Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Кипр >> АНАДИОМЕНА. Кипрские гастрономические заметки. Часть I.


Забронируй отель на Кипре по лучшей цене!

Система бесплатного бронирования гостиниц online

АНАДИОМЕНА. Кипрские гастрономические заметки. Часть I.

Кипр

Корзина с комплектом аксессуаров для проведения пикников — совершенно бестолковая штука, если иметь в виду её утилитарно-прямое назначение. Вернее, она бестолкова, когда к ней не прилагаются пара лакеев со специальной пикниковой выучкой, а челядь в комплект поставки данных корзин обычно не входит. Но всё-таки предмет это не совсем бесполезный, потому как позволяет в определённой мере реконструировать ныне утраченную культуру загородно-гастрономического времяпрепровождения, которая, увы, ушла навсегда — для её воссоздание требуется, кроме корзины, масса несуществующих сейчас ингредиентов, главный из которых — собственно сами пикникующие. Люди нынче не те. 

Но не все не те. Я с моим старым приятелем относимся к «тем», мы ценим возможность откушать в местах радующих глаз — отсутствием публики и артефактов за пределами небольшого бивуака, ухо — нормальным для нормального человека соотношением сигнал/шум (учитывая, что в городе любой звук — шум), а нос — ароматической палитрой, навевающей приятные и затоптанные в мегаполисах ассоциации. Тогда и во рту вкусовые рецепторы по-иному, богато реагируют на простую и здоровую пищу, характерную для пикниковой кухни. Весьма желательным условием места проведения пикника является его трактуемая в очень широком смысле живописность, поэтому для пикника в августе на Кипре мы выбрали берег моря, как пейзаж живописный по определению, конкретно — бухту, где по сведениям некоторых античных авторов, родилась из пены Афродита. Выбор, конечно, не самый неожиданный и безлюдной эту бухту никак не назовёшь, но, во-первых, мы приехали сюда в половине седьмого утра, публика подтягивается ближе к десяти, а во-вторых — мифологическая аура имеет свои минусы туристического аттрактора с коими приходится мириться, если решили попользоваться колоритом наследия пышнопоножных — а странно было бы не попользоваться им в такой древнегреческой местности. С собой была упомянутая корзина изрядных размеров, сумка со снедью и набор складной пляжной мебели, легализирующий наше намерение в рамках ментальных евростереотипов, которые мы подозревали у администрации роддома богов, буде таковая обнаружится. В сумке выявился ледоруб, непонятно как и зачем в ней оказавшийся, а впрочем — вдруг лёд порубить захочется? Хотя какой на Кипре в августе лёд?…

Выбор места имел и ностальгические мотивы. Двадцать лет назад, в пору переходящей в молодость юности, мы имели обыкновение возлежать на пустынном берегу другого тёплого моря около двух гигантских казанов (именуемых свадебными, так как предназначены были для приготовления пищи на десятки человек), один из которых содержал литров двадцать молодого домашнего вина, а другой был доверху наполнен шашлыком из осетрины. Вино и свежепойманный осётр (а также икра) добывались по смешным ценам в соседней деревне, все жители которой были браконьерами. С разбойниками договаривались с вечера, ночью они расставляли снасти и рано утром приносили конспиративно завёрнутую в мешковину живую двухметровую рыбину. День уходил на её разделку, маринад и жарку, вечером был пир в лесу, а на следующее утро самые стойкие отправлялись принимать морские ванны и продолжать отдыхать на берегу. За всю прошедшую с тех пор жизнь я припомню мало картин, сравнимых с той по эпичности: свежее утро перед жарким днём, торжественный грохот прибоя, дикое побережье без следов присутствия человека и вино, зачерпываемое большим ковшом под акцентные моменты неспешной беседы о высоком, поскольку обстановка как-то естественно исключала иные темы. Да, ещё, конечно, детали — вкус жареной на углях осетрины вкупе с запахом водорослей и сосен с приправой прохлады ещё не накалившейся гальки.

Впрочем здесь, в бухте Петра-ту-Ромиу, тоже неплохо, во всяком случае пока не появились автобусы с экскурсантами. Вина, правда, не казан, зато качеством сильно повыше — сладко-тягучая «Командария» очень хороша под фрукты на нашем столике, среди которых выделяются чуднЫе плоды кактус-фрут. Плоды продал мне старик около большого рынка в Ларнаке, а потом я обнаружил их во множестве на уличных зелёных насаждения за углом — наверно там этот Гермесов сын и собирал свой урожай. Однако кактусы оказались действительно съедобными, под жёсткой шипастой кожицей обнаружилась розоватая желейная масса с приятным нерезким ароматом, который удачно оттеняет насыщенный букет «Командарии».

 — «Ну что же, вид недурён, правильное место для явления богини красоты, хоть и несколько желтовато.» — по-хозяйски заметил мой приятель после первого бокала, поудобнее устраиваясь в светлого дерева шезлонге — чтобы исключить диссонанс с корзиной пляжную мебель мы взяли деревянно-плетёную.

 — «Хорошо, что ты мало читал Гесиода, а то бы призадумался, давая оценки пейзажу. Видишь вон те скальные образования, торчащие изводы? Ты думаешь это просто камешки такие крупные и красивые? Нет, это окаменелости неких деталей, брошенных сюда после оскопления первоначального божества Урана его собственным сыном Кроносом. А из крови от этих самых деталей и образовалась пена, в которой возникла Афродита, сладкоумильная и многозлатая.»

 — «Да неужто? Кошма-ар… За что же он так папу-то? Власть, как водится, не поделили?

 — «А вот ни в жизнь не догадаешься. Сынок действовал из гуманистических побуждений — маму было жалко, её, Гею, папа Уран вконец достал своей бесконечной и беспрерывной детородной активностью. Это, кстати, любимый сюжет у местных гидов, обычно его сильно перевирающих, я слышал вариант с расчленёнкой на почве ревности… Но сынок Кронос сам был ничуть не лучше папы: собственных детей он глотал немедленно после рождения. Лишь одного внука Урана — Зевса — удалось утаить и только в этом поколении наступило некоторое улучшение нравов, но перед тем внучок Зевс сынка Кроноса в преисподнюю отправил. А мама смеялась, об этом узнав!!…»

 — «Ах да-да, помнится не то Жуковский, не то Баратынский заметил, что вся эта античная культура, предмет нашего безмерного восхищения, выросла из жутчайшей истории в которой шлемоблещущие герои Эллады непрерывно терзали друг друга самым зверским образом, просто аки тигры какие-то. А и то сказать — какое же искусство без страстей!»

Кусок рыжеватого песчаника в большой луже-заливе, образовавшейся в галечном углублении, вдруг зашевелился, оказавшись маленьким осьминогом. Переход от окаменелого состояния к предельной пластичности у этих существ волшебен: внезапно обозначается почти неуловимое движение, которое плавно ускоряется, выявляя диковинные формы и также плавно затихает, сочетая прекращение движения со сменой цвета под новый фон — весь комплекс изменений являет собой воплощённый восторг для какого-нибудь синтоиста.

За такие встречи люблю Средиземное море, здесь можно натолкнуться на штуки, которые в наших тёплых морях не обнаружишь, хотя в целом всё привычно. Есть даже, по сведениям специалистов, некоторая вероятность напороться на настоящую белую акулу. Но вот что плохо — это море не пахнет морем, во всяком случае летом, когда мало штормов, насыщающих воздух озоном, а немилосердное солнце мгновенно высушивает выброшенные на берег водоросли, не давая им гнить, да и не очень-то загниёшь при такой солёности воды — впечатление такое, будто недалеко и недавно затонула баржа с солью.

 — «Свирепые страсти перемешивают культуру, лишают её структурированности — то есть первоосновы,» — рассудительно продолжил  я. — «Поэтому свирепые страсти, друг мой, это антикультурно и, поэтому, античеловечно, поскольку именно в культуре заключена человеческая сущность. Лем очень правильно писал, что человек не обезьяна, вдруг заинтересовавшаяся сочинением музыки. Как животное человек несовершенен, у него отсутствуют такие специфические для животного свойства как, например, инстинктивный запрет на внутри видовую агрессию, как это вообще-то ни печально. Этот запрет человек формирует сознательно внутри создаваемой им же культурной оболочки. Страсти, конечно, катализируют процессы в культурной сфере, но не любые страсти. Отсюда вывод: создатели и зрители триллеров, к примеру — это уже не люди, это некий новый биологический вид, сохраняющий пока внешние признаки людей, но, думается, ненадолго. Ещё немного чего-нибудь вроде пирсинга и …»

 — «Экий ты, братец, строгий. А впрочем, ну их эти отвратительные страсти доисторических времён, перетекающие ныне в страсти постисторические. На Кипре, кстати, бывали другие истории большого драматического накала, следствием которых стала вот эта самая „Командария“.» — мой приятель посмотрел на солнце сквозь свой бокал. — «Восхитительно! Глубокий красный цвет, а с кровью никак не ассоциируется.» Отпив маленький глоток, он продолжил:

 — «Командария — это ведь от командоров крестоносцев, которые сильно отметились в этих местах. И не какой-нибудь сброд, а сам Ричард Львиное Сердце.»

 — «Львиное!.. Сердце!.. Ричард, между прочим, проиграл все свои войны, поэтому правильнее было бы называть его Ричард Ослиная Голова. А вообще средневековая традиция прозвищ очень забавна, можно было бы написать интересную исследовательскую работу на эту тему. Вот в роду князей Шуйских были, среди прочих, Шуйский-Бледный, Шуйский-Деряба, Шуйский-Китай, Шуйский-Немой, Шуйский-Честокол, Шуйский-Плетень и даже Шуйский-Хрен.»

 — «Да, пожалуй Хрен — это честнее, чем Львиное Сердце. Но хотя войны Ричард проиграл, зато выиграл все свои поединки. И в одном локальном военном конфликте здесь, на Кипре, он всё-таки победил — но, видимо, как раз потому, что конфликт был замешен на личном.»

Свежий утренний ветерок пошевелил волну, ловко сбив с ритма ленивый метроном едва заметного прибоя.

 — «Чрезвычайно занимательно, но не прерваться ли нам на купание, покуда жару не зашкалило?» — вопросил  я. 

Люблю, войдя в море, первые 30—40 метров проплыть под водой, низко над дном — сразу начинаешь чувствовать себя здесь своим, а ещё не сбитое дыхание долго не отвлекает от участия в подводной жизни, которая утром, когда солнце ещё не просвечивает насквозь толщу воды, выглядит сумеречно-загадочно, особенно в сочетании с размытостью картинки при плавании без маски. Маску и ласты по утрам специально не надеваю чтобы поменьше контрастировать со средой, да и смысла в маске пока немного — утренняя сине-зелёная мгла съедает краски. Привычка эта — стартового проплыва под водой — появилась в студенческие годы, когда я занимался спортивным подводным плаванием, которое не надо путать с пошлым дайвингом, занятием для потребительской массы, чей менталитет непоправимо повреждён не самыми лучшими последствиями технического прогресса.

 В ранние часы обитатели неглубин ведут себя заметно оживлённее, чем днём — на мелководье солидно заходят косяки крупной рыбы, суетятся обычно неторопливые крабы и даже местные маленькие морские звёзды вроде бы приветливо помахивают лучами. Вода ещё хранит ночную якобы прохладу (за прохладу в августе на Кипре сойдут и 26 градусов), упруго отталкиваясь от которой тело толчками ввинчивается во влагу, испытывая при этом полнейшее мышечное торжество. Возведённая в ранг абсолюта телесная красота древнегреческой скульптуры, видимо, есть следствие условий жизни на берегу тёплого моря, позволяющего скульптору ощутить эту красоту физически — поди поплавай так же беззаботно где-нибудь в северной Атлантике. Здесь уместно сформулировать важное побочное следствие из указанного: невозможно стать приличным скульптором не умея прилично плавать.

Не меньше удовольствия испытываешь выходя из воды после утреннего левантийского омовения. Солнце не выжигает обретённую бодрость, а мягко обволакивает её создавая ощущение предельного комфорта.

 — «Ну так вот,» — продолжил мой друг после того, как мы воспослали купанию употребление греческого салата с белым сыром, — «Ричард был мужчина типа „первым делом самолёты, а девушки потом“, что очень огорчало его матушку, которая, как все родительницы, хотела сына женить и долго не могла подыскать подходящую партию. Наконец определилась на эту роль вполне достойная кандидатка — Беренгария Наваррская и даже сам Ричард вроде был не против, но тут его понесло в очередной крестовый поход. Матушка, чтобы не упустить случай, захватила невесту и отправилась вместе с ним, правда дабы соблюсти приличия на отдельном корабле — добирались в Палестину морем. В районе Кипра эскадру прихватил шторм и судно с дамами пригнало к нашему острову, где в то время правил племянник византийского императора Мануил Комнин. Этот Мануил, чтоб не сказать сильнее, пользуясь текущими политическими сложностями в метрополии, объявил независимость Кипра от Византии, а экономической основой суверенитета нового государства сделал береговое пиратство. Поэтому недалёкий автократор чрезвычайно обрадовался, когда ему доложили, кого прибила волна к его владениям — выкуп за таких пленниц мог быть очень солидным. Высокородным мореплавательницам было галантно предложено сойти на берег и оказать честь правителю острова, отдохнув в его дворце, но дамы были наслышаны о профильном бизнесе Мануила и отдыхать наотрез отказались. Пока то да сё, шли переговоры и параллельно формировалась абордажная команда, прошли день и ночь, а на следующее утро подгрёб Ричард.»

 — «О, кажется приближается пиковый момент.» — заметил  я. — «По законам жанра здесь надо опять прерваться, тем более, что наша трапеза, похоже, плавно подъехала к моменту очередного тоста.»

 — «Отлично. Тост, по-моему, очевиден в данных обстоятельствах места — почти Греция и времени — утро.» — приятель потянулся за бутылью. Вино зажурчало, наполняя тонкое стекло и весело играя розовыми бликами на белизне тарелок. Мы подняли бокалы.

 — «За розоперстую Эос!» — провозгласил он и немедленно упал со стула.

Выпасть из шезлонга — очень непростое дело, но ему это удалось. Впечатление было такое, что имел место толчок землетрясения, но очень сфокусированный, поскольку я ничего не ощутил. Одновременно сзади раздался какой-то сильный всплеск.

По жизни мой приятель человек, что называется, серьёзный — с ним просто опасно так глупо шутить — и с отличной реакцией, поэтому через мгновение он был на ногах с выражением лица, не имеющим ничего общего с эпикурейской расслабленностью. Далее началось нечто совсем любопытное.

Продолжение следует.

Комментарий автора:

Статья разбита на нескольких частей. Читайте следующую часть

| 30.03.2005 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий