Отзывы туристов о путешествиях

Побывал — поделись впечатлениями!

Черногория, Прчань, вид с балкона
Главная >> Швейцария >> Корочки со дна


Забронируй отель в Швейцарии по лучшей цене!

Система бесплатного бронирования гостиниц online

Корочки со дна

Швейцария

КОРОЧКИ СО ДНА

Кто имел дело с фондю в Швейцарии, знает, что процедура употребления его в пищу насыщена трогательными микроритуалами, как-то, например: уронивший свой кусочек в сырную массу некоторым образом штрафуется (простейший вариант — опрокинуть внеочередную стопку специальной черешневой водки), а самое вкусное — пригоревшую шкваристую корочку со дна — полагается уважительно оставлять гостям.

Этот гастрономический обряд, пожалуй, является одним из лучших по типичности проявлений обобщённого понятия «швейцарское», главной составляющей которого несомненно является ингредиент «Швейцария — страна крестьянская». Здесь и сама деревенская форма коллективного черпания из общей ёмкости, стоящей посредине большого стола, вокруг которого располагаются участники трапезы, и содержательная укрытость наиболее привлекательного, как это характерно для здоровых интравертных сельских натур. Все эти банки, хай-теки и свотчи — не более чем гармоники n-го порядка, производные от того, что находится на дне «швейцарского» — прочного, по-крестьянски основательного традиционалистского базиса.

Наверно поэтому в качестве колоритно-характерного местного персонажа после посещения Швейцарии остался в памяти весь вымазанный в земле человек на хуторе в горах близ Кура, самым обстоятельным образом копавшийся на своём чрезвычайно аккуратном огороде, а не банковские клерки в строгих тройках и мотошлемах, разъезжающиеся вечером из офисов на самокатах, которые в сложенном виде умещаются в их дорогих портфелях. Да и сами знаменитые швейцарские банки — это просто сильно мутировавшие крестьянские закрома.

А в крестьянской стране бессмысленно искать урбанистические изыски, поэтому города в поездке по Швейцарии — отнюдь не самое интересное. Не то чтобы в городах совсем нечего было посмотреть, но, с одной стороны, против, скажем, итальянского средневекового градостроительного изобилия это не очень выигрышно, а с другой — свои собственные загородные пейзажи столь великолепны, что оставляют городам мало шансов в части остро-национального. Ну разве что за несколькими исключениями в Берне и Люцерне.

И, соответственно, путешествовать по Швейцарии предпочтительней сельским способом, т. е. пешком, тем более, что вся страна, включая заоблачные альпийские кручи, тщательно покрыта жёлтыми информационными табличками, на которых указаны расстояния до ближайших населённых пунктов в часах ходьбы бодрым стрелковым шагом. И вообще Швейцария — рай для любителей прогулок, особенно горных. Информации полно, почти каждая деревня имеет сайт с детальным описанием окрестных пешеходных и веломаршрутов. Причём ногами, если лень, можно идти только вниз, а на вершины уезжать на канатке или даже на поездах, курсирующих в местах, про которые никак нельзя предположить, что там можно обнаружить рельсы — самая высокая железнодорожная станция расположена на горе в 4 тысячи метров с романтическим названием Юнгфрау.

Свою неурбанистичность страна не прячет, наоборот, кокетливо выпячивает — и в городе на каждом углу и почти в каждой витрине можно узреть корову в чёрно-белых разводах и ботало любых размеров, а в День Конфедерации в параде на Банхофштрассе в Цюрихе марширует целый взвод расписных молодцов с гигантскими коровьими бубенцами на коромыслах, мерно и оглушительно бряцающими в такт замедленного строевого шага. В качестве других символов Швейцарии, претендующих отчасти даже на статус образов, можно указать струящуюся воду и подсолнухи — они тоже мало ассоциируются с асфальтом. Воды, падающей с высоты или просто быстро куда-то бегущей, здесь много, когда едешь на поезде в горах почти всегда видишь водопады, причём минимум пару одновременно. А подсолнух у швейцарцев цветок декоративный (порой до назойливости), семечек швейцарцы обыкновенно не грызут и подсолнечному маслу, похоже, предпочитают оливковое. Подсолнухи же продают премилым способом: у дороги, идущей вдоль поля с цветами, стоит табуретка, на табуретке — картонная, заклеенная скотчем коробка с прорезанной щелью для денег и кривой надписью фломастером «Касса. 1 цветок — столько-то франков», на коробке — секатор для срезания цветов. И никого в пределах видимости. Бизнес-процесс близок к оптимальному: никаких расходов на складские помещения, торговые площади и прочих кассиров с охранниками.

Но вода для данной сухопутной страны всё-таки всего характерней. Во-первых, во-вторых и даже, вероятно, в-пятых это горные озёра, которые чудо как хороши, особенно Фирвальдштедтское (Люцерн). Места тут совершенно толкиеновские, и не случайно — образы гор Средиземья родились у Толкиена, по его свидетельству, после путешествия в Швейцарию. По озеру ходят колёсные пароходики, у которых палуба внутри надстройки вскрыта, являя любознательным пассажирам сверкающую начищенным металлом механическую роскошь огромных шатунов, вращающих гребные колёса. В силу технологических особенностей своей колёсной природы этот пароход совсем не напоминает какой-нибудь по-щучьи хищный миноносец — он плоский, как блин, и потому выглядит трогательно-нелепо. А когда такое судно неловко шлёпает лопастями среди мрачных каменных громад, то просто вышибает слезу своей посконностью в местной версии. По изрезанным берегам озера разбросаны живописные селения, среди которых мне особенно показалось Вицнау. Оттуда, кстати, можно горным трамваем добраться до вершины Риги (1800 м) — чтобы потом спуститься пешком, по дороге собирая грибы, если день чётный — таковы правила, установленные с целью демпфирования рекреационной нагрузки.

Другое не выветривающееся из памяти озеро — Лугано. Утёс Сан-Сальваторе, доминирующий в пейзаже, который открывается с улиц одноимённого озеру города, выглядит как артефакт от ландшафтного дизайнера, призванный придать картине оттенок романтизма с итальянских полотен XVIII века. Вообще кантон Тичино, в котором находится Лугано, и вправду совершеннейшая Италия: жара, пальмы вперемешку со средиземноморскими соснами, фонтаны и горы, курортная публика на набережной, прямо под которой в чистейшей воде озера ходят стаи каких-то крупных аппетитных рыб. Постоянно квартируя в Цюрихе, мы ездили сюда за южным солнцем в дни, когда погода к северу от Альп портилась.

Общеизвестное своими красотами Женевское озеро на самом деле слишком велико, чтобы обладать специфической озёрной прелестью, которая предполагает обозримость деталей. К тому же посетив Женеву, я приобрёл некую немецкую спесь по отношению к этим шумным и неопрятным французам — в городе переизбыток народа, с рёвом носятся массы автомобилей и грязные места общего пользования, а в качестве архитектурной достопримечательности подаётся сверхдекоративное сооружение, которое смотрится как могила Чингис-хана. То ли дело наш Цюрих, где человек, ведущий машину со скоростью более 50 км/час считается, по-видимому, полным идиотом, а количество самих машин не переваливает через порог, когда они начинают активно мешать нормальной жизни.

Кстати, с автомобилизацией в Швейцарии борются способом, заслуживающим всяческого одобрения: во всех крупных городах есть бесплатный прокат весьма приличных велосипедов. Да и посмотрев из окна поезда на автомобильную очередь длиной километров в 10 перед Сен-Готрадским туннелем, теряешь всякое желание садиться за руль. А вот швейцарское железнодорожное сообщение замечательно. Уровень шума и вибраций близок к нулю, места напоминают авиационный первый класс, для детей есть спецвагоны с горками и лабиринтами, а для любителей тишины — «молчальные» вагоны, где выключают мобильники и общаются только шёпотом. Местная транспортная система противоположна американской: общественный транспорт настолько развит, что потребность в личном авто в значительной мере отпадает. Правда чтобы в полной мере воспользоваться удобствами швейцарских железных дорог, надо иметь томик расписания, содержащий подробнейшую информацию о всех поездах страны, тогда легко заранее оптимально планировать свои перемещения.

Если речь зашла о швейцарских железных дорогах, нельзя не упомянуть о главном аттракционе для пассажиров здешних поездов. Когда состав идёт по Сен-Готардскому проходу, имеет место быть поразительное явление: появляется слева церковь, затем поезд ныряет в туннель, выныривает — и та же церковь оказывается на том же месте, но справа от поезда. Тут же состав опять въезжает в туннель, выезжает — о-па! — та же церковь на том же месте, но вновь слева. И так четыре раза.

Предоставив пытливому читателю самостоятельно объяснять необъяснимое, вернёмся к водным стихиям. К числу впечатляющих феноменов из этого разряда относится Рейнский водопад близ Шафхаузена — не Виктория, конечно, но тоже очень неслабо. И потом где вы видели в Замбии такой вот аккуратный замок XII века прямо рядом со сливом и чтобы из замка до падающего потока было рукой подать — в самом буквальном смысле, с одного балкончика можно дотянуться до пролетающей мимо массы воды. Другой занимательный и очень мокрый объект — мрачное, совсем мрачное ущелье Таминашлухт (около Бад-Рагаца): полная тьма, рёв бешеного потока и горячие источники, в старину в таких местах жили драконы. Ныне, естественно, вдоль стеночки проложена дорожка с перилами, установлены фонари, но полностью рассеять тьму они не в состоянии, а сверху всё также льётся вода, поэтому без зонтика сюда отправляться не стоит.

Разумеется, нельзя не упомянуть воду в замёрзшем (или замершем) виде. Величественные снежно-ледниковые картины доступны во многих точках, но мне более всего показалась в этом смысле терраса небольшой гостиницы в Мюррене — деревне, где начинается канатная трасса на гору Шильтхорн, находящуюся по другую сторону ущелья от уже упоминавшейся Юнгфрау. (Шильтхорн известен широкой публике по одному из ранних бондовских фильмов). Устроившись в солнечный летний день на этой террасе с пивом никак не возьмёшь в толк, почему князя Нехлюдова волновали проблемы этого бродяги-музыканта в Люцерне — всё-таки морализаторское начало во Льве Николаевиче часто брало неправедный верх над художественным, иначе князь не отвлекался бы от созерцания вневременного по банальным социальным поводам. А открывающаяся панорама стоит созерцания: вверху, за обширным лесистым ущельем, громоздятся скалы и искрятся льды, далеко внизу поблескивает река, впереди бархатятся нежной зеленью альпийские луга, налево ущелье уходит вниз в долину, где вдали синеет озеро Бриензер и всё это погружено в благодатную сельскую полутишину. И что они там все внизу суетятся, подпрыгивают, всё чего-то хотят …

Мы спустились в Мюррен с Шильтхорна в кабине канатки, а далее вниз до Лаутербрюнена, где можно сесть на кукушку, отправились пешком, поскольку ждать очередного рейса горного трамвайчика надо было около часа, а жёлтая табличка-указатель обещала примерно столько же времени ходьбы. Принятое решение оказалось очень правильным: замечательное это дело шагать налегке круто под горку по живописному лесу с хорошими тропами в отличную погоду — настолько замечательное, что подмывает начать двигаться вприпрыжку, что мы и делали время от времени, оставляя позади увязавшихся за нами двух японских с виду и британских по разговору девиц. Через час, почти точно по расписанию, мы вошли в Лаутербрюнен, над которым нависает отрицательного уклона скальная стенка высотой метров в 70, а со стенки, по местному обыкновению, красиво падает вниз вода. Удивительно, но девицы оказались там же одновременно с нами, наверно свалились со стенки.

Не менее весело кататься с гор на самокатах в Энгельберге, открыточном курортном селении с крупнейшим в Швейцарии католическим монастырём, куда по крайне крутым расщелинам ходят поезда из Люцерна. Трёхтысячник Титлис (популярные летние горнолыжные склоны) соединён с Энгельбергом канатной дорогой, а на первой её станции Гёршенальп можно взять напрокат серьёзный такой самокат с большими колёсами на толстых шинах и ручными тормозами. На нём по асфальтовому серпантину длиной километров в пять со свистом несёшься вниз. Если не тормозить, то запросто можно преодолеть звуковой барьер, поэтому вместе с транспортным средством выдают мотоциклетный шлем. От банковского служащего в Цюрихе вы при этом отличаетесь лишь размерами колёс да отсутствием галстука с тройкой, потому выглядите как сельский житель в городском прикиде. Нет, пожалуй на 100-процентного швейцарского сельского жителя вы всё равно не тянете, фактура не та. Этот типаж — настоящий швейцарский крестьянин из тех, кто 700 лет назад собирался на лужайке Рютли — ещё встречается в стране. Именно так, должно быть, выглядели людоеды из старинных немецких сказок: огромных размеров фигура кривых очертаний, вся состоящая из каких-то шишек, наростов и морщин, как старый кряжистый дуб, эти ребята одним ударом топора валили тяжеловооружённого рыцаря вместе с его бронированным конём. Рыцари поначалу часто заворачивали в эти места с целью установления нормальных феодальных отношений. Но поскольку лесорубы на лужайке договорились о координации действий, то рыцари в конце концов сочли целесообразным перенести свою активность в иные регионы, в результате чего и появилось государственное образование, впоследствии трансформировавшееся в Швейцарию. Это плебейско-демократическое прошлое отпроецировалось и на нынешнее государственное устройство. Кантональная модель по существу воспроизводит в сильно увеличенном масштабе патриархальную крестьянскую общину, члены которой склонны к местничеству, что проявилось, в частности, в обилии официальных языков. Их четыре и как результат в парламенте страны никто никого не понимает, но больших проблем это не создаёт, так как почти все серьёзные вопросы решаются на уровне кантонов — по-семейному, по-крестьянски.

Ну и так далее. Перечень деревенских аллюзий можно продолжать неограниченно, но, наверно, уже можно с уверенностью прорезюмировать, что почвенничество присутствует в Швейцарии как доминирующая парадигма во всех сферах, поэтому стоит организовывать своё времяпровождение здесь с учётом данного фундаментального обстоятельства. Приятных прогулок!

P.S. Ещё о языках. Основной язык в Швейцарии немецкий, но на самом деле это очень своеобразный диалект, который даже называется не «дойч», а «дюйч». Он в значительной мере лишён угловатых интонаций обычного немецкого, напротив, «дюйч» звучит как-то округло и чрезвычайно деликатно. На фоне «дюйча» английский, особенно американский английский, звучит почти вульгарно, что заставляет переходить в другой вагон поезда, если в соседнем купе расположились американцы.

Комментарий автора:Вся страна, включая заоблачные альпийские кручи, тщательно покрыта жёлтыми информационными табличками, на которых указаны расстояния до ближайших населённых пунктов в часах ходьбы бодрым стрелковым шагом.

| 09.04.2005 | Источник: 100 дорог |


Отправить комментарий