Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Грузия >> Через 12 лет после войны — часть 1 >> Страница 2


Забронируй отель в Грузии по лучшей цене!

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Через 12 лет после войны — часть 1

Грузия

«О, мои знакомые!» — воскликнул Анзор и потянул меня за руку к открывшейся дверце машины.
 В машине рядом с водительским сиденьем сидел мужчина лет 35, а за рулем… его сынишка, едва достававший ногами до педалей.
«Сколько ему лет?» — я чуть не потеряла дар речи от увиденной картины, но все-таки вопрос задала.
«Десять, — гордо ответил знакомый Анзора. – Третий год он у меня водит. На шоссе я его не пускаю, конечно, а здесь пусть тренируется!».
Мужчины заговорили по-абхазски, а я стала смотреть в окно – горный серпантин, пропасть с одной стороны, битый асфальт по всему полотну дороги… «Ничего себе, — думала я, — на шоссе не пускает!..».
Потом другие знакомые Анзора повезли нас на раздолбанной «копейке» дальше. Они рассказали, что здешние карьер по добыче угля и завод по его обогащению недавно купили турки, а местных абхазов они теперь нанимают на работу. Уголь здесь очень качественный. С горного карьера, который оказался, ни много, ни мало, в 19 километрах от города, он по трубам поступает на завод, проходит там обработку, потом его засыпают в «КамАЗы» и отправляют вниз, к железнодорожному вокзалу, там перегружают в вагоны и увозят в Очамчиру, а оттуда – морем в Турцию. За один рейс на «КамАЗе» водители-абхазы получают по сто рублей и в день делают по 5—10 рейсов. А раньше к заводу из Ткуарчала шла прямая железнодорожная ветка, только после войны от нее остались лишь шпалы, а рельсы кто-то умудрился продать, как металл…
Следующим и последним транспортом, на котором очередной друг Анзора довез нас до самого завода, оказался как раз «КамАЗ». Первый раз это было в моей биографии, когда я ехала на такой машине. Наш водитель был весьма жизнерадостным, и я, подпрыгивая на каждой кочке на пятой точке, слушала его истории о жизни, которая потихоньку налаживалась. Единственное, что его сильно беспокоило, — так это то, что недавно в здешних краях нашли нефть, и, если вдруг надумают ее разрабатывать, то, как бы тогда в Абхазии снова не разразилась война: ведь ни Россия, ни Америка не захотят остаться без этой нефти.
На сей раз мы ехали долго. «КамАЗ» все время шел в гору. Мы проезжали небольшие поселочки, как мне казалось, без единого целого жилого дома. Но водитель утверждал, что в некоторых квартирах этих домов люди все еще жили, и даже кое-где магазины работали. А раньше (опять это слово – раньше) здесь еще и курорт был – на радоновых источниках.
Наконец, мы добрались до завода. Несмотря на то, что кругом висели таблички, гласившие, что посторонним на его территорию вход и въезд был запрещен, нас туда пропустили без вопросов, а заодно показали и трубу с радоновой водой.
Конечно, мы с Анзором уже поняли, что до угольного карьера дойти у нас не получится, поэтому потом, после осмотра завода, решили просто прогуляться в ту сторону по грунтовой дороге, надеясь в глубине души (где-то очень глубоко) встретить какой-нибудь попутный транспорт и доехать до карьера на нем. Так, мы прошли около двух километров, но транспорта так и не встретили. Горы вокруг стали круче, кое-где вдалеке их вершины были даже заворошены снегом. А дорога шла все дальше вверх. Мы прошли мимо маленького охотничьего домика, мимо какой-то речки, и вдруг за очередным поворотом дороги нашему взору открылся водопад. Это была всего лишь спадавшая из горной расселины струя воды, но падала вниз она так живописно, что мы, словно завороженные, остановились и долго и молча взирали на это чудо…
Погода начала резко портиться. Задул ветер, похолодало, стал накрапывать и постепенно усиливаться дождь.
«Пойдем дальше или будем возвращаться?» — спросил, зябко поеживаясь, Анзор.
Я тоже начинала замерзать. К тому же я забыла зонт и уже побаивалась, как бы не опоздать на последний автобус до Сухума, который отправлялся из Ткуарчала в 16 часов. Мы решили возвращаться. У охотничьего домика неожиданно обнаружился автомобиль типа «Козел» и ходивший вокруг него абхазский мужчина с рацией – очередной знакомый Анзора. Потом подтянулись еще четверо, тоже с рациями. Ехать они никуда не собирались, зато сообщили, что на карьере уже пошел град, а потом заодно обсудили с Анзором все наболевшие проблемы. Говорили они по-абхазски, а я в это время сидела в машине, ела грушу, которой меня угостили, и пережидала дождь.
Когда мы пошли дальше, Анзор был печален.
«Представляешь, — сказал он мне, — почти все мои знакомые, с которыми я раньше в школе учился и по соседству жил, теперь здесь на турок пашут. В Ткуарчале – это осталась единственная денежная работа…».
Когда мы дошли до завода, то оказалось, что сюда из города несколько раз в день ездит автобус и возит рабочих. Как раз сейчас два таких автобуса стояли на стоянке. Один из них был тем, что в пору моего детства называлось «Коробочка», второй, такой же по вместимости, а по профилю, как «Бобик», был тоже из допотопных. Но в город мы возвращались на бензовозе. С Анзором и его очередным другом мы ехали в кабине этого древнего «ЗИЛа» с панелью у руля, где была выгравирована по металлу инструкция о поддержании давления в автомобильных баллонах. Они курили коноплю, которую заворачивали в кусочки газеты, болтали о жизни в Ткуарчале, а в лобовое стекло хлестал очумевший дождь…
И все-таки на автобус до Сухума мы опоздали.
«Ничего, — вникнув в ситуацию, сказал Анзор, — поедем на попутке!».
«Это как?» — спросила  я. 
«Поймаем кого-нибудь».
«А, это у нас автостоп называется. А в Сухум, вообще, кто-нибудь поедет?».
Машин на дороге не было никаких. Но не успели мы пройти и ста метров, как нас забрала первая попавшаяся легковушка. В ней, кроме водителя, уже ехало двое мужчин. Водитель же являл собой личность весьма колоритную. Он был в камуфляже, с бородой и с автоматом, и я тотчас же про себя окрестила его «вылитым террористом». Но вел он себя вполне пристойно и даже торговался с одним из мужчин, который активно желал продать ему свою «семерку». Вскоре мужчины вышли, а Анзор разговорился с водителем по-абхазски. И тут «вылитый террорист» оказался… знакомым его знакомых.
«А автомат вам зачем?» — спросила я его потом.
«Я работаю в Гале, в седьмом отделе», — ответил водитель.
«Миротворцем?».
«Нет, на стороне абхазов. Ну, типа, в охране президента», — еще больше напустил он на себя загадочности. Я же, решив, что это наверняка что-то вроде ФСБ, не стала вдаваться в подробности. А автомат? Ну, так, наверное, у них положено!
Весь день, пока нас не было, в Сухуме шел дождь, и только к вечеру из-за туч начали пробиваться солнечные лучи. «Террорист» довез нас до сухумского пригорода, а дальше мы поехали на попутной «Газели», которая доставила меня практически к дому. Анзор с честью выполненного долга передал меня из рук в руки Лаше и Аиде. А я? А я еще долго вспоминала этот сумасшедший день – пожалуй, самый сумасшедший из всех дней в моей поездке по Абхазии.

Комментарий автора:
Я видела многоэтажные многоквартирные дома, в которых люди жили частично, то есть на одних балконах там сушилось белье, а на других сквозь оконные проемы без стекол и рам был виден соседний двор. Были и такие дома, например, из трех подъездов, где в первом и третьем жили люди, на балконах росли цветы и сох перец, а на месте второго подъезда с верху до низу зияла широченная трещина, в которую уже полностью обвалились верхние квартиры.

Страницы: Предыдущая 1 2

Статья разбита на нескольких частей. Читайте следующую часть

| 12.09.2006 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий