Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Китай >> Кашгар >> Все ветра дуют в Кашгар >> Страница 2


Самые низкие цены и специальные предложения на отели Китае!

Все ветра дуют в Кашгар

КитайКашгар

Названия уйгурских блюд нам и так известны, единственное, что произносить их нужно немножко по-другому: лагман — «лягман», плов — «поло», манты — «манто» (все слова с ударением на последний слог), а пиво, к нашему огромному удивлению, так и будет «пиво». В случае с китайской кухней такой ясности, конечно же, не существует. Мы были бы очень счастливы, если бы в меню названия блюд сопровождались фотографиями, но такого мы так и не увидели. Зато, благодаря Джану из Аксу, мы выучили нехитрый набор слов, который позволял нам делать заказ и в китайских едальнях. Так мы смогли попробовать свинину с картофелем, курицу, правда, лишенную самых важных на наш взгляд частей тела, то бишь, лапок, вкуснейшую тушеную рыбу, а также несколько видов супов, в том числе уху и лапшу. Ну а как по-китайски пиво («пи-дзю» с ударением на первый слог), мы выучили еще в Урумчи.

Если в уйгурских кафе можно найти хлебные лепешки, называемые «нон», то у китайцев роль хлеба играет рис, который обычно подается ко всем блюдам. Наличие как первого, так и второго зачастую просто необходимо, так как подавляющее большинство блюд местной кухни отличается необычайно жуткой остротой.

Китайцы, как того и следовало ожидать, едят практически исключительно палочками, и только в некоторых случаях используют небольшие керамические ложки особой формы. У уйгуров все несколько по-другому. Палочки также используются повсеместно, но чем дальше от Урумчи и соответственно ближе к Кашгару, тем больше вероятность того, что вместе с палочками тебе подадут ложку, особенно если дело касается поедания плова.

Наблюдаются различия и в способе подачи блюд. Китайцы обычно подают еду большими общими блюдами, обеспечивая каждого едока маленькими тарелочками-кисюшками, соответственно количеству блюд; а уйгуры используют традиционный, на наш взгляд, метод «каждому по своей тарелке».

Время поедания пищи также значительно отличается. Уйгурская еда кушается намного быстрее, чем китайская, так как последняя обычно требует хорошего владения палочками (есть ими рис не в пример труднее, чем например, лагманную лапшу), да и блюда более сложны в исполнении и изобилуют косточками.

Ну уж если мы заговорили о кухне, то следует упомянуть и те случаи, когда приготовление пищи осуществлялось нами самостоятельно (что обычно происходило по вечерам). К концу нашего путешествия мы прекрасно научились кашеварить в пустыне, где оказывается почти всегда можно найти материал для разведения костра, а также для оборудования очага. Для второго идеально подходят кусочки такыра, встречающегося почти повсеместно, из коих можно сложить настоящие мини-печи, а топливом для последних прекрасно служат корни пустынных кустарников, обычно очень сухие и толстые, прекрасно разгорающиеся и дающие хороший жар.

Очевидно, занятые посторонними мыслями головы, временами перестают замечать окружающую действительность, такую как, например, стоящий на обочине и груженый булыжниками, трактор. В такой вот трактор и въехал как-то за несколько дней до Кашгара Саня, отделавшись, правда, легким испугом и погнутыми тормозами. Как оказалось, хотя в это и верилось с трудом, он просто его не заметил, словно доказав на своем примере тот факт, что пустыня — это идеальное место для медитаций и полного ухода в себя.


Глава 5. КАШГАР — ЕДИНСТВЕННЫЙ И НЕПОВТОРИМЫЙ

Ночь перед въездом в Кашгар мы провели неподалеку от городка Артуш, который издревле играл роль форпоста Кашгара. Когда-то Шокан Валиханов, как и многие другие путешественники, также был вынужден остановиться перед Артушем, чтобы дождаться получения пропуска для каравана, в котором он ехал. Хотя у нас нет твердой уверенности в том, что это тот самый Артуш (населенных пунктов с подобных названием в окрестностях Кашгара несколько), очень хочется верить, что именно эта земля хранит в себе воспоминания о пребывании нашего великого предшественника.

Плохо ехать куда-то, когда в мыслях ты уже там. Так и получилось у нас с Кашгаром — последние 50 километров казались просто бесконечными, к тому же все усугублялось появившимся встречным ветром и небольшим подъемом (чтобы попасть из Артуша в Кашгар надо преодолеть перевал между горами Бозтаг и Чонтаг).

Но как бы там ни было, а примерно в обед 12 сентября 2006 года, команда Историко-географического общества «Авалон» стояла в центре Кашгара на площади перед мечетью Идгар, запечатлевая для истории факт окончания велосипедной экспедиции. Позади было около 20 дней и более 1300 километров пути.

 В Кашгаре мы провели почти неделю. За это время город успел стать каким-то совсем своим, даже без намека на то, что мы находимся в тысячах километров от дома. К тому же, с нами произошла интересная трансформация — мы уже больше не чувствуем себя чужими. Мы, можно сказать, влились в местный порядок хода вещей и почему-то начали воспринимать встречающихся нам европейцев именно как туристов, по какой-то непонятной причине отделяя себя от них.

Примечательно, что Кашгар, в отличие от всех виденных нами ранее городов Синцзяна, совершенно не обделен вниманием иностранных туристов. Здесь можно встретить кого угодно, людей из всех уголков земного шара, двигающихся в разных направлениях — кто в Тибет, кто в Кыргызстан, кто в Пакистан. Причем, эта ситуация наблюдается уже множество столетий. Выгодное положение Кашгара, как торгового центра, стало причиной того факта, что и в стародавние времена, несмотря на всю тогдашнюю нетерпимость китайцев к чужеземцам, город все же был открыт для «западных народов».

Так, например, в Кашгаре мы познакомились с парой из Бельгии — мужем и женой лет пятидесяти, преодолевших на велосипедах Каракорумский перевал. Теперь они возвращались в Гилгит на автобусе, отправив свои велосипеды почтой в Бельгию. А в Гилгите их ждала оставленная машина, на которой они планировали добраться аж до самого Пекина. Позднее на пропускном пункте мы встретили толпу англичан, двигающихся через Кашгар из столицы Китая и планирующих закончить свое путешествие в Ташкенте. Мы видели совершенно необычного японца, который в отличие от своих соотечественников, отдыхающих по неделе в год и без остатка преданных работе, уже долгое время двигался через Евразию, пользуясь автобусами и попутными машинами. В Кашгаре мы встретили ребят из Польши, путешествующих по странам СНГ и Китаю автостопом (об этой встрече будет рассказано поподробнее немножко позднее). А в любом из городских Интернет-кафе можно увидеть множество людей, разговаривающих на разных языках и на разных языках шлющих своим родным и близким впечатления от пребывания в этом примечательном городе.

Интересным фактом является то, что местом компактного проживания иностранных туристов в Кашгаре уже долгое время является отель «Семан», расположенный в здании бывшего русского консульства, — одного из центров так называемой «Большой игры» за влияние в Центральной Азии, которая велась в конце XIX века между Великобританией и Российской империей. На самом деле, гостиничные номера в наши дни находятся в нескольких пристройках, а само здание консульства используется уже в качестве музея (причем, довольно-таки дорогого — вход стоит 15 юаней, то есть почти два доллара). Несмотря на свою популярность у бэкпэкеров всего мира, «Семан» — отнюдь не дешевое место, скорее даже наоборот. Поэтому ознакомившись с ценами на проживание, мы пошли искать что-нибудь подешевле и нашли это «что-нибудь» прямо напротив — в пятнадцати метрах от первого «Семана» через дорогу располагался «Семан Роуд Отель». Приятным дополнением к этому отелю было находящееся внизу кафе «Шахерезада», очевидно, очень удачно совмещающее в себе необходимый баланс между ценой и качеством (к такому выводу мы пришли, наблюдая за клиентурой данного заведения, среди которой были и местные, и туристы-азиаты, и даже народ из Семана напротив).

Помимо своего удобного расположения на перекрестках дорог Центральной Азии, Кашгар представляет интерес и сам по себе, просто как очень древний город Великого Шелкового пути с двухтысячелетней историей. Валиханов писал, что торговый путь из Ферганской долины через перевал Теректы в Кашгар был известен еще Птолемею. Конечно же, в городе не могли не остаться и материальные свидетельства его почтенного возраста.

Центральную часть Кашгара занимает старый город. Настоящий старый город, без намека на правильную планировку, застроенный узкими и кривыми улицами, с многочисленными площадями, используемыми в качестве базаров, домами из кирпичей или глины и темными переулками-коридорами, уходящими неизвестно куда.

Мечеть Идгар (ее китайское название — Ид-Ка) — это сердце старого города. Построенная в 1442 году, она является самой крупной в Китае. Правда, не надо пытаться увидеть нечто огромное и высокое, потому что размеры мечети, по крайней мере, с виду, не сильно поражают, да и к тому же в Синцзяне никогда не было принято строить мечети с минаретами. Однако, говорят, что она обладает просто поразительной вместимостью — около 10 тысяч человек.

Свидетельствами существования старого Кашгара являются и сохранившиеся кое-где в центре остатки древней глинобитной стены, когда-то окружавшей город. Ее высота составляет, по нашим наблюдениям, около 9 метров. Когда-то в город можно было попасть исключительно через одни из двух имевшихся в стене ворот — Речные и Песчаные (Сув-дарваза и Кум-дарваза соответственно), теперь воспоминаниями о них являются лишь названия улиц.

Считается, причем заслуженно, что суть Кашгара на протяжении веков всегда оставалась одной и той же — существуя на перекрестках различных цивилизаций и впитывая в себя их разнообразные влияния, город с самого дня своего основания представлял собой огромный базар, где можно было купить, продать и обменять все, что угодно. И на самом деле, под торговлю в городе занято практически все пригодное для этого пространство — от узких улочек и площадей старого города до многоэтажных современных торговых центров. Да, здесь действительно можно купить все или почти все. И это «почти» как ни странно, относится к китайским, не синцзянским, товарам, многие из которых встретить на рынках и в магазинах Кашгара будет проблематично или даже невозможно. Так, например, здесь ни за что не найдешь такое заведение, как секс-шоп, и это при всей любви китайцев к подобным делам. Мусульманская культура накладывает определенные ограничения, и для того, чтобы их перебороть, китайцам еще придется постараться.

Конечно, говорить, что Кашгар весь представляет собой сплошной старый город, покрытый налетом древности, значило бы грешить против истины. На улицах города возвышаются и совсем современные здания из стекла и бетона, и обычные, ничем не примечательные коробки, встретить которые можно в любом советском городе, а также заметные издалека памятники, постройка которых была также типична городов в СССР.

Памятник Мао Цзедуну, по практически единодушному мнению, является для Кашгара чем-то посторонним. Не хочется употреблять не совсем приличные выражения про наличие на лбу инородных предметов, но, очевидно, это тот самый случай. Высоченный гранитный памятник вождя с красной звездой во лбу, указующего рукой путь к светлому будущему, на фоне женщин в паранджах и мужчин в тюбетейках, мечетей и восточных базаров, как-то диссонирует с окружающей действительностью.

Хотя наличие пионеров на улицах все-таки напоминает, что даже в мусульманском Кашгаре идеи дедушки Ленина продолжают жить. Правда, отношение детей к галстуку обычно оставляет желать лучшего — галстуки зачастую драные и вытянутые, могут болтаться на спине и быть заляпанными и мятыми. В общем, правило «как повяжешь галстук — береги его» совсем не соблюдается. Очевидно, идейности все-таки не хватает.

Помимо старого города (именно под ним обычно и понимается сам Кашгар), имеется еще и новый город — Янгишар или по-китайски Шуле, основанный в 1838 году. Шуле расположен примерно в 10 км к юго-востоку от Кашгара. Застроенный трех-четырех-этажными домами, причем современного вида, этот городок не представляет совершенно никакого интереса для посещения, в чем мы имели возможность убедиться.

История Кашгара всегда была связана в большей мере с тюркскими народами, и даже в настоящее время уйгуры составляют в населении города восемьдесят с лишним процентов, поэтому совсем не удивительно, что город совершенно не похож на китайский и выглядит скорее как ближневосточный населенный пункт, изобилующий маленькими кривыми улицами, мечетями и восточными базарами. Когда у нас возникло желание, или даже скорее необходимость, найти китайское кафе, мы столкнулись с настоящей проблемой, так как обнаружить один из районов компактного проживания китайцев оказалось не так то просто. В Кашгаре проще всего забыть о китайском названии города — Каши, которое на всей остальной территории Китая, и даже Синцзяна, используется значительно чаще, чем тюркское. Кашгар — мусульманский город, мусульманский на 99 процентов, и этим сказано все. Больше нигде в Китае вы не увидите такого количества женщин, чьи головы полностью обернуты в коричневые покрывала или почти наглухо задрапированы платками, с небольшой прорезью для глаз. И пусть даже на глазах у подобной леди будут присутствовать солнечные очки, а сидеть она будет за рулем мотоцикла или велосипеда, традиции, тем не менее, остаются прежними.

Если говорить о других народах, чьи присутствие особенно бросается в глаза, то в первую очередь следует упомянуть пакистанцев. И недаром, ведь отсюда начинается знаменитое Каракорумское шоссе, связывающее Китай с Пакистаном и Индией и проходящее через одноименный перевал — один из самых популярных на западе маршрутов по Азии. Еще по пути в Кашгар нам неоднократно приходилось слышать вопрос по поводу того, не в Пакистан ли мы направляемся, а уже на месте мы могли наблюдать массу туристов, целью которых было пересечение Каракорумского перевала с какой-либо из его сторон. Люди в так называемых «пешаварках» (даже не знаю настоящего названия этого пакистанского головного убора) и развевающихся одеждах составляют очень большую часть приезжего, но довольно перманентно обитающего в городе, населения Кашгара.

«Говоря о Кашгаре, нельзя не сказать о кашгарских женщинах, которые славились красотою во всей Средней Азии», — писал Валиханов, добавляя к этому, что «вода кашгарская имеет чудодейственное свойство возбуждать любовь». На самом деле, тот факт, что в Кашгаре женская часть населения намного симпатичнее, чем в других городах Синцзяна, замечаешь очень быстро. Это касается как китаянок, так и уйгурок. Еще один «перл», высказанный Санькой после моих рассказов о прошлом Кашгара, вкупе с его собственными наблюдениями за жительницами города, хорошо иллюстрирует ситуацию: «Разврат предыдущих поколений положительно сказался на местном генофонде».

Приехав в Кашгар во вторник, мы провели в городе еще шесть дней, так как билет на автобус до Бишкека смогли купить только на понедельник. Мы успели облазить весь город вдоль и поперек. Причем основным нашим занятием в эти дни было чревоугодие, которым мы занимались просто в огромным масштабах. Мы даже вывели собственную шуточную валюту для измерения стоимости чего бы то ни было. Дело в том, что самой оптимальной едой для нас были манты, которые стоили здесь по пол-юаня за штуку. Так и пошло, что кружка за 30 юаней в наших глазах стоила 60 мантов, велосипедный насос за 19 юаней стоил в мантовом эквиваленте 38, ну а стоимость билетов на автобус до Бишкека позволила бы нам купить целый фургончик сей вкусной снеди.


Глава 6. КАШГАРСКИЕ ПОНЕДЕЛЬНИКИ

 В тот понедельник с самого утра все пошло каким-то другим, не совсем обычным образом: Саня проснулся раньше меня, и мне не пришлось, как обычно его будить.

Рано утром мы поехали на автовокзал, где подождав какое-то время, сели на автобус Кашгар-Бишкек (к слову о пунктуальности — в семь часов, указанные в билете, на автовокзале не было решительно никого, а требуемый нам автобус так и вообще появился уже в одиннадцатом часу). Посадке предшествовали длительные переговоры с водителем через едущих в том же автобусе кыргызов, в ходе которых нам было сказано, что на пропускном пункте Торугарт нас могут снять с автобуса, хотя никаких вразумительных объяснений этому дано не было. Понадеявшись на то, что за неделю до этого кассирша, продавшая нам билеты, увидев наши паспорта, сказала, что все будет нормально, а также принимая во внимание тот факт, что наши визы в любом случае истекают завтра, мы решили, что волноваться будем тогда, когда проблема возникнет на самом деле. Мы даже отдали свои последние юани в оплату за багаж, который у нас, конечно же, превышал все возможные лимиты.

Нам повезло значительно меньше, чем когда-то Шокану Валиханову, который без всяких проблем смог пересечь перевал Торугарт. Теперь же, использующийся в течение веков пограничный перевал, стал с какого-то недавнего времени по непонятному стечению обстоятельств «пропускным пунктом второй категории», двигаться по которому без проблем и заморочек могли лишь граждане сопредельных Кыргызстана и Китая. Для всех остальных предусматривались разные «веселые» нововведения, вроде того, что «граждане третьих стран могут перемещаться из Китая в Кыргызстан только в сопровождении лицензированного туристического гида, имеющего разрешение Public Security Bureau (местного КГБ и полиции в одном флаконе) и договор с соответствующими туристами на обслуживание, и только на автомобильном транспорте». Полный текст этой тирады был рассказан нам через немногочисленных англоязычных переводчиков, случайно оказавшихся на пропускном пункте, и нашего друга из Урумчи, помогавшего нам по телефону, — мистера Чена, которого мы также подключили к переговорам с неучами-пограничниками, которые кроме как по-китайски, ни на каких других языках не разговаривали. Наши переговоры с упрямыми представителями китайских государственных органов так ни к чему и не привели. Мы остались одни на площади перед пропускным пунктом, с кучей рюкзаков, сумок и разобранными велосипедами. А Саня еще и умудрился забыть в автобусе свой теплый свитер (как оказалось позднее, очень полезную вещь, учитывая наш дальнейший маршрут).

 В общем, во всем чувствовалось, что ветра, дувшие в Кашгар, так и не собираются менять своего направления, упрямо «задувая» нас обратно. Но идти против ветра, также как и плыть против течения, обычно хоть и трудное, но вполне увлекательное, а также вознаграждаемое приятными воспоминаниями занятие.

Обменяв по грабительскому курсу небольшую долларовую заначку и не без трудностей добравшись обратно до Кашгара (а это более ста километров), мы, на время оставив вещи в нашей гостинице, ринулись на автовокзал в поисках правды и денег, которые, по нашему справедливому мнению, нам должны были вернуть. По дороге до вокзала я успел пробить переднее колесо. Неприятные происшествия уже стали входить в привычку. Денег за билеты на вокзале нам, конечно же, никто возвращать не собирался. Ругаться с людьми непонятно на каком языке было сложно. Идеи о том, как по-быстрому выбраться из Китая стали возникать одна за другой.Слабым местом любой идеи было наличие у нас практически одних казахстанских денег, которые в Кашгаре никому задаром не нужны, а также очень сжатые временные рамки, ведь за продление визы нам тоже пришлось бы платить, причем не мало.

На автовокзале мы встретили группу поляков — парня и двух девушек, которые передвигались по миру автостопом и автобусами. Им также не повезло с Торугартом, через который их не пропустили с кыргызской стороны. Недолгое общение с ними, а также наличие у них путеводителя по Китаю и клейкой ленты для заклейки моего пробитого колеса было чуть ли не единственным приятным событием целого дня. Поляки собирались через Ош добраться до Бишкека, а оттуда, проехав Казахстан и Россию, попасть домой. В связи с их планами о посещении Казахстана, нам даже удалось выменять у них немножко юаней. Мы сидели и вместе думали о дальнейших передвижениях, возможно совместных. Как-то неожиданно мне в голову пришла идея посмотреть внимательно на визы в наших паспортах…

Совместный подсчет, а потом и волнительный повторный пересчет тех тридцати дней, на которые давалась виза, приводили к неутешительному выводу — виза заканчивается не завтра, а сегодня. Попрощавшись с поляками и грустно пошутив, что если что, пусть ищут нас в какой-нибудь из тюрем Кашгара, мы помчались в центральное городское отделение полиции, которое, если верить польскому путеводителю, занималось как раз вопросами продления виз и оценивало свои услуги в 160 юаней (кстати, совершенно неподъемную для нас на тот момент сумму). Санина сломанная тормозная колодка по дороге в полицию не замедлила пополнить собой список «приятных сюрпризов» дня.

К счастью, в полиции нас успокоили: по их пониманию, срок действия визы заканчивался лишь послезавтра (типа 30 дней это условно, а на самом деле применяется понятие «месяц», да и течение срока начинается со следующего за прибытием дня). Эта приятная новость, конечно, экономила нам кучу денег, однако проблема нашего отбытия из чрезвычайно гостеприимного Китая стояла с прежней остротой.

Разговор в полиции однозначно определял наиболее предпочтительный вариант наших дальнейших действий — как можно быстрее выбраться из Китая через многосторонний китайско-кыргызский пропускной пункт Иркештам и попасть из него в Ош. Оставалось лишь узнать каким образом это можно сделать. Остановившись в одной из забегаловок старого города, чтобы наскоро перекусить мантами, мы известили наших в Караганде о том, что возвращение будет происходить по аварийной и пока что неизвестной нам самим схеме. Предельно ясно было одно — так быстро, как планировали, мы в Казахстан попасть не сможем.

Хочется заметить, что по своей скорости и динамичности наше возвращение домой в некотором роде даже смогло затмить впечатления от самого велосипедного путешествия. Забегая вперед, могу сказать, что закончилось все хорошо, хоть и повлекло за собой большие затраты по времени и деньгам. А сейчас мы, еще не зная нашего точного дальнейшего маршрута, пытались выбраться из Кашгара как можно ближе к границам СНГ.

 В попытках найти транспорт мы провели какое-то время возле автовокзала, но ситуация осложнялась двумя моментами: во-первых, у нас было очень мало юаней, а во-вторых, не каждый водитель имел право на въезд в пограничную зону, каковой, естественно, являлся поселок Иркештам. Потом кто-то посоветовал нам поехать в район рынка, показав направление рукой (иначе понять, где это, было бы очень сложно, так как весь Кашгар по своей сути это один большой базар, о чем уже говорилось ранее). Неподалеку от этого рынка мы и нашли уйгура с маленьким грузовичком, который согласился за оставшиеся у нас деньги довезти нас до границы.

И вот, около восьми вечера мы уже упрямо двигались из Кашгара вслед заходящему солнцу. Нас ждал (по крайней мере, в это хотелось верить) пограничный пропускной пункт Иркештам. По дороге наш водитель решил заехать домой, благодаря чему мы получили возможность поесть лагмана, а также осмотреть изнутри обычное уйгурское жилище, каких в его деревне было сотни. Жилище сие представляло собой снаружи настоящую крепость с очень высокими глинобитными стенами, но было довольно-таки уютным внутри, правда, особо не изобиловало окнами и наличием солнечного света.

Проведя ночь в нанятом за оставшиеся юани, грузовичке, раннее утро следующего дня мы встретили перед пропускным пунктом, который, несмотря на надпись о круглосуточной работе, начал функционировать лишь в 10 часов. На Иркештаме мы наконец-то без проблем перешли китайскую границу (местные пограничники даже говорили по-английски) и добрались на велосипедах через пограничную зону до кыргызской стороны, где почувствовали некоторое облегчение: во-первых, мы уже точно выбрались из Китая и не станем нарушителями визового режима, во-вторых, теперь мы уже можем спокойно общаться на русском языке. Надо было видеть счастливое выражение моего лица в тот момент, когда я еще издалека смог различить написанную на русском языке надпись с названием погранзаставы, носящей имя какого-то Андрея, чьей фамилии я не запомнил..

Почему-то всегда кажется, что именно там, где фотографировать нельзя, и находятся самые прекрасные для этого места. Пограничная зона в районе Иркештама не была исключением. Живописная долина с текущей по ней широкой рекой в окружении причудливых скал просто требовала запечатлеть себя, но не желая иметь проблем, которых у нас уже и без того было много, мы подавили в себе сие благородное желание. Все-таки это был не тот случай, когда ради искусства нужно было идти на жертвы.

Для спуска с Иркештама в Ош нам нужно было найти какого-нибудь дальнобойщика, отправляющегося по этому маршруту. Доброй душой оказался камазист дядя Женя, живущий неподалеку от Бишкека, который за свою жизнь изъездил практически весь бывший Советский Союз. Последние несколько месяцев Женя все никак не мог попасть домой, поэтому это был его последний рейс между Ошем и Иркештамом, после которого он собирался вернуться в родную Васильевку к жене.

Через несколько часов после нашего пересечения границы мы уже сидели в Камазе, ползущем по ужасного качества горной дороге в сторону Ферганской долины. Дорога из Иркештама в Ош проходит вначале между Алайским и Заалайскими хребтами, а затем пересекает первый через несколько довольно высоких перевалов, самым значительным из которых является Талдык (3615 метров). Величественные горные пейзажи со всех сторон вскоре были скрыты от нас идущим дождем, а затем и снегом.

На самом деле в моей жизни было совсем немного моментов, когда я уже начинал вполне серьезно и последовательно представлять себе печальные последствия собственной смерти. Подъем на перевал Талдык в снежную бурю, в кромешной тьме, разбавляемой тусклым светом фар, на груженном под завязку Камазе с барахлящей автоблокировкой и умирающим аккумулятором, был одним из подобных моментов. К счастью, все обошлось и нам не пришлось, как предупреждал делать в случае чего дядя Женя, «быстро выпрыгивать из машины».

На кыргызских дорогах три проблемы: ишаки, козлы и дураки. Первые — это вполне мирные, но не совсем сообразительные животные, упрямо бродящие вдоль и поперек дорог, в том числе, и в темное время суток. Так как никакими светоотражающими поверхностями сии животные не располагают, то очень часто они становятся причинами своей же глупой и нелепой смерти, которая сопровождается значительными повреждениями машин — невольных «убийц». Вторые — это животные в фигуральном смысле слова. Питается сия категория тем, что сможет отобрать у проезжающих по дороге водителей. Обычная такса для беспроблемного проезда мимо инспектора ГАИ составляет 20 сомов — впрочем, совсем незначительная сумма, если сравнить ее уплату с теми последствиями, которые может повлечь отказ платить эту практически ставшую обычаем дань. Третья категория — самая опасная и самая непредсказуемая. Дураки, как это им и положено, обычно долго не думают. Самым привычным способом раздобыть денег на дороге, в Кыргызстане уже давно стало ее перекрытие. Причем иногда это действо приобретает просто государственные масштабы, когда несколько деревень, подогретые привезенной «огненной водой», устраивают за скромное вознаграждение (обычно 300 сомов на человека в день) акции гражданского протеста против чего-нибудь (зачастую протестующие и понятия не имеют против чего и за кого они ратуют). Люди просто берут в руки по кирпичу и садятся поперек дороги. А дороги в горах обычно существуют в единственном экземпляре, посему такая вот акция становится просто беспроигрышно заметной в масштабе всей страны сразу. Мы, к счастью, нарвались на менее идейных дураков, которые, поднаторев в технологии перекрытия, просто решили немножко заработать. Четверо подростков, вооруженных кирпичами, неожиданно возникли в свете фар. Их замахивающиеся движения в сторону лобового стекла и громкие пьяные маты, очевидно, в очередной раз убедили дядю Женю в народной мудрости «с дураками лучше не связываться». Посему уплатив небольшую мзду, взимаемую согласно «легенде» пьяных подонков на такую благородную затею, как свадьба, наш Камаз покатил дальше.

 В связи с вышенаписанным, просто не могу не упомянуть строки, написанные Валихановым почти сто пятьдесят лет назад: «У киргизских родоначальников образовались систематические правила, освященные временем, по которым они грабят караваны, но грабят по-своему законно, основываясь на древних обычаях и правах… караван, проходя через улусы киргизского родоначальника, должен заплатить зякет… должен дать выкуп за свободный проезд». Или вот еще: «Не прошло несколько минут, как из одного аула выскочила толпа пьяных киргиз, пивших бузу, бросилась в карьер на наш караван и заставила нас бранью и угрозами повернуть в аул». Не удивительно ли, что по истечении полутора веков, ничего ровным счетом не изменилось! В том числе, и такое ничем не прикрытое грабительство, официально почти возведенное в ранг «гостеприимства».

После позднего ночного ужина в каком-то кыргызском придорожном кафе, которым нас угостил дядя Женя, короткого трехчасового сна в кабине Камаза, часов в одиннадцать утра следующего дня мы прибыли в город Ош. 

Я был в других городах Кыргызстана и примерно представляю себе уровень жизни местного населения, поэтому первым, что бросилось мне в глаза в Оше, было наличие огромного количества дорогих машин на дорогах. Ош — второй по величине город страны, но по благосостоянию своих обитателей он производит впечатление едва ли не первого. Ош — это и не Кыргызстан вовсе, ни географически, ни этнически. Отделенная от остальной страны горами Ферганского хребта Ошская область является государством в государстве. Причем кыргызы в составе местного населения составляют отнюдь не большинство. В массе своей здесь живут узбеки и уйгуры.

 В Оше наши казахстанские тенге наконец-то обрели статус денег, так что мы смогли и покушать и нанять такси до Бишкека. Было очень непривычно переводить китайские цены на еду в кыргызские, так как это постоянно приводило к восклицаниям типа «а почему так дорого?».

Дорога из Оша в Бишкек проходит по красивейшим местам. Бесконечные горные серпантины, полноводный Нарын, сопровождавший нас почти половину нашего пути, и снежные вершины Тянь-Шаня на горизонте. Проведя очередную ночь в машине, с несколькими остановками в придорожных кафе, ранним утром мы уже были в Бишкеке.

Дальнейшая дорога не представляла собой никакого экстрима, проходя по откатанному маршруту Бишкек-Алматы-Караганда, и уже 22 сентября 2006 года родственники и друзья встречали на нас на вокзале города Караганды. Путешествие, продлившееся более месяца, было закончено.


Когда мы с Саней сидели в кафе «Шахерезада» возле отеля «Семан Роуд» и отмечали с пивом и шашлыком окончание нашей экспедиции, мне вспомнилось то, как родилась идея добраться до Кашгара. А рождалась эта идея лично для меня в одном из кафе Катманду, где отмечая с друзьями из Латвии завершение путешествия по Непалу, мы обсуждали возможные общие планы. Тогда мы и решили вместе отправиться на велосипедах из Урумчи через Кашгар и Лхасу в Катманду. Идея эта была реализована нами, конечно, не в полном масштабе. Мои латвийские друзья не смогли отправиться в это путешествие, впрочем как и увидеть Тибет в этот раз нам было не суждено. Но может быть, оно и к лучшему. Слишком много разных впечатлений было бы слито в одно, а возможно, что одни из них смогли бы затмить другие. А так, нам есть к чему стремиться. И все еще впереди. Это очень хорошо, когда путешествие заканчивается на такой ноте, что в конце повествования можно написать «но это уже совсем другая история…».


© Виталий Шуптар, 2006.

Комментарий автора:Нас ждали земли, имеющие множество имен, и уже одни этим имена звучали как сказка: Восточный Туркестан, Малая Бухария, Уйгуристан, Алтышар, Жетышар, Джунгария, Кашгария и, собственно говоря, современное название этих мест — Синцзян

Страницы: Предыдущая 1 2

| 09.01.2007 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий