз: при заказе тура обещали англоговорящего гида, а этот говорит по-русски, мне явно повезло. Ну, поехали, пока отъезжаем, гид судорожно роется у себя в папках, наконец, он извлекает еще одну бумажку с русской фамилией — забыли туриста. Разворачиваемся и возвращаемся обратно, внимательно приглядываюсь к бумажке и обнаруживаю, что этого туриста гид встретил еще два дня назад, а сегодня забыл об этом, поэтому вновь разворачиваемся и едем опять по маршруту. Надо отдать должное гиду, он работает на совесть, и старается рассказать единственному слушателю все, что он знает об этих местах, кроме этого ему не терпится показать все карты, которые он запас в дорогу. Русский язык гида весьма неплох, хотя учил он его в Индонезии на курсах, профессия гида практически во всех странах считается престижной, а на Яве, гид с русским языком вдвойне ценен и уважаем — русских туристов здесь все больше. От а/п до долины Кеду, где расположен храм Боробудур, куда мы и направляемся, чуть больше часа езды — утренняя дорога свободна, в храм попадем ранним утром, когда еще не так много туристов.

На месте замечаю, что несмотря на ранний час, немалое количество индонезийских школьников целыми группами стекаются к воротам храма с явно выраженными экскурсионными целями — для меня это явный минус — значит, посетителей будет немало. А для страны — это очень хорошо: Индонезия — это не первая страна, в которой я наблюдал, как местные жители (особенно молодежь) с удовольствием посещают местные памятники и святыни, впитывают в себя многовековую историю страны, проникаются национальным духом и гордостью за свою отчизну. Только здесь я начинаю оценивать по достоинству преимущества личного гида — вся информация только мне, все внимание тоже только мне, хочу — слушаю, хочу — фотографирую, сам никому не мешаю, но и мне не мешает никто, оказывается это очень неплохо. Боробудур считается самым большим буддистским храмом в южном полушарии, его строительство было начато в 8 веке династией Саилендара и продолжалось в течение 80 лет. Храм окружен четырьмя вулканами, в 1006 году, при очередном извержении близлежащего вулкана Мерапи, его засыпало пеплом, как Помпеи, так о постройке и забыли на несколько веков. Даже в засыпанном состоянии, это место имело у местных жителей какой-то мистический ореол, поэтому один из любознательных офицеров английских экспедиционных войск в 19 веке решил покопаться на высоком холме, и нашел фрагменты кладки. Остальное было делом техники: после раскопок храма, его пришлось разобрать по кирпичику, отчистить от пепла и земли, далее, как детский конструктор собрать вновь. Теперь, огромное культовое сооружения радует аборигенов, и туристов со всего света, своими совершенными формами, ведь находясь под толстым слоем пепла, оно не сильно пострадало за прошедшие века. Говорят, что в плане Боробудур (в переводе — много Будд), построен в виде огромного геометрического знака и сакрального символа мандала, то есть диаграммы мироздания. Сам храм, правда, не очень невелик, его нельзя сравнивать с Ангор Ватом, расположенным относительно недалеко, но для местных островных условий он вполне хорош — сделан из базальта в виде пирамиды, состоящей из пяти квадратных и трех круглых террас над ними. Вся поверхность его стен украшена скульптурными рельефами, их общая длина составляет 2,5 км (хорошо ребята поработали в далекие времена), все рисунки тщательно проработаны, их сохранность очень высока. На стенах храма вырезаны 1300 сцен из жизни Гаутамы Будды. Каждый ярус посвящен вполне конкретной теме, например, часть первого яруса посвящена порокам — пьянство, зависть, гордыня и прочее, кстати, порок словоблудия — тоже здесь, он изображен в виде двух женщин, одна из которых что-то треплет другой в огромное ухо, отвисшее до земли. Поднимаясь, все выше по ярусам, барельефы повествуют о том, как достичь нирваны. На самом верхнем, круглом и выпуклом ярусе, симметрично расположены 72 каменных ступы, в виде больших каменных колоколов, со множеством отверстий на поверхности. Внутри каждой ступы располагается изваяние сидящего Будды, они тоже каменные, правда у одного отбита рука, у другого половина головы, иногда сама ступа сильно повреждена, и только одна ступа (из 72 штук) сохранилась вместе со статуей Будды полностью без всякого изъяна. Естественно, народная молва тут же приписала этой ступе большую силу по исполнению желаний. Не знаю, насколько верна народная примета, но отказываться от возможной удачи никак нельзя, поэтому я тоже принял участие в ритуале. Для этого надо отстоять небольшую очередь (благо еще утро, днем народу намного больше) затем просунуть руку через одно из отверстий в ступе, и прикоснуться к Будде (надо сказать, что даже при моих длинных руках это нелегко, а каково приходится невысоким индонезийцам?). Количество ступ тоже не случайно: 7+2 =9, а это — священное число в буддизме. На вершине пирамиды стоит самая большая ступа, высотой почти 10 м — именно она символизирует достижение Буддой просветления и нирваны, именно к этому состоянию и надо стремиться каждому буддисту. После осмотра, гид дал мне время самостоятельно побродить по памятнику — на пирамиде можно сделать отличные кадры. Только нашел удачный ракурс, слышу рядом молодой голос по-английски «Товарищ, с вами нельзя попрактиковаться в английском языке?» Смотрю — молодая девчонка в белом мусульманском платке, а за ее спиной еще десяток таких же, как она. Отвечаю в том смысле, что я вроде из России, да и вообще не по этой части, языкам не сильно обучен, знаю несколько слов, и достаточно. В общем, уговорили, молодежь речистая, надо было видеть, с каким удовольствием целый класс задавал мне тривиальные вопросы из учебника по английскому языку для 6 класса. Каждый мой ответ вызывал у них радостный смех, и вообще бурю положительных эмоций. Интервью закончилось, и я посчитал себя свободным, но оказывается, только в анекдотах все заканчивается разговором, а здесь общение завершает фотосессия, с обязательным использованием фотоаппарата каждого из школьников. Зато расставались мы друзьями, школьники получили все, что хотели: во-первых — беседу, а самое главное — каждый сделал фотку с бледнолицым иностранцем. Кстати детишки оказались не так уж и молоды, девчонке было 16 лет — определить возраст азиата весьма нелегко. Не успел я отойти и 5 метров от школьников, как меня атаковала семья индонезийцев постарше, с большой просьбой только сфотографироваться (общий снимок с семьей, снимок отдельно с каждым членом, снимок с избранными членами). Конечно, очень интересно пообщаться с местным народом, но время идет, поэтому дальше я передвигался и делал снимки, прячась от желающих со мной поговорить за ступами. На земле меня все-таки настигла очередная пионерская дружина, с уже обычным предложением поговорить, но рядом был гид, и он быстро отвадил их от моей скромной персоны. Следующий храм находится в нескольких километрах от Боробудура, он называется Чанди Мендут, внутри маленького храма, на очень ограниченной площади, расположились три буддийские статуи, считающиеся самыми красивыми из всех когда-либо найденных — сидящий Шакьямуни Будда с бодисатвами Ваджрапани и Авалокитесвара по обе стороны от него. Света в храме очень мало, он проникает только через маленькую входную дверь, но даже этих скудных лучей хватает, что бы заметить, что статуи действительно хороши — в отличие от традиционной буддистской манеры, скульптуры выполнены с детальной и тщательной проработкой всех анатомических деталей сидящих персонажей. Напротив храма растет большой баньян, с его кроны к земле свисает много воздушных корней, на них туристы с удовольствием качаются, как Тарзан на лианах (я тоже попробовал себя в этой роли).

Любая экскурсия в Азии не может обойтись без добровольно-принудительного шоппинга. Несмотря на мое явное нежелание, пришлось все равно посетить два торговых заведения: фабрику батика, которая не произвела на меня должного впечатления, и фабрику по производству серебряных изделий. Здесь меня заинтересовали — один вид кустарей-ремесленников, применяющих технологию ручного волочения тонкой серебряной проволоки, а так же ручной пайки тончайших серег, и их шлифовки, невольно согрел душу старого заводского металлиста-технолога. После производственного цеха нас плавно переместили на второй этаж — в салон-магазин, выбор серебра очень широк, вещи, безусловно, очень красивы, некоторые из них — вообще произведения искусства. Но цены раза в полтора, а то и в два выше, чем в Москве, факт тем более странный, т. к. именно на Яве действуют серебряные рудники, и по смыслу серебро здесь должно быть дешевым. В общем не поддался я на провокации, а бедный гид не получил свой положенный процент (я ему потом чаевыми возместил).

Вскоре мы прибыли в сам г. Джокъякарта, по сравнению с Бали это совсем другая страна, и это вполне объяснимо, по крайней мере двумя факторами: на Яве — главная религия — ислам, 90% населения — мусульмане, на Бали — большинство жителей — индуисты, разница в мировоззрении двух религий колоссальная. Кроме этого, Бали — международный туристический центр, где все должно располагать к отдыху, безделью и праздности, а Ява — это основное место проживания больше 100 миллионов трудящихся, и прочих жителей страны, где обстановка наоборот должна призывать людей к ударному труду. В старой части города улицы бедны, грязны и запылены, а в новой части все вполне цивильно: здания, тротуары, хотя у подножия зданий по всей улице настроено немереное количество торговых ларьков. Их настолько много, что идти по такому тротуару очень сложно: с двух сторон пешехода теснят прилавки, а по направлению движения постоянно толкают встречные ходоки. Город очень шумный, сразу бросаются в глаза велорикши и множество коробейников, сидящих вдоль дороги (особенно много их у туристических объектов), и продающих различные сувениры.

Наш путь лежит ко дворцу султана — Кратону, которому около 200 лет. В нем находятся личные палаты султана и членов его семьи, хранилище королевских регалий, тронный зал, палаты для созерцания, павильоны для представлений, мечеть, конюшни, казармы, оружейная мастерская и два обширных плаца, вся эта территория обнесена стенами протяженностью 1,5 км. Самое интересное в истории Кратона то, что султан до сих пор жив, и до сегодняшнего дня управляет своим султанатом. Султан проживает во дворце постоянно вместе со всем своим многочисленным семейством, часть дворца открыта для посещения туристов, но есть и закрытая часть, в которую туристов не пускают. Перед входом в дворец выстроена большая театральная площадка под навесом, на которой демонстрируют театрализованные представления (обычно — отрывки из Рамаяны). Спектакль идет на полном серьезе: артисты, одетые в древнеяванские наряды, загримированы до невозможности узнать их истинный облик, в особо острые моменты танца они замирают в неестественных позах, как в театре «кабуки». Часть артистов сидят на скамейке запасных в ожидании своего выхода, и безропотно позируют любителям экзотических фотоснимков. Большой оркестр, играющий на диковинных инструментах, большая часть из которых — ударные, производит невообразимый шум, который на удалении превращается в музыку. Перед сценической площадкой установлены кресла, на которых восседают туристы, наполненные ощущением важности момента, перед посещением обители живого султана (и все это происходит в 21 веке — достаточно нестандартная ситуация). Дворец имеет небольшую территорию, большинство строений представляет из себя площадки с шикарными крышами-навесами (очень жарко и душно здесь, что бы проводить время в закрытых помещениях), хотя есть и здания причудливой архитектуры. Особенно хорош зал для приемов — шикарно расписанный навес, опирающийся на множество столбов, богато украшенных золотом — в торжественные дни там расставляют столы, и потчуют званых гостей удивительными кушаньями. Неплохо было бы оказаться среди приглашенных, но сегодня меня почему-то не пригласили, может в другой раз повезет. На каждом шагу видны немолодые люди в старинной одежде с кривыми саблями на боку, очень напоминающие турецких янычар, только у них на голове повязан специальный батиковый индонезийский «платок-бандана». По индонезийской традиции вместо брюк они облачены в юбки-саронги, поначалу такая одежда местного мужского населения несколько напрягает, потом привыкаешь — если женщины носят брюки, почему бы мужикам не носить юбок? Это охранники султана, причем самые настоящие — потомственные, гид похвастался, что они — одни из немногих, кто знает древнеяванский язык. Я попросил гида узнать, можно ли сфотографироваться в такой боевой компании — согласие было мгновенно получено, и мне разрешили присесть рядом с раритетными воинами на ковер, который лежит там больше 100 лет, а гид сделал исторический снимок. Главным пунктов осмотра является галерея, где выставлены немногочисленные фотографии и картины, повествующие о жизни рода султанов. В целом дворец очень неплох, мне он напомнил Бахчисарай, видимо султаны во всех частых света, во все времена строили свои дворцы по типовым проектам.

На самом деле, наличие султана в стране-республике — это политический нонсенс, который здесь очень даже обоснован исторически. В прошлом веке, когда Индонезия боролась с колониальным игом, местный султан очень проникся революционными идеями, и крепко помог в деле завоевания национальной независимости. Первый президент независимой Индонезии, памятуя о заслугах султана, выделил султанат в особый район, разрешил султану править там вечно, при этом сам султан пребывает в чине губернатора особого района, а власть по наследству переходит к его наследникам.

Перед обедом решил прокатиться на велорикше, гид нашел какого-то древнего старика, который беспробудно спал в тени густого дерева, свернувшись калачиком на сиденье собственного транспортного средства. Легкий тычок гида все-таки вернул старца к жизни — роста у него было не более 155 см, кожа — практически черна от загара, а худоба была такой, что на месте мышц остались одни веревки сухожилий. Я предложил сесть за педали велорикши сам, однако получил ответ, что за все заплачено, и вообще — это его единственная работа. Дедок самостоятельно залез на свой слегка поржавевший агрегат, неожиданно он оказался довольно бодрым, без особых усилий крутил педали, при этом, даже пытался давать пояснения об окружающей архитектуре. Поездку на рикше я совершал впервые в жизни, она доставила самые неожиданные и приятные впечатления: с одной стороны, рикша как обычный автотранспорт едет по мостовой среди прочих машин и мотоциклов, с другой стороны, неуклюжая на вид трехколесная коляска кажется детской машинкой, по недоразумению выехавшей на проезжую часть. За счет небольшой скорости, весь окружающий пейзаж воспринимается совсем иначе, чем из окон быстро едущего минибаса. На велорикше, круговой обзор не стеснен автомобильными стенами и стеклами, легкий ветерок чуть обдувает седока, старинные улочки открывают перед тобой свои потаенные уголки, а их обитатели приветствуют интуриста, можно даже кивнуть им, это нравиться местным жителями. Особо старичок-бодрячок порадовал меня, когда решил на красный свет пересечь весьма оживленную улицу, по которой шел поток транспорта. Я вжался в кресло коляски, пытаясь минимизировать свой объем, на случай незапланированной аварии, но как это не странно, все машины и мотобайки аккуратно объезжали нас, при этом никто даже не бибикнул. Через 500 м старик честно отработал свои полдоллара и довольный, съехал на теневую сторону улицы, что бы продолжить свой прерванный сон. Гид предложил зайти не в обычный туристический ресторан, а в местный — я согласился, и ничуть не пожалел о принятом решении. Под большим навесом в ресторане обедали всего четыре человека, включая и нас с гидом, местный оркестр играл что-то национальное, песня была настолько древняя, что гид не смог ее перевести, он знал этого языка. Объемистое блюдо креветок, жареных во фритюре, постоянно пополняемое официантами, национальные кушанья в ассортименте, а так же широкий выбор очень неплохих сладостей позволили поставить обеду твердую четверку с плюсом. Далее экскурсионная программа катилась по накатанной колее, и минибас перевез своего единственного пассажира в музей местного художника — Saptohoedojo. Живописец не только рисовал сам, но также коллекционировал диковины из разных уголков своей немаленькой страны, а в перерывах между этими увлекательными занятиями встречался с известными и уважаемыми людьми: премьерами, президентами и политиками рангом пониже, в общем человек жил интересно и весело. После смерти он завещал все свое имущество государству, у нас в России это добро наверняка бы ветшало и приходило в негодность, а вот в Индонезии, художников не так много, поэтому мемориальным домом распорядились по умному: устроили комплекс «три в одном» — музей + театр теней + магазин батика. Музей довольно интересен, батик хорош, но недешев (хорошая рубашка — 40—70 баксов), а представления театра теней — весьма увлекательное зрелище. За небольшим экраном, затянутым матовой калькой, располагается подсветка и сидит кукловод-сказочник, с целым набором кукол из картона и кожи, изображающих самых разных персонажей: начиная от ребенка, и заканчивая драконом. За кукловодом размещен национальный оркестр, который в процессе представления создает такой шум и грохот, что бедный попугай, постоянно проживающий в клетке под потолком, начинает метаться от ужаса по стенкам своего решетчатого дома, периодически зависая вниз головой и не зная, куда ему деваться от такой какофонии звуков. Спектакль продолжается 10—15 минут, тени кукол разыгрывают извечную сцену борьбы добра со злом, где добро к счастью побеждает. В старые времена театр теней в этих местах был очень популярен (кино не было еще развито), в чертогах султанского дворца представления порой длились по 7—9 часов. Перед экраном раскладывалось множество подушек, на которых располагались сановники, чиновники и их семьи, во время представления им подносились напитки, еда, сладости. За долгие часы перфоманса некоторые, особенно утомившиеся зрители, умудрялись вздремнуть (в отсутствии султана конечно). Говорят, и в наше время, по особым праздникам, тоже бывают длинные ночные сеансы театра теней.

Удовлетворенный представлением, и слегка оглушенный громкой музыкой переехал к индуистскому Прамбанану ( 9 век), который находится в 16 км от города в Долине царей, совсем недалеко от аэропорта. Комплекс был построен в 856 г. с целью увековечить победу индуистского царя Ракаи Пикатана над последним буддийским царем из династии Шайлендра на Центральной Яве. Каждая из восьми храмов-башен, сложенных из очень темного камня, посвящена конкретному божеству — Шиве, Вишну и т.д. Самая большая постройка — Храм Шивы Лоро Джонг-гранг (стройной девы), по легенде дева была принцессой, и ее преследовал назойливый поклонник. Она велела ему построить за одну ночь храм, но помешала довести работу до конца, прежде времени объявив о наступлении рассвета. Разгневанный ухажер превратил неудавшуюся пассию в камень, и теперь она стоит в северном помещении храма как статуя супруги Шивы — Дурги

Многие строения одеты в леса — это сильно портит общее впечатление, а в целом комплекс по своему архитектурному стилю напоминает Ангкор Ват. Вокруг башен разбросано очень много камней, восстановительные работы идут полным ходом, и, как знать, может из этих блоков можно будет сложить еще пару дополнительных храмов. Комплекс храмов окружен уютным парком, в котором растет множество деревьев кэшью. Орехи в твердой оболочке падают на зеленую траву, где их с удовольствием собирают местные жители.

Завершает программу небольшая прогулка по центральным вечерним улицам города. В отличие от старого города здесь — цивилизация: высокие дома, торговые центры, супермаркеты и т.д. Существенных отличий от европейского города по меньшей мере три: десятки и сотни мотобайкой, аккуратными рядами припаркованных вдоль улиц, ряды велорикш, терпеливо дожидающихся своего седока, и ряд небольших столовых-обжорок, размещенных прямо на тротуарах, в них местные жители с удовольствием ужинают, а заодно глазеют на любопытных туристов, фланирующих мимо. Эти импровизированные столовые несколько поприличней, чем во Вьетнаме, но кушать в них я поостерегся. В торговых рядах заметил типичную индонезийскую семью: папа, мама в национальном платке, с крошечным ребенком на руках, так же одетым в национальные одежды, я не удержался и попросил разрешения сделать снимок, безо всякого бакшиша они позировали мне, и кадр получился отличный. Неожиданно прогулка была прервана сильным дождем, быстро переросшим в грозу с ливнем (с ноябрь по апрель в Индонезии — дождливый сезон). Делать в городе больше нечего, пора ехать в аэропорт, но дождь настолько силен, что буквально на глазах, мостовую начинает затапливать потоками дождевой воды. За 7—10 минут проезжая часть во многих местах затоплена на глубину 10—15 см, водила пытается объезжать сильно подтопленные места, все равно создается впечатление, что минибас уже не едет по дороге, а плывет по темным каналам, поднимая невысокую волну. Потоки воды, льющиеся с неба, распугали с улиц многочисленные мотобайки, только некоторые из них, которым, видимо, уже деваться некуда, едут по тротуарам, на которых тоже изрядный слой воды. Мотобайкеры с головой укрыты плащами-накидками, из-под переднего колеса в разные стороны летят потоки грязной воды, седоки пытаются сохранить свои брюки в относительной чистоте, и высоко поднимают ноги с подножек мотобайков.Дождевые капли невероятных размеров, барабанят по нашему лобовому стеклу, их так много, что автодворники не справляются с потоками влаги, падающей с небес, и стекло постоянно залито слоем воды. Сверху грохочет гром, по сторонам сверкают молнии, в общем — начало очередного мирового потопа. Подъехав к аэропорту, я пытаюсь открыть дверь, и выйти из машины, к моему удивлению, на вид такая прочная эбонитовая ручка, легко отламывается, и остается у меня в руке — конфуз полный. Гид сам распахивает дверь, а я полном расстройстве выхожу из авто, а в следующую секунду происходит еще более неприятная история — дно пакета, в котором я заботливо припас пару пива в полет, сувениры для семьи и другие мелочи, внезапно прорывается. Содержимое пакета летит на бетонный пол, при этом обе бутылки пива с прощальным звуком «бум-тзынь» взрываются, затопляя мои вещи потоками пива, а над всей свалкой образуются клубы пивной пены. Пассажиры брезгливо обходят раззяву-туриста, уборщик только вытирает пол от влаги, а разбитые бутылочные стекла приходится собирать мне самому. Служба охраны, с большим неодобрением и подозрением закрывает передо мной вход в аэропорт, требуя привести вещи, с которых стекают капли пива, в порядок.

Гроза и ливень несколько умеряют свою ярость, но молнии сверкают с прежней частотой, несмотря на их постоянные вспышки, самолеты садятся и улетают с исключительной быстротой — время стоянки одного самолета между рейсами составляет 20—30 минут (у нас в такую погоду аэропорт давно закрыли бы по метеоусловиям). Иногда особо огромная, вертикальная молния раскалывает на две части черный антрацитовый небосвод от неба до земли, заливая своим слепящим, как сварка, мертвецки белым светом все вокруг. В таком фантастическом освещении самолет, стоящий на дальнем краю взлетно-посадочной полосы и готовый к взлету, выглядит маленькой и незащищенной игрушкой. Гром, разрывающий уши почти сразу после угасания молнии, на несколько мгновений заглушает рев стартующего турбореактивного лайнера. Черная и липкая темнота дождливой южной ночи мгновенно поглощает взлетевший самолет, его пассажиры еще не знают, каково им придется в полете сегодня. После взлета меня быстро сморил сон — день сегодня был очень долгий — пробуждение было не совсем естественным: кто-то энергично тряс меня за плечи. Открытие одного заспанного глаза не позволило увидеть нахала, прервавшего короткую дрему, однако удалось заметить, что трясусь не я один, все остальные пассажиры синхронно выполняют аналогичные движения. Рассмотрение обстановки уже с использованием двух глаз показало: самолет еще в полете, его очень сильно трясет и кидает в разные стороны, периодически его нос пытается нырнуть вниз, в иллюминаторе сплошная пелена бело-серых облаков, подсвеченных посадочными прожекторами, по крыльям хлещут струи воды, а вокруг полыхают сполохи молний. Земля совсем не видна, сразу вспомнив, что заход на посадку со стороны океана, начинаю гадать, попадем на полосу или нет? К счастью через десять-пятнадцать минут энергичной тряски самолет производит более-менее успешную посадку, заботливая стюардесса огромным зонтом закрывает промежуток между трапом и автобусом от дождя, а у входа в аэропорт уже ждет машина. Как приятно, через каких-то двадцать часов, вновь оказаться в своем номере: за окном уже темно, льет дождь, сверкают молнии, а сосед спит, я стараюсь не разбудить его. Безумная усталость гонит меня в постель, но я доволен, всего за один день удалось посмотреть наверно больше, чем за всю предыдущую неделю. Заснуть сразу не удается: в крови докипает адреналин от экстремальной посадки, впечатления от поездки переполняют душу, но надо спать. Завтра будет новый день, надо хорошо выспаться, для того, что бы сделать его столь же интересным, как и день прошедший.

PS. Через четыре дня я улетал с острова Бали в Москву. Вылет самолета LionAir, который должен был доставить группу до Джакарты, по неизвестным причинам отменили, и нас пересадили на Garudа — национального индонезийского перевозчика. В большом и комфортабельном Боинге, интеллигентного вида сосед-индонезиец, предложил мне местную газету, на первой полосе которой я заметил до странности знакомый силуэт. На снимке был изображен переломленный пополам самолет MD80 с эмблемой авиакомпании LionAir на хвосте. Через двое суток после моего полета, самолет той же марки, на котором я возвращался с Явы на Бали, разбился в 100 км от Джокьякарты, основная причина — плохие метеоусловия и ошибки пилотов.

Комментарий автора:Легкий тычок гида все-таки вернул старца к жизни — роста у него было не более 155 см, кожа — практически черна от загара, а худоба была такой, что на месте мышц остались одни веревки сухожилий. Я предложил сесть за педали велорикши сам, однако получил ответ, что за все заплачено, и вообще — это его единственная работа. Дедок самостоятельно залез на свой слегка поржавевший агрегат, неожиданно он оказался довольно бодрым, без особых усилий крутил педали, при этом, даже пытался давать пояснения об окружающей архитектуре.

| 26.08.2005 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий